Евгений Павлов – 90 дней, чтобы влюбиться (страница 2)
«Интересно, – подумала она. – Очень интересно».
Тест «Энергетическая кнопка». Первое взаимодействие.
Поляна засветилась голографическим контуром – три камня возникли из воздуха. Красный. Синий. Зелёный. Они пульсировали мягким светом, и Алиса почувствовала, как от красного исходит едва уловимое тепло.
Элинор: «Никаких инструкций. Просто нажмите на тот цвет, который «тянет». Первый импульс – самый честный».
Алиса не стала ждать ни секунды. Она шагнула вперёд и прижала ладонь к красному камню. Поверхность оказалась шершавой, тёплой – как настоящий гранит. Камень вспыхнул.
«Красный – это риск, – подумала она. – Myco-Logger – это риск. Споры, которые должны прорасти в мицелии и не убить его. Сеть, которая должна самоорганизоваться. Если бояться рисковать, ничего не получится».
Она обернулась. Дмитрий всё ещё стоял на месте, изучая камни. Потом медленно подошёл к синему, помедлил – и коснулся его кончиками пальцев. Синий засветился ровным, спокойным светом.
– Красный – импульс и хаос, – сказал он. – Синий – порядок и данные.
– Или красный – это страсть, а синий – скука, – парировала Алиса.
– Скука – это когда ничего не меняется. – Он поправил невидимые очки. – Я пришёл менять. Просто без лишнего шума.
– А я без шума не умею. Привыкайте.
– Не привыкну.
– Посмотрим.
Элинор: «Алиса, Дмитрий, ваша нейро-синхронизация по первому касанию выше среднего. Это хороший знак. Но ваши ценности расходятся по оси «открытость – приватность». В моём времени мы называли это «искрой». И советовали не гасить, а раздувать. Осторожно».
– Видите? – Алиса повернулась к нему. – Даже Элинор говорит, что мы друг для друга – испытание.
– Испытание – это когда в день демо-вехи падает mesh-сеть из десяти спор, – ответил он. – А вы просто громкая.
– А вы просто… – Алиса сделала паузу, подбирая слово, – …не до конца распакованный архив.
Он чуть приподнял бровь.
– Это оскорбление?
– Это диагноз. – Она улыбнулась. – Но не волнуйтесь, у нас будет 90 дней, чтобы вас распаковать. И заодно – чтобы собрать хотя бы одну работающую спору.
– Спору? – Он посмотрел на неё с лёгким интересом. – Вы хотя бы представляете, как сложно заставить чип питаться от мицелия, а не от батарейки?
– Представляю. Поэтому я и здесь. – Алиса шагнула ещё ближе. – А вы?
Он промолчал. Но в его глазах – серо-голубых, холодных – Алисе почудилось что-то живое.
«Кажется, я нашла свой «невозможный баг», – подумала она. – Баг, который умеет говорить о спорах».
Тест «Моральная дилемма». Конфликт ценностей.
Второй тест оказался неожиданно простым и одновременно – невыносимо сложным.
Элинор перенесла их в общую кухню. Виртуальную, но до боли знакомую: длинный деревянный стол, раковина с капающим краном, холодильник, обклеенный магнитными буквами, и открытое окно, за которым шумел лес. Всё как в настоящем модуле – даже запах кофе и хлеба, казалось, витал в воздухе.
Элинор: «Ситуация. Вы на общей кухне. Кто-то оставил мусор на столе. Контейнер, салфетки, крошки. Рядом никого. У вас есть три секунды на выбор: «вмешаться» – убрать или сделать замечание – или «промолчать» и пройти мимо. Ваше решение не повлияет на рейтинг, но повлияет на вашу совместимость с будущими соседями. Поехали».
Алиса не думала.
Её палец нажал на «вмешаться» мгновенно, раньше, чем она успела осознать. Это было рефлексом – как если бы она увидела разбитую чашку и потянулась собрать осколки, не дожидаясь, пока кто-то порежется.
– Конечно, вмешаться, – сказала она вслух, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то. – Мусор на столе – это неуважение к общему пространству. Никто не уберёт, если не начать.
