Евгений Орлов – Период десятый Столица и село (страница 15)

Я продолжил:

– Раз Саша говорит, что он перед толпой заявил, что вроде бы те, которые чрезвычайное положение ввели, не хотят нового договора, значит, по-видимому, сама суть договора такого у них разная.

Володя не согласился:

– Суть не может быть разной. Ведь на референдуме все проголосовали, чтобы союз сохранить. Значит, и договор должен быть про его сохранение.

Пришлось подробнее пояснять мои предположения:

– Наверно, спор идет, каким должен быть этот союз. Чрезвычайщики пишут, что он должен быть, как СССР, а ельцинские, наверно, за то, чтобы в нём были все эти префектуры зарубежные, против которых выступают те, которые подписали обращение.

Продолжили обсуждение до позднего вечера. А Саша с друзьями опять пошёл к Дому Советов. Вернулся он поздно ночью. Рассказал, что теперь на площади уже огромное количество людей, что там даже настоящие баррикады строят, и что все ждут штурма войсками самого здания. Но народ на площади настроен воинственно. Все готовы защищать Ельцина и его друзей, вплоть до того, что держась за руки вставать на пути танков.

Домой утром поехал не с первой электричкой. В метро на Киевской и на самом вокзале раздавали газетные листки с тем выступлением Ельцина, о котором рассказывал Саша, но подписано оно было уже тремя: Ельциным, Силаевым и Хазбулатовым.

Дома Таня оказалась крайне встревоженной. Сосед дачник Володя толи в шутку, толи всерьёз сказал, что теперь запретят все нововведения и, как при Сталине, будут в Сибирь ссылать тех, которые участвовали в новых способах устройства своей жизни, и поэтому нам неплохо будет начать заранее сухари сушить.

А тут еще и Скурская к ней приходила с похожими слухами. Сочувствовала. Говорила, что если нас действительно будут раскулачивать, то мы самое ценное можем отдать ей на хранение. Я посмеялся над её опасениями и пояснил, что подобного в нашем обществе быть уже не может.

Но она не успокоилась:

– Почему не может. Ты же сам рассказывал, как ваших родственников в Сибирь сослали с малыми детьми. В то время ведь ваши тоже имели и лошадей, и волов, и всего много, и их тоже могли выселить, но спасло, что брат твоего дедушки служил в Красной армии. А вдруг и теперь объявят, что будут тоже ликвидировать как класс тех, которые в фермеры записались.

Продолжая улыбаться, пояснил:

– Если бы даже такое и произошло, так благодаря упорству Зуева мы пока так и не смогли оформить статус фермерского хозяйства. Так что, поблагодари подругу за заботу и поясни, что мы пока не обзавелись богатствами. У нас только личные вещи, стандартная мебель и одежда. Прятать нечего.

Дома даже домашними делами заниматься было недосуг. Не отходили далеко от телевизора. Удивляла решительная деятельность Ельцина. Он объявил себя главнокомандующим теми войсками, которые располагались на территории РСФСР и утвердил отдельное министерство обороны. Все ждали нападения введенных войск по команде ГКЧП на органы власти РСФСР.

Было очень тревожно. К тому же, и Саша рассказывал, что там на площади к ночи собралась уйма народу, готовых защитить Ельцина и его команду, но эти люди были гражданскими и безоружными. Как обстояли дела в Москве, мы теперь не знали, а из телевизионных программ невозможно было понять суть происходящего.

Потом стало понятно, что верх взяли те, которые поддерживали Ельцина. Сообщили, что Язов приказал вывести войска из Москвы. Значит, штурмовать войсками Дом Советов явно не будут. И понимание этого вызвало вздох облегчения, потому что в противном случае погибло бы много простых москвичей, и даже Саша Трофимов вполне мог пострадать при таком штурме.

На следующий день показали, что Руцкой привез из Фороса Горбачева и его семью. И были пояснения, что вроде бы их на курорте удерживали насильно. Членов ГКЧП арестовали и запретили КПСС за то, что она поддержала ГКЧП, а 24-го и Горбачев объявил, что снимает с себя полномочия генсека.

Начались аресты членов ГКЧП. А министр внутренних дел Борис Пуго, не вынеся предстоящего бесчестия, застрелил жену и себя. Происходящее в голове не укладывалось

Зато такие мгновенные и совершенно неожиданные перемены сыграли нам на руку.

Теперь те, которые надеялись «прижать» меня на основании того, что ГКЧПисты предлагали отменить все западные нововведения, остепенились. А увидев, что победили сторонники западного, тут же стали содействовать нам в получении статуса фермеров. Совхоз уведомил, что даёт согласие на выделение земельного участка, а в райисполкоме приняли от меня «Положение» о фермерском хозяйстве «Истя».

