Евгений Орлов – Период десятый Столица и село (страница 18)

В мае, не дождавшись, пока у Игоря будут каникулы, решили съездить на несколько дней в гости на Кубань. Набрали целый чемодан гостинцев, водрузили его на заднее сидение УАЗика и с гордостью двинулись на собственной машине.

По приезду Таня с детьми осталась гостить у своих, а я объявил, что на денёк съезжу побеседовать с Евгением Стефановичем. Выехал на рассвете и уже в половине девятого был у Копачёвых.

Эта поездка раскрыла мне глаза на очень многое. Беседовали мы в общей сложности больше суток. В день приезда до поздней ночи и на следующий день с утра и до вечера. Людмила Ивановна участвовала в разговорах в основном только во время застолий. И её уточнения помогали мне лучше понимать, те характеристики и утверждения, которые слышал от Евгения Стефановича.

В наши предыдущие встречи он изменил моё представление о происходящем в мире. Тогда впервые услышал от него о тысячелетнем противостоянии агрессивных «степных» представлений с благородными и справедливыми «лесными».

Теперь он напомнил:

– Ты понимаешь, тысячи лет «степные» не прекращали усилий или поработить наши народы или переделать представления и отношения в нашем обществе! – восклицал он.

Пояснял, что идеология «степных» сейчас завоевала огромные территории, привлекла на свою сторону население всех континентов – переиначить наши народы им пока не удаётся и потому, что наш путь развития выгодно отличался от других мест, и потому, что стойкость к лишениям при верности древним представления о справедливости у нас высочайшая.

Напоминал:

– Ведь читал же, наверно, когда католические поляки и самозванцы разные, поддерживаемые ими, захватывали наши территории, не только простой народ не выполнял их требования, но и знать, которой, казалось бы, выгодно было поменять религию и традиции – тоже не принимала чужеродного. Настаивали на сохранении того, чем жили их предки. Я даже слышал утверждения, что в основе такой стойкости и в готовности терпеть лишения во имя праведного у нас проявляется в результате божественного наследия гиперборейцев, которые были предками наших народов. Многие ведь утверждают, что у нас Души особенные.

После этих его слов я поспешил поделиться переменами, произошедшими в моём сознании:

– Хорошо про Душу напомнили. Вы своими беседами меня сильно переориентировали. Я ведь ещё со школы, а потом и студентом гордился тем, что атеист. А потом, когда Вы в Красном Логу приезжали поговорить со старовером, которого местные колдуном называли, и Людмила Ивановна рассказала нам с мамой, что в отличие от неё, считающей себя истинно верующей православной, Вы духовное трактуете гораздо шире религиозного. А особенно когда на Кубани жили, и слушал Ваши доводы о том, что духовное, возможно, важнее и от электричества, и от атомных изобретений – во мне теперь не осталось и капли атеистического. Хотя к церковным требованиям, в отличие от моей бабушки покойной и от вашей Людмилы Ивановны, отношусь чисто формально, но в важность и в возможности духовного я теперь верю непоколебимо.

Он улыбнулся в ответ и сказал:

– Вот видишь, тебя обстоятельства приблизили к вере, а вот сами религии под соблазном «прелестей», которые предлагают финансовые представления, всё дальше отходят от праведного в сторону выгодного и приятного.

– Как это? – уточнил я.

– А так. Во-первых, сами служители церкви часто используют возможности верующих для приумножения своего личного благосостояния. А ведь их ещё Иисус осуждал за это. А, во-вторых, посмотри, как религиозные особенности берут на вооружение те безбожники, которые без зазрения совести стремятся урвать себе побольше, захватывая принадлежащее иноверцам. Здесь и Чечня, и столкновения азербайджанцев с армянами на Кавказе. Просто те, которые сильнее или лучше вооружены элементарно грабят более слабых, прикрываясь религиозными догмами.

– А про финансы Вы упомянули, в смысле что, в конце концов всем хочется долларов побольше нахапать?

Копачёв помотал головой и почему-то глубоко вздохнув, уточнил:

– Доллары здесь совсем не при чём. Эта тема отдельная и огромная.

– Так Вы же сказали, что финансы портят религию.

– Если обобщать, то через финансовые представления и через финансовые отношения «степные» успешно покоряют целые страны и многие народы. Особенно те, которые теперь называют прогрессивное человечество. В основном только дикие отсталые племена и в какой-то степени наши народы и, кстати, ещё наверно мусульманский мир пока ещё не подчинились тому, что предлагает мир финансов.

– Чувствую, что Вы сейчас говорите о том, что хорошо знаете и понимаете, а я опять не въезжаю, – печально резюмировал я.