Она обернулась к Дмитрию. Тот всё ещё смотрел на экран, где высветились варианты. Его палец завис над кнопкой.
Три секунды истекли. Он нажал «промолчать».
Алиса не удержалась.
– Почему? – спросила она. – Мусор же бесит.
Дмитрий убрал руку, посмотрел на неё спокойно, без тени оправдания.
– Потому что неизвестен контекст. – Он кивнул на экран, где сцена уже начала зацикливаться. – Может, человек уронил контейнер случайно и собирался вернуться. Может, это был тест на терпение. Вмешиваясь сразу, вы показываете нетерпимость к неопределённости.
– Или показываю, что порядок в общем пространстве – это база.
– База – это данные, а не эмоции. – Дмитрий скрестил руки на груди. – Ваше «вмешаться» – это решение, основанное на чувствах. Моё «промолчать» – на анализе.
– Анализ того, что кто-то другой будет убирать за неряхой? – Алиса почувствовала, как внутри закипает раздражение. – Это не анализ, это уход от ответственности.
– Это уважение к чужой автономии. – Он говорил ровно, без повышения тона, и это злило ещё больше. – Вы не знаете, почему мусор оказался на столе. Вы не знаете, планировал ли человек вернуться. Вы наказываете за гипотетическое нарушение, не имея полной картины.
– А вы – оправдываете бездействие.
– Я выбираю наблюдать, прежде чем действовать. Это называется «глубинная работа».
– А это называется «боязнь испачкать руки».
Они замолчали. Виртуальная кухня застыла, даже капающий кран перестал капать – Элинор, кажется, приостановила симуляцию, чтобы они могли договорить.
Алиса шагнула к нему вплотную. В VR она чувствовала его температуру – алгоритм подогнал под «приятный холодок», что было иронично, учитывая накал спора. От него пахло кофе и чем-то ещё – может быть, кожей, может быть, просто лесом.
– Послушайте, мистер Deep Diver, – сказала она, глядя прямо в его серо-голубые глаза. – Через три месяца мы будем жить в лесу, есть из одного котла и, возможно, сходить с ума от белых ночей. Ваши данные не согреют вас в два часа ночи, когда поймёте, что по уши влюбились в ту самую «громкую и хаотичную».
Он не отступил. Даже не моргнул.
– Вы всегда так драматизируете?
– Только когда встречаю мужчину, который анализирует мусор вместо того, чтобы его убрать.
Она улыбнулась – дерзко, вызывающе. Но внутри что-то дрогнуло. Не от злости. От странного, почти незнакомого чувства, когда хочется продолжать спор не потому, что ты прав, а потому, что этот спор – единственный способ остаться рядом.
Дмитрий молчал несколько секунд. Потом его губы чуть дрогнули – не улыбка, но что-то близкое.
– Вы невыносимы, – повторил он свою утреннюю реплику. Но теперь в голосе не было раздражения. Скорее – усталое, неохотное признание.
– Спасибо, – ответила Алиса. – Комплимент принят.
Она сделала шаг назад, разрывая дистанцию. И тут же пожалела об этом – без его близости стало как-то пусто.
Элинор: «Интересный выбор, кандидаты. Алиса – высокий индекс проактивности. Дмитрий – высокий индекс рефлексии. По отдельности – сильные стороны. Вместе – потенциальный конфликт или потенциальная синергия. Решать вам».
– Мы не будем конфликтовать, – сказала Алиса, глядя на Дмитрия. – Мы будем дискутировать. Продуктивно.
– Иисус, – выдохнул он, но без злости. – Ладно. Элинор, засчитайте нас как предварительную пару.
Элинор: «Записано. Но помните: если в реальной коммуне вы убьёте друг друга, ваши архивы будут храниться в разных секторах. Навсегда. Это не угроза. Это просто… рекомендация старшей подруги. А старшие подруги, знаете ли, всегда правы».
Алиса усмехнулась.
– Справедливо.
Она протянула руку. На этот раз Дмитрий пожал её. Крепко, коротко, без лишних эмоций. Но пальцы у него были тёплые.
«Алгоритм знает своё дело», – подумала Алиса, чувствуя тепло, разливающееся по ладони.