Евгений Орлов – Период десятый Столица и село (страница 14)
Зато после каждого застолья желающих мыть посуду становилось столько, что всем места не хватало. И довольные Таня с Юлей спешили хоть в этом промежутке окунуться в море.
Тоня и даже Анечка восторгались простотой и общительностью Володи. Они даже представить не могли, что кандидат наук, профессор может так запросто общаться с деревенскими мужиками и с ними – простыми москвичками, что он обнимается с трактористами, рассказывает анекдоты, смеётся над шутками других, и зачастую первым затягивает народную песню. Даже не стесняется при необходимости заговорить на местной балакачке, а не на литературном русском.
В результате они так сдружились, что, узнав о скором отъезде Володи домой, тоже решили вернуться раньше, и ехать вместе, чтобы он погостил у них, а не спешил в Москве покупать билет до Ленинграда.
А мы остались в гостях за средину августа. Домой собрались девятнадцатого только потому, что с билетами обнаружилась проблема. А через неделю 26 числа мне уже выходить на работу. На поезд на ближайшие дни предварительных плацкартных билетов не было. Были в купе по одному месту и в разных вагонах. Решили попытать счастья на самолёте.
Выехали ранним автобусом и в половине восьмого уже были в аэропорту. Выяснилось, что здесь положение ещё хуже.
Решил искать обходные пути. Вспомнил что опытные официантки обычно имеют выходы на всяческие блатные структуры и за определённую плату помогают преодолевать трудности.
После открытия ресторана занял место на позиции немолодой официантки, на мой взгляд наиболее опытной. Изложил ей свою проблему. Но узнав, что мне нужен не один билет, а целых пять она заявила:
– С такими запросами тебе никто не поможет. Даже начальник аэропорта. У него может и есть резерв, но на одно-два места, но не больше. И я могла бы попробовать достать местечко у кассиров перед самым вылетом, если кто по брони не явится на регистрацию. Но это тебе бы в две цены обошлось и не меньше. Столько мест в резерве только в депутатском зале.
Я грустно улыбнулся и пояснил:
– В ближайшее десятилетие мне депутатство явно не светит.
А она продолжила:
– Да в депутатском наверно и начальник аэропорта не командует. Они видимо напрямую Москве подчиняются. Хотя слышала, что там Бочкарёв распоряжается как у себя дома.
Я вздрогнул и возбуждённо уточнил:
– А Бочкарёва случайно не Юрием Ивановичем величают?
Пожав плечами, официантка беззаботно пояснила:
– Откуда я знаю, как его зовут? Он директором Динской птицефабрики работает. И если бы мы с ним не дружили, наш ресторан бы уже давно нищим стал.
Я даже вскочил со своего места и быстро затараторил:
– Постойте, постойте. Узнайте у кого-нибудь, так ли его зовут, как я сказал, и работал ли он раньше начальником краевого управления сельского хозяйства? Это очень важно. Потому что если он тот, о ком подумал, то я с ним неплохо знаком.
Отлучившись ненадолго, она принесла радостную весть. Юрий Иванович теперь почему-то возглавлял простую птицефабрику в Динской. Но имел непререкаемый авторитет в аэропорту.
Поясняла:
– Все наши