Евгений Орлов – Период десятый Столица и село (страница 17)

В ответ я удручённо пояснил:

– Ума не приложу, где можно денег перехватить хоть на полгода. Там думаю, у нас уже свои появятся. Ведь до слёз обидно, что такую возможность упускаю.

Он меня успокоил:

– А ты не парься по поводу тракторов, да сеялок, да косилок всяких. Ты мой друг. Земли наши рядом. А этот твой участок за военкой вообще, можно сказать, на наших границах. Что нужно будет посеять, прокультивировать, скосить или вспахать – пришлю тебе своих парней самых толковых. Не будешь ни на соляру тратиться, ни на зарплату трактористам. Я сам им всё оформлю. А с тебя магарыч сдеру и закуску потребую шикарную.

В изумлении я поднял брови и спросил:

– А как же Богдасарян? Ты же рассказывал, что он не упустит случая выгадать чего-нибудь, если не для совхоза, так хотя бы для себя.

– Сказал же не парься! Он в мои дела не мешается.

– Знаешь, ты сейчас своими словами такую непосильную ношу снял с моих плеч, что я даже слов не нахожу, чтобы выразить мои чувства.

Егоров, довольный, рассмеялся и сквозь смех произнёс:

– Чтобы тебе слова легче подбирать, сейчас заглянем ко мне на квартиру. Мои зимой все в Орехово, а квартира пустая. Иногда я наведываюсь отопление проверить и заначку там храню. Только с тебя закуска в счет аванса за наше дальнейшее сотрудничество.

В результате весенняя посевная компания в нашем фермерском хозяйстве прошла успешно и практически без никаких финансовых затрат.

Предложение Фирсанова тоже удалось использовать. В Москве начали создавать заведения с громкими капиталистическими названиями и в одно из таких в качестве курьера устроился Саша Трофимов. Заведение располагалось на Арбате в арендованной квартире соседнего четвёртого дома и называлось «Товарная биржа». Я выяснил, что деятельность этой биржи пока заключалась в спекуляции. Они искали дешёвые товары и продавали их дороже.

Решил с их помощью приобрести УАЗ. В списках Фирсанова на подмосковной базе значились эти грузовики не комплектными (без кузова), но зато по цене в три и даже почти в четыре раза ниже рыночной.

Встретился с руководством биржи и предложил им оплатить покупку двух грузовиков по указанной цене, а мне за такую услугу передать один из них бесплатно. Предложение им понравилось. Заключили соглашение и заверили его печатями.

Кассир биржи выдала мне указанную сумму. Я отвёз деньги в подразделение Госснаба и получил от Фирсанова документ на получение двух автомобилей.

Через час мы с братом были уже на базе. Машин таких на площадке стояло десятка два. Нам предложили заплатить немного денег, чтобы выбрать понравившиеся, но мы отказались, так как денег наличных хватало только на заправку.

Нам выдали документы, аккумуляторы и наборы ключей, и мы поехали к ближайшей автозаправке. В машину Володи заправили один бак, а в мою оба.

Брат поехал с сторону Арбата, а я через город в сторону Киевского шоссе. На выезде увидел сильную разрядку аккумулятора и почувствовал запах горелой проводки. Остановившись, обнаружил, что что-то вроде металлической стружки торчало из пучка проводов от генератора и искрило на корпус двигателя. В результате, провода оплавились и почти полностью перегорели. Отсоединил их от генератора, а подсоединить, убрав горелую часть, не удавалось – стало коротко.

Не рискуя в ночь ехать без зарядки, заехал на автобусную площадку у станции метро «Юго-Западная». Позвонил из автомата Володе и попросил привезти мне с полметра хорошо изолированного провода.

Он появился минут через двадцать, и я быстро устранил неисправность. Домой приехал ближе к полуночи. А машина, которую пригнал Володя, ещё месяца три покрывалась снегом и пылью у тротуара на углу Арбата и Арбатского переулка. Саша объяснял, что хитрые сотрудники биржи, следя за галопирующим ростом цен, решили больше зарабатывать на этой машине, просто не продавая её.

Для Нестеренко отправил больше десяти кубов сухого птичьего помёта. С птицефабрики это концентрированное органическое удобрение вывозили в лес на поляну, сваливая его в огромную кучу как не нужные отходы. Я за небольшую плату договорился с трактористом Т-150, который занимался вывозом помёта, чтобы он загрузил прицеп полнее и отвёз по указанному Нестеренко адресу.

Василий Иванович был доволен неописуемо.

Мы же развили бурную деятельность.

С детьми огородили выделенный гектар, отнесённый к землям поселений, жердями. На нём начали возводить производственную базу. Животноводческое помещение для коров, быков и для свиней. Птичник. Сенохранилище. Гараж и сараи.

