Евгений Павлов-Сибиряк – Мистическое эхо войны (страница 2)

И вот наступил день открытия дверей новой церкви. Праздник был большой. Съехалось много народу, даже пешая колонна с иконами пришла из соседнего района. Люди улыбались, крестились, плакали. Я тоже пошёл. Посмотрел на освящение, постоял на первой службе. Было светло и торжественно.

Вернулся домой под вечер, уставший, но с каким-то тёплым чувством внутри. А на крыльце меня уже ждала соседка.

– Слышь, - сказала она, крестясь. – А дяди Миши нашего не стало. Сегодня в полдень. Я ему есть принесла, а он при мне глаза закрыл и тихо дух испустил. Царствие ему небесное.

Я остановился. Меня пронзили ее слова «Не стало. Сегодня в полдень». В то самое время, когда освящали церковь, когда били колокола, когда сотни людей радовались возрождению святыни, старый сапёр, взорвавший её полвека назад, тихо ушёл.

Я зашёл в дом, сел на табуретку и долго сидел молча. В голове крутилась одна и та же мысль «Срок пришёл. Церковь освятили – и ушёл». Я не знаю, был ли тот внутренний голос вестью свыше, игрой подсознания или просто странным совпадением. Но слишком уж точным оказалось это совпадение. Слишком символичным.

Дядя Миша так и не узнал, что мне было известно о дате его ухода. Может, оно и к лучшему. Он ушёл спокойно, примирившись. А я остался с этим знанием. И теперь, проходя мимо церкви, слыша переливы колокольного звона, всегда вспоминаю сухонького старика в ватнике, который сидел на лавочке, курил папиросы и смотрел вдаль, туда, где когда-то стояла белая церковь, которую ему пришлось дважды взрывать. И мне думается: нет, не случайно всё в этой жизни. Ничего не случайно. Даже мошенники-риелторы могут стать орудием высшей справедливости. Или милосердия.

Отложенная смерть или Эффект замедления времени

Реальность и паранормальное всегда находятся рядом! Граница между ними настолько тонка и незаметна, что при определённых обстоятельствах она может исчезнуть, и тогда происходят самые удивительные вещи. Я знаю это не понаслышке. Не из книг. Сам несколько раз стоял на той грани, где время перестаёт вести себя как обычно, а смерть превращается в нечто такое, что можно увидеть, обойти и даже – обмануть.

Полагаю, многие слышали о случаях, когда в экстремальных ситуациях, в момент смертельной опасности, время для человека как бы замедляется или вообще останавливается. Видимо, это какая-то скрытая особенность нашего организма. Защитный механизм, который включается, когда всё остальное уже бесполезно. Когда остаётся только надеяться на чудо. Человек, испытавший сильнейший стресс, и уж тем более прошедший войну, перерождается, ему открывается нечто непостижимое рассудком. Обычному человеку это сложно объяснить, для этого требуется особый, экстремальный опыт. Тот, кто не был под пулями, не слышал свиста осколков над головой, – тот не поймёт.

А у меня такой опыт имеется. Было несколько раз. Расскажу о двух особых случаях выживания. О двух моментах, когда я буквально смотрел смерти в лицо – и она прошла мимо.

Первый раз это произошло в Афгане. Я тогда смерти в глаза заглянул, но чудом выжил, напоровшись в горах на лежку снайпера. Был ноябрь 1985 года. Война двигалась по своему смертельному, разрушающему плану, и для любого из нас каждый день мог стать последним. Ехали колонной («ниткой») по обычному маршруту на смену блокпоста. Привычная дорога между Хостом и Гардезом, не раз прочёсанная сапёрами с собаками. «Духи» (моджахеды, душманы) тогда не совались туда, потому как концентрация наших войск в этом районе была запредельная. Там как раз в то время была расположена десантно-штурмовая бригада. Это значительно позже, в декабре 1987 года, «сарбазы» потеряли контроль над городом Хост и дорогой Хост – Гардез, и они перешли в руки душманов. А в 1985 году здесь было относительно спокойно, этакая тишь да благодать.

«Нитка» из четырёх «коробочек» – двух БМП, двух БТРов – и четырёх «фанер» – трёх Уралов плюс один «наливник» – быстрой змейкой скользила между скальными выступами по дороге. Впереди шла головная походная застава, в том числе БТР с «яйцами» – катками впереди для обезвреживания фугасов и мин. Я – лейтенант, взводный. По обыкновению, сижу на броне БМП, глотаю пыль, держусь рукой за ствол пушки, а другая лежит на автомате. В общем, нормально двигаемся по маршруту. Погода хорошая, в небе синева, день солнечный, тёплый, что для местного ноября не совсем привычно. Ветерок приятный, в горах тишина. Казалось, сама природа даёт нам небольшую передышку. Но война – зараза, не даёт солдатам передышек.

Вдруг на головном БТРе поднялась суматоха, и тут же в рацию крик: «Стоп, к машинам! Работает снайпер! Комроты тяжёлый!» Тихо же было, по-мирному, а тут – бах, и такая «вешалка». Кровь на броне, суета, крики. Война вернулась. В клубах пыли десант слетел с брони. Пытаемся сориентироваться: кто, откуда стрелял? Вскоре стало понятно: выстрел был явно сверху и справа по ходу. Место для засады – идеальное. Скалы, валуны, расщелины, густые тени. Снайпер притаившись мог сидеть там часами, и никто бы его не заметил.

