Евгений Павлов – Медленно (страница 2)

Я делаю новый глоток кофе. Он всё ещё холодный. И всё ещё горький.

Но теперь мне кажется, что в этой горечи есть что-то живое.

---

Конец первой главы.

Глава 2. Тень

Я не спала. Не потому, что не хотела. Просто каждый раз, когда я закрывала глаза, видела его. Кайроса. Он стоял в углу комнаты — не в моей квартире, а в какой-то другой, с высокими потолками и тяжёлыми портьерами. Он молчал. Только смотрел. И от этого взгляда у меня горела кожа.

В три часа ночи я сдалась. Села за стол, включила лампу. Ноутбук открылся на той самой странице, где я написала: «Кайрос вошёл в комнату». Текст не изменился. Курсор мигал всё так же насмешливо.

— Ты здесь? — спросила я в пустоту.

Никто не ответил. Но мне показалось, что свеча на столе дрогнула.

Я понимала: у меня есть персонаж. Острый, опасный, с голосом, который я слышу слишком отчётливо. Но нет сюжета. Нет героини. Я не могу написать роман, где он просто стоит в углу и смотрит. Ему нужна пара. Ей нужно имя.

Я открыла новый документ и написала: «Альта».

Сокращение от «альтер-эго». Или от «альтернатива». Я ещё не решила.

Я достала из ящика стопку старых журналов — «Vogue», «Interview», какие-то потрёпанные каталоги. Алиса когда-то притащила их для коллажей, но я так и не нашла времени. Теперь время пришло.

Я начала вырезать лица. Не те, что с обложек, с идеальной кожей и ретушью. А те, что на разворотах — живые, с морщинами, с веснушками, с характером. Первое лицо показалось мне слишком мягким. Второе — слишком жестким. Третье…

Я замерла. На меня смотрела девушка с чёрно-белой фотографии. Не модель, скорее актриса из старого европейского кино. Светлые волосы, почти белые, падают на лицо. Глаза светлые, но не пустые — в них есть тайна. И лёгкая улыбка, которая может быть и насмешкой, и приглашением.

Я приклеила это лицо в центр чистого листа.

— Теперь тело, — сказала я вслух.

Рылась в журналах ещё час. Нашла снимок танцовщицы в длинном чёрном платье с разрезом до бедра. Тонкая, гибкая, с резкими ключицами и длинными пальцами. Не красавица в классическом смысле — в ней была порода. Опасная порода.

Я вырезала и приклеила.

— Шрам, — вспомнила я. — У неё должен быть шрам. На левом бедре. Старый, белый, как след от ножа.

Я взяла красный маркер и провела тонкую линию там, где под платьем начиналось бедро. Почему шрам? Я не знала. Но чувствовала, что без него Альта будет неполной. Как кукла без трещины — скучной.

Я откинулась на спинку стула и посмотрела на коллаж. Она была готова. Белые волосы, светлые глаза, хрупкое тело, старый шрам. Она напоминала меня — и одновременно была другой. Той, кто не боится раздеться при свечах. Той, кто шепчет «даже когда больно». Той, кто не убегает.

— Кому ты должна понравиться? — спросила я у коллажа.

Ответ пришёл мгновенно. Не мне. Ему.

Я взяла красный кубик d20 — тот самый, который выпал семнадцатью часами раньше. Он был холодным, но мне показалось, что он нагревается в пальцах.

— Я брошу тебя трижды, — сказала я кубику. — На внешность, на характер, на роль. И что выпадет — то выпадет.

Первый бросок. Кубик покатился по столу, сбил ластик, замер.

19.

— Внешность — критический успех. — Я записала цифру на полях коллажа. — Она будет красивой. Но не идеальной. С изъяном.

Второй бросок.

14.

— Характер. Она будет упрямой, но не глупой. Она будет бояться, но не сдаваться.

Третий бросок.

Кубик крутился долго, задел край ноутбука, упал на пол. Я нагнулась. 3.

— Критический провал, — прошептала я. — Роль… она будет жертвой.

Я смотрела на тройку и чувствовала, как внутри поднимается злость. Жертва? Зачем мне ещё одна жертва? В моих прошлых книгах героини только и делали, что страдали, а потом выходили замуж за правильных мужчин. Я хотела другого. Я хотела, чтобы Альта не была жертвой.

Я взяла кубик, чтобы перебросить. И замерла.

«Ты не перебрасываешь. Ты обещала. Что выпало — то выпало».

Это был не голос Кайроса. Это был мой собственный голос, но какой-то другой — твёрже, темнее. Голос той, кто устала себе врать.

Я убрала руку. Оставила тройку.

— Хорошо, — сказала я. — Пусть будет жертвой. Но тогда я придумаю ей такое, от чего она перестанет быть жертвой. Она будет подчиняться, но выбирать подчинение. Она будет терпеть боль, но превращать её в удовольствие. Она будет… моей тенью. Той, кто делает то, на что я не решаюсь.

Я взяла ручку и написала на коллаже:

«Альта. Она — это я без тормозов. И если Кайрос сломает её — он сломает и меня. Но я не дам ему этого сделать. Или дам. Посмотрим».

Я отодвинула коллаж и открыла ноутбук. Курсор всё так же мигал. Теперь я знала, что писать.

> Альта вошла в комнату без окон. Она не знала, зачем её позвали. Только чувствовала: сегодня всё будет иначе.

>

> Кайрос сидел на столе, свесив ноги. В руке — красный кубик.

>

> — Ты готова? — спросил он.

>

> Она не знала, к чему. Но кивнула.

>

> — Тогда бросай, — он протянул ей кубик.

>

> Альта взяла. Кубик был тёплым — как живой.

>

> — А если выпадет единица? — спросила она.

>

> — Тогда ты узнаешь, что такое настоящая боль.

>

> — А если двадцать?

>

> — Тогда я узнаю.

>

> Она бросила. Кубик упал на каменный пол. Альта не смотрела. Она смотрела на Кайроса.