Приобретённый УАЗ зарегистрировал не лично на себя, а как собственность фермерского хозяйства. И такая дальновидность потом не раз оправдывала себя. На раме УАЗика закрепил настил из досок и стал использовать его для своеобразного бизнеса. В бизнесе опирался на пожелания и мечты Копачёва.

В связи с переменами ловкие, удачливые и приближенные к имеющим высокие полномочия – спешили урвать максимально. А наше фермерское хозяйство не только именовалось предприятием ахроматического типа, но и дела в нём я стремился организовывать на базе тех разработок, какие предлагал Евгений Стефанович, поэтому обдумывал, как и выгоду поиметь и с партнёрами честно поступать. Облегчало решение то, что цены в городах взлетели неимоверно, а на селе люди предлагали свою продукцию по прежним ценам. Поэтому вначале стал закупать у односельчан, имеющих коров, утреннее молоко в полтора раза дороже, чем они продавали его дачникам. А реализовывал его на рынке в Обнинске в два раза дороже, чем закупал.

Продавал молоко не сам, а договорился с женщиной, которая каждый день приносила на рынок двухлитровую банку козьего молока. Торговала она с удовольствием. Часам к десяти распродавала полную сорокалитровую флягу. И даже когда стал закупать молока по две фляги – она их успевала продать до обеда.

Накопив денег, решил реконструировать машину и расширить деятельность. В Обнинске нашёл предприятие, которое изготавливало для шасси УАЗ кузова типа «Буханка», и заказал им переоборудование. Заказ они выполнили за неделю. И по моему желанию покрасили машину в синий цвет. В ГАИ переоформил документы на машину и теперь мог возить в ней различные грузы закрытыми.

Это позволило сразу же заняться расширением своей спекуляции, сделав упор на сотрудничество с воробьёвским молокозаводом.

Поскольку сам продолжал добросовестно появляться на очистных сооружениях в дни, обозначенные в графике, уговорил совхозного водителя вахтового автобуса, доставляющего доярок из Истье в Грачёвку, уволиться из совхоза и стать шофёром УАЗ с зарплатой вдвое выше, чем он получал в совхозе.

Перед этим объехал все соседние сёла и деревни и заключил официальные договоры с частниками на закупку у них молока. Люди настолько верили в силу документа с печатью, что некоторые даже близким родственникам перестали продавать молоко, почему-то утверждая, что якобы теперь всё его обязаны продавать только мне.

А я в договорах благородно указывал, что цена снижаться не будет ни в коем случае и обязательно станет ещё выше согласно сложившейся тенденции на подорожание всего.

Молока Борис Михайлович стал теперь собирать по 8-12 фляг за утро. И часть его сдавал на переработку молокозаводу.

Теперь моя реализаторша в Обнинске продавала не только молоко, но и творог, и сметану, и сливки. Открыл и ещё одну торговую точку в месте примыкания Калужского шоссе к Варшавке.

Нашу продукцию знали, выделяли и многие специально приезжали на перекрёсток, чтобы запастись этим товаром. А в пятницу, когда дачники едут за город, и в воскресенье, когда они возвращались в Москву, продавец, которую мне порекомендовал Егоров, всегда жаловалась, что Борис Михайлович привёз ей мало товара. Утверждала, что другие торговцы разбавляют молоко водой, чтобы выручку увеличить. Предлагала и нам так делать. Утверждала, что проезжающие не будут возвращаться на разборки, если даже и заметят подлог. И у меня были основанные подозрения, что она так и поступала, увеличивая себе оплату.

Но я категорически требовал не допускать такого. Пояснял, что даже в названии нашего хозяйства указано его ахроматическая направленность, предусматривающая честные подходы и справедливые отношения.

Достаток нашей семьи рос на глазах. Решил воспользоваться любезностью Фирсанова и приобрести себе ещё и легковой автомобиль. Рассказал ему о своём желании. Он предложил на выбор «Москвич-2141» в Воронеже или «Волгу -3102» в Туле. Но понимая, что моё материальное положение улучшилось, а цены на эти машины оставались смехотворными, предложил, чтобы я оплати покупку двух машин. Одну для себя, а вторую оформить на его сына.

Но я пояснил, что у меня пока недостаточно средств для таких приобретений и попросил принять оплату только за один «Москвич». Он согласился, но как мне показалось обиделся. «Москвич» в Воронеже выбирал какой мне понравится. Благо уже не слишком был стеснён в расходах. Оформил его тоже на фермерское хозяйство.

Главе района Чурину сразу же предложил поменять его старенькую служебную ГАЗ-24 на новую 3102. На тех условиях, на каких предлагал Фирсанов. Василий Прокофьевич обрадовался, но Фирсанов наверно все же обиделся на меня, а может решил свою задачу через других, и заявил, что все машины с тульской базы уже проданы.