Я быстро выбрал из отделения сопровождения семь «черпаков» – опытных, послуживших больше года бойцов. Это те, кто уже нюхал порох, кто неоднократно видел смерть, кто зачерствел душой. С ними я был спокоен. Решаю прочесать правый утёс и местность рядом с ним. Скажу честно, надежды найти кого-нибудь практически не было, поскольку после того как снайпер отстрелялся, он, как правило, старается быстро скрыться. Если не дурной. В общем, прочесали намеченный сектор, сколько время позволяло, и ни с чем начали спускаться к дороге, где в ожидании замерла колонна. Предварительно одного бойца поставил «на мушку» – наблюдать, прикрывать.

Я шёл на три-четыре шага впереди, и тут увидел на сыпухе какие-то смазанные следы, как будто недавно здесь что-то протащили. Вижу, впереди меня метрах в двадцати валун размером с танк, но низкий и плоский. Я предупредительно поднял руку, подал знак бойцам: «Внимание!» Они замерли, насторожились, пристально вглядываются по сторонам, ловят каждый шорох. И вдруг у кого-то из-под ног круглые камушки покатились, предательски зашебуршали.

В этот момент из-за валуна выскакивает душара, бородатый араб с СВД-хой в руках. У меня мелькнула мысль: «Вот и всё. Как глупо». А дух вскидывает ствол и стреляет фактически в упор. На таком расстоянии пуля СВД прошивает «броник» навылет, даже вместе с разгрузкой. Без вариантов. Неоднократно доказано. Ситуация безнадёжная, место открытое, голое, нигде не заляжешь, не спрячешься. Меня может спасти только чудо. И оно случилось. Произошло нечто невероятное.

Вмиг как будто всё остановилось, абсолютно всё. Тихо стало кругом, только в висках слышится пульс редкий-редкий. А воздух превратился в тяжёлый, тягучий кисель. До невероятной степени усилилось зрение – в жизни никогда не видел столько мелких деталей за мгновение. Вижу всё, что происходит кругом, даже сзади: там находятся бойцы, замершие в странных позах, и они очень медленно, как по миллиметру, двигаются. Вижу каждую складку на их форме, каждую песчинку, которая медленно падает с их ботинок. Вижу, как один из них открывает рот, чтобы крикнуть, – но звука нет. Только тишина.

Перевожу глаза в сторону духа со вскинутой СВД. Он выглядит как плоская картина, словно неживой, оцепеневший. И вижу в паре метров летит и крутится блестящая, как надраенная армейская пряжка, пуля. Прямо мне в голову. Она вращается, оставляя за собой едва заметный шлейф, как комета, и я вижу нарезы на ней, даже отблеск солнца. То есть вижу то, что с учётом скорости полёта пули человек никак видеть не может. Но я почему-то вижу! И летит она так медленно, что понимаю - могу спокойно отойти в сторону.

Что и делаю. Шагаю влево, заваливаюсь на спину. Пуля пролетает выше – это отчётливо вижу. А я направляю ствол своего АК на духа, и тут у него на груди справа налево появляются дырки, из которых вылетают капли алой крови. Душмана откидывает на валун, и он медленно по нему сползает. Я смотрю на это, и в голове одна мысль: «Я жив. Я жив!»

И после этого всё пришло в прежнюю норму, исчезла непонятная замедленная реальность. Снова появились звуки, запахи. Лежу на острых камнях. А рядом и сверху бойцы возбуждённо кричат: «Смотри-ка, живой и даже не раненый! А мы уж думали... Ведь душара в упор шмалял... Попадали, думали, всё, трындец...» Пацаны подбегают, радостно галдят, для них было всё как обычно, а вот для меня время остановилось. Я лежал, смотрел в бездонное небо и не мог пошевелиться. Тело было чужим, тяжёлым, как будто я нёс на себе тонну груза, и она придавила меня.

А араба пристрелил не я, а парнишка, шедший немного выше остальных, тот самый, которого заранее «на мушку» поставил. Спустился к нам, говорит: «Смотрю, все падают, а взводный стоит как ни в чём не бывало. Короткой очередью мочу духа, смотрю, летёха лежит, думаю – всё, конец, двухсотый».

Спустя время – непонятно, сколько длилось это состояние – всё обрело нормальность. Но у меня дикая тяжесть во всём теле появилась, пот градом, навалилась жуткая усталость – будто в одиночку машину БК – боеприпасов – разгрузил. Раньше слышал о подобных ситуациях на войне, так некоторые выжившие про разную мистику говорили. Нет, никакая жизнь у меня перед глазами не «пролетала», никаких умерших родственников не видел. Только яркая блестящая пуля вращается перед лицом – и всё. И потом понимаешь, что смерть была в сантиметре, но почему-то прошла мимо. И ты не знаешь – за что тебе такой бесценный подарок судьба преподнесла.