Евгений Павлов – Медленно (страница 3)

>

> Он нагнулся, поднял кубик, усмехнулся.

>

> — Три, — сказал он. — Критический провал. Твой ход, Альта.

>

> Она не спросила, что это значит. Она просто опустилась на колени.

>

> — Я готова, — сказала она.

>

> Кайрос встал со стола, подошёл, взял её за подбородок.

>

> — Посмотрим, — сказал он.

Я сохранила файл. Посмотрела на коллаж. Альта смотрела на меня со старой фотографии — белые волосы, светлые глаза, тайна.

— Ну здравствуй, — сказала я. — Теперь ты есть. И ты — это я.

Кубик лежал на столе гранью 3 вверх. Я не убрала его.

В окне серело. Начинался новый день. А я только что создала монстра и его жертву. Или себя и свою тень.

Я не знала, кто из них кто.

Но игра продолжилась.

---

Конец второй главы.

Глава 3. Комната без окон

Мостик от главы 2:

Мира закрыла глаза, и тьма за веками оказалась не пустой. В ней стоял запах сырого камня и воска. Чей-то голос сказал: «Иди». Она пошла. Или не она? Альта? Теперь не разобрать.

---

Мир Кайроса. Особняк.

Комната не имела окон. Альта поняла это не сразу — сначала она почувствовала запах. Сырой камень, старое дерево, воск. Потом — тишину. Не ту, что бывает в квартирах, где за стеной кто-то ходит или едет лифт. Абсолютную, как на дне колодца. И только потом — темноту. Не черноту, а густой полумрак, в котором угадывались очертания стола, двух стульев, канделябра с тремя свечами.

Она стояла на пороге, не помня, как сюда попала. В длинном чёрном платье, босиком на холодном каменном полу. В голове — пустота. Ни имени, ни прошлого, ни страха. Только смутное знание: она должна быть здесь. Его ждать.

Он сидел на столе. Высокий, угловатый, с лицом, которое трудно разглядеть в сумраке. Но Альта видела его глаза. Светлые, почти прозрачные, они смотрели на неё без удивления — будто он ждал её целую вечность.

— Ты здесь, — сказал он. Голос низкий, с хрипотцой, как у человека, который не привык повторять дважды.

Альта кивнула. Она не знала, есть ли у неё голос.

— Подойди.

Она сделала шаг. Пол под ногой скрипнул. Ещё шаг — и она уже у стола. Он не двигался. Только смотрел.

— Кто я? — спросила Альта. Не потому, что хотела узнать. А потому, что тишина давила.

— Ты — та, кого создали, — ответил он. — Имя тебе дали. Альта. Сокращение от «альтер-эго». Или от «альтернатива». Решать не мне.

Альта повторила про себя: Альта. Звук был чужим, но не неприятным. Как одежда, которая сначала жмёт, а потом становится своей.

— А ты?

— Кайрос. — Он усмехнулся. — Я здесь дольше. Но это не значит, что я знаю больше.

Он спрыгнул со стола и прошёлся по комнате. Шаги — медленные, тяжёлые — отдавались в каменном полу. Его тень скользила по стене, меняя очертания, хотя свечи не дрожали.

— Я буду задавать правила, — сказал он, останавливаясь у стены. — Ты будешь их слушать. Возражения не принимаются. Это не потому, что я злой. Это потому, что так устроен этот мир.

— Какой мир?

— Тот, который придумали для нас. — Он вернулся к столу, взял красный кубик d20. — Его создательница называет это «романом». Но для нас это реальность. Единственная, какая есть.

Альта смотрела на кубик. Грани тускло блестели в свете свечей.

— Правило первое, — продолжал Кайрос. — Мы не можем выбраться отсюда. Но можем играть. Правило второе: исход игры определяет кубик. Правило третье… — Он замолчал, поднёс кубик к губам, словно прислушиваясь к нему. — Правило третье ты узнаешь, когда придёт время.

— Что за игра?

Он протянул ей кубик. Альта взяла — он был тёплым, почти горячим, как живой.

— Ты бросаешь. Выпадает 1–10 — я задаю вопрос, ты отвечаешь честно. 11–20 — ты спрашиваешь, я отвечаю. Если кто-то врёт, кубик это чувствует. Тогда проигравший делает то, что скажет победитель. Без права отказа.

— А если я не хочу играть?

Кайрос наклонил голову. Его тень на стене шевельнулась, хотя он стоял неподвижно.

— Ты уже играешь. Ты здесь. Ты дышишь. Ты смотришь на меня. Это и есть игра.

Альта сжала кубик в ладони. Ей хотелось спросить: «А если выпадет единица? Что тогда?» Но она не спросила. Она разжала пальцы и позволила кубику упасть.

Он покатился по каменному полу, звеня, как монета. Замер у ног Кайроса.

Тот нагнулся, поднял.

— Три, — сказал он. — Критический провал. Мой вопрос.

Альта почувствовала, как в горле пересохло. Но она не отвела взгляд.

— Чего ты боишься больше всего? — спросил Кайрос.

Вопрос висел в воздухе, тяжёлый, как шторы на окнах, которых не было. Альта могла бы соврать. Сказать «пауков» или «темноты». Но кубик лежал на столе, и она знала: он почувствует ложь.

— Потерять себя, — сказала она. Голос не дрожал. — Я боюсь, что меня не было до того, как я вошла в эту комнату. И что меня не будет, когда я выйду. Что я — просто чья-то фантазия. И когда она закончится, я исчезну.

Кайрос молчал. Потом медленно обошёл стол, остановился у неё за спиной. Альта слышала его дыхание — сухое, прохладное, с запахом табака. Он не касался, но она чувствовала тепло его тела в миллиметре от своей спины.

— Ты боишься правильно, — сказал он. — Потому что это правда. Ты — фантазия. Её фантазия. — Он кивнул куда-то вверх, в темноту над потолком. — И я тоже. Но это не значит, что нас нет. Мы есть здесь. Сейчас. И пока мы играем — мы будем.

— А если она перестанет писать?

— Тогда мы застынем. Как мухи в янтаре. — Он вернулся на своё место, сел на стул, жестом предложил ей сесть напротив. Альта села. Дерево было холодным, шершавым. — Но она не перестанет. Она не может. Потому что мы — её тень. А от тени не отказываются.

Кайрос протянул руку через стол. Не коснулся — остановился в сантиметре от её пальцев. Альта почувствовала холод, исходящий от его ладони. Или жар? Она не могла понять.

— Ты не прикасаешься ко мне, — сказала она.

— Не прикасаюсь.

— Почему?