Немного помолчав, он предложил:

– Давай начнём с разницы между истинными, натуральными деньгами и финансами в моей трактовке. Ты помнишь, что я говорил по этому поводу?

– Если не ошибаюсь, то деньги должны создаваться только тогда, когда человек, например, изготовит топор и передаст его за деньги другому в пользование, или вырастет мешок картошки и тоже передаст его другому на еду. Правильно?

– Одно отличие ты правильно усвоил. Оно чрезвычайно важно для обеспечения всяких несправедливостей и даже для предотвращения покорения теми, которые управляют финансами, тех, которые пока не приняли у себя угнетающих финансовых отношений. Если помнишь стало такое возможным, когда Ньютон убедил британских финансистов выпускать «лишние» деньги именно без привязки к тому, что производится и что добывается. Им это стало выгодным для подчинения всех, а вот нам бы несравненно выгодней было перейти на настоящие деньги. Ведь у нас огромные ресурсы, разнообразие природных зон для диверсификации производств, мощная энергетика, множество заводов и изобилие грамотных кадров. При истинных денежных отношениях богаче и обеспеченней нас не было бы ни одной страны в мире. Даже Ливия нам бы завидовала. И спроси, что нам мешает осуществить это?

Я спросил:

– Что?

– Дело том, что сегодня в мире главными и даже непререкаемыми стали считаться финансовые представления и финансовые отношения, процветающие благодаря этому физику. Понимаешь?

– Пока не совсем. Или если честно, совсем пока ничего не пойму, кроме того, что финансы не соответствуют объёму того, что люди делают.

– Я тебе рассказывал, как в древности ещё даже в доисторические времена «степные» постепенно соблазнили отдельных разными наслаждениями, когда повсеместно считали общественное более важным, чем личное, и ради достижения благополучия своего рода или семьи готовы были терпеть лишения. Даже смерти не боялись.

– Ну да. Что-то такое помню.

– Тогда до повсеместного торжества финансовых представлений и отношений «степные» утверждали, что, обладая военным превосходством, или обладая властью, или обладая рабами, что тоже являлось проявлением власти – можно получать удовольствия сверх того, что имели не обладающие такими возможностями. А когда вначале простые ростовщики, а потом банкиры, и особенно после Ньютона обнаружили, что, обладая финансами и управляя ими можно получить различных удовольствий даже больше, чем в предыдущих примерах, то с помощью такого влияния, такой силы, финансы начали духовное и моральное порабощение всего Человечества. И я тебе ещё раз скажу, что наш менталитет и, возможно, идеологические установки мусульман в отношении денег стоят как кость в горле у финансистов или, вернее сказать, у их верных слуг западных правительств во главе со штатами.

– А можно я попробую возразить?

Он засмеялся и предложил:

–Попробуй.

– Вы вот сказали, что мы всяким там американцам и немцам с англичанами видимся, как их враги, и мусульмане тоже. Но так и штаты, и все западные страны слали нам гуманитарную помощь и шмотками бэушными, и продуктами, а мусульман они вообще поддерживают в Чечне и даже помогают им против нас, христиан. Если бы они считали и нас, и их врагами- они бы и нас не обеспечивали «ножками Буша», и чеченским мусульманам не помогали воевать против нас.

– Не считай их такими уж простачками. Свои намерения они не демонстрируют открыто. Сегодня они просто втираются в доверие к нам. Чтобы вроде бы по-дружески, по-свойски соблазнять нас тем, что при определённых подходах и при потере совести можно получать удовольствий больше, чем у остальных. Подталкивают имеющих возможности побольше хапнуть себе из общего, убеждая что уровень богатства по идее является характеристикой таланта и способностей Человека. Но они понимают, что при нашем менталитете их принципы не приживутся у нас. И заметь, что свои иждивенческие подходы они подсовывают нам не только сейчас, когда не без их помощи создали искусственные трудности не только для населения, но и для страны в целом. Они смогли втиснуть своё гадостное в наше сплочённое общество ещё тогда, когда мы с невиданном энтузиазмом начали возрождать страну после военной разрухи.

– Что Вы имеете в виду? – уточнил я.

– Материальные преимущества имею в виду, – ответил Евгений Стефанович.

Смутившись и, кажется, даже, покраснев от стыда, я опять вынужден был признать, что не понимаю сути его рассуждений.

Он долго и на примерах пояснял, что поле войны у нас все довольствовались малым, но из всех сил проявляя смекалку и настойчивость, не жалея сил и времени на восстановление разрушенного, добивались невиданных успехов. К его примерам я добавил и свои воспоминания о том, как моя квартирная хозяйка во время вступительных экзаменов в институт рассказывала, как после работы и простые рабочие, и инженеры, и руководители до темна, помогали восстанавливать трамвайные линии в разрушенном войной Воронеже.