Если другие чиновники отнеслись безразлично к нашим попыткам создать независимую структуру сельскохозяйственную, то Зуев шел на такие шаги «скрепя зубами».

Согласно принятых к этому времени правил существовала норма выделения земельного участка, исходя из пропорционального отношения работников к количеству земли в распоряжении предприятия. А ещё полагалось разрешить членам вновь создаваемых фермерских хозяйств приватизировать часть технических средств, имеющихся в распоряжении сельхоз предприятий.

Зуев как-то убедил районные власти, что совхоз не может предложить нам никакой техники, а земли выделил в сто раз меньше положенного. Всего 37 соток. И к тому же и выделили её в виде пустыря под высоковольтной линией электропередач, где в принципе запрещено было заниматься какой-либо деятельностью.

Но для нас даже такие ущербные меры означали первые шаги к реализации задуманного. Думал сколотить коллектив из опытных механизаторов села и вести комплексное хозяйство. Планов было громадьё.

Хотя понимал, что без техники и на мизерном клочке земли создать что-то значимое не получится.

Поскольку ни я, ни Таня работу в совхозе не оставили – жизненно необходимым семья была обеспечена. А проблемы стал решать по мере их накопления.

Чтобы придать своему хозяйству официальный статус, нарисовал эскиз печати хозяйства и заказал её изготовление. И 21 сентября, когда было официально зарегистрировано «Положение», на его титульной странице рядом с гербовой печатью Райсовета красовалась и печать нашего хозяйства!

Но меня, конечно же, не устраивал мизерный размер выделенного нам участка. Пытался найти способы решения этой проблемы. Поскольку теперь основную власть в Москве и вообще в РСФСР представляли разместившиеся на Краснопресненской набережной, решил искать защиты там. С третьей попытки в преддверии Нового года записался на прием в структуру, занимающуюся проблемами сельского хозяйства.

Когда добился приёма и узнал, что буду общаться с неким Нестеренко, вспомнил, что такой была фамилия Таниной тёти, и жили они через два дома от её родителей. На приёме я первым делом поинтересовался, нет ли у этого важного чиновника родственников в станице Новониколаевской Краснодарского края. И если есть, то я могу оказаться его дальним родственникам.

Василий Иванович вполне серьёзно отнёсся к моим словам и даже подробно рассказал историю своих предков. Благодаря такому нестандартному общению, у нас с ним с первых же минут как-то само собой наметились довольно дружеские отношения.

Выслушав мой рассказ о злоключениях с оформлением фермерства и выделением земли, он уточнил, какой рекомендуемый размер выделенной доли землепользования принят у нас и даже потребовал написать ему, на какой конкретно участок пашни я претендую. Я обозначил поле у тех очистных сооружений, где я продолжал «трудиться», которое было ближайшим к нашему дому за поросшим лесом оврагом.

На прощанье Нестеренко заявил, что составит грозное письмо руководству района, по которому нашей семье обязательно предоставят участок положенного размера. И посоветовал в случае необходимости обращаться к нему уже без волокиты с заявлениями в бюро пропусков.

Записал на бумажке не только номер своего служебного телефона, но и домашнего. Этим он подчеркнул своё высокое доверие мне.

Результат моей встречи появился мгновенно. Уже 3 января мне передали приказ Зуева о выделении нам именно того участка, который я обозначил на приёме в Москве. Даже лес и сенокос рядом тоже предназначены были для нашего использования.

Но его раздражало то, что я сумел добиться своего. Был объявлен и проведён председателем сельского совета сход граждан села для пресечения захватнической деятельности Орлова, который хочет захватить совхозное поле за селом и запретить жителям проход к расположенному рядом кладбищу.

На сход явились заведующая клубом, банщик, продавец магазина и две разнорабочие. Выступила заведующая клубом и заявила, что Орловы вообще не приспособлены к сельскому труду, и им не следует выделять землю. А если и выделять, то в таком месте, где они не будут мешать жителям посещать могилы родственников на кладбище.

Больше выступать никто не захотел, и голосовала тоже она одна. Другие не стали даже руку поднимать. Но в решение указали, что жители села выступили против закрепления перечисленных площадей за нашим хозяйством.

На этом основании Зуев отменил своё решение и выделил аналогичную площадь на трёх участках. Один гектар у нашего дома, для обустройства хоздвора фермерского хозяйства. И два других участка в Миньково и в Литашах, о которых я когда-то рассказывал ему, как о самых труднодоступных местах для сельхоз машин.