Евгений Павлов – Медленно (страница 6)
Алиса поставила бокал. Посмотрела на меня так, будто я сообщила, что переезжаю на Марс.
— Ты говоришь метафорами? Или у тебя реально крыша поехала?
— Я не знаю. — Я провела пальцем по краю бокала. — Я написала сцену, где он говорит Альте: «Ты думала о нём. О мужчине с рыжей бородой». Я не вводила это в сюжет. Он сам появился.
— Мира, — Алиса наклонилась вперёд, — ты писательница. Ты сама придумала эту фразу. Просто забыла. Или вытеснила.
— Нет. Я помню всё, что пишу. А это… это написал не я.
Алиса вздохнула, откинулась на спинку стула.
— Ладно. Допустим, твой персонаж ожил. И что он хочет?
— Он хочет, чтобы я продолжала. Чтобы играла с ним в игру.
— В игру?
— Кубик. D20. Я бросаю, он отвечает. Или он бросает, я пишу.
Алиса молчала. Потом достала из сумки блокнот и ручку.
— Хорошо. Давай поиграем в мою игру. Ты называешь свой самый страшный сценарий. Я говорю, вытянула бы или пас.
— Это ещё зачем?
— Чтобы понять, где у тебя болит. — Алиса постучала ручкой по столу. — Называй.
Я закрыла глаза. В голове всплыли образы из вчерашней ночи. Кайрос, нависающий над Альта. Её шепот: «Медленно».
— Он связывает её. И оставляет одну в тёмной комнате на несколько часов. Она не знает, вернётся ли он.
— Вытянула бы, — сказала Алиса без паузы. — Это классика. Дальше.
— Он приводит других. Слуг. Они смотрят на неё, но не трогают. А она стоит голая.
— Тоже вытяну. Ощущение выставленности — это горячо. Дальше.
— Он заставляет её просить. Вслух. Называть свои самые постыдные желания.
Алиса задумалась. Потом кивнула:
— Вытяну. Но только если она сама хочет. Не под пыткой.
— А если под?
— Тогда это уже не игра. Это насилие.
Я открыла глаза. Посмотрела на неё.
— А если она не говорит «красный»? Если у неё есть стоп-слово, но она его не произносит?
— Значит, она хочет. — Алиса допила вино. — Мира, ты боишься, что твои фантазии делают тебя плохой?
— Наверное.
— Зря. У всех есть тёмная сторона. Разница только в том, кто признаётся, а кто нет. — Она взяла бутылку, разлила остатки. — Ты знаешь, какой жанр сейчас в топе? Dark romance. Морально серые герои, одержимость, сцены, от которых бабушки в метро крестятся. Читательницы хотят, чтобы их напугали. А потом утешили.
— Я не умею утешать.
— Научишься. Твой Кайрос — он же не просто монстр. Он заботится о ней. По-своему.
Я вспомнила фразу из третьей главы:
— Может быть, — сказала я.
Мы сидели молча. В баре играл тихий джаз. Я смотрела на свечу в бутылке, на её неровное пламя.
— Алис, — спросила я. — Ты когда-нибудь хотела, чтобы кто-то решал за тебя? Чтобы не нужно было выбирать, что заказать, куда пойти, как жить?
— Каждый день, — ответила она. — Особенно после того, как меня кинул тот мудак из «Эксмо».
— И что ты сделала?
— Ничего. Просто продолжала выбирать. Потому что если не я, то кто? — Она усмехнулась. — Но в книгах… в книгах я позволяю себе мечтать. Чтобы пришёл кто-то сильный и сказал: «Ложись. Я всё решу». И я ложусь.
— И не боишься?
— Боюсь. Поэтому и читаю. Чтобы прожить страх в безопасности.
Я кивнула. Алиса посмотрела на часы.
— Мне пора. Завтра на собеседование в новое издательство. — Она встала, накинула куртку. — Мира, дописывай роман. Не бойся быть честной. Даже если честность — это сцены, которые тебе самой страшно писать.
— А если меня не поймут?
— Тогда ты найдёшь тех, кто поймёт. Их миллионы. — Она чмокнула меня в макушку. — Звони, если что.
Она ушла. Я осталась одна. Допила вино, расплатилась, вышла на улицу.
Дождь кончился. Асфальт блестел в свете фонарей.
Я шла домой и думала о том, что Алиса права. Я боюсь не Кайроса. Я боюсь себя. Ту, которая хочет, чтобы её связали. Ту, которая шепчет «медленно». Ту, которая создала монстра, потому что ей надоело быть безопасной.
Дома я села за ноутбук. Открыла документ. Курсор мигал.
Я посмотрела на красный кубик. Взяла его. Сжала в кулаке.
— Не переброшу, — сказала я. — Что бы ни выпало.
Я бросила кубик на стол. Он покатился, задел кружку, замер.
14.
Я выдохнула. Не критический провал, не критический успех. Что-то среднее. Как и моя жизнь.
Я убрала кубик и начала писать.
>
>
>
>
>
>
>
>
>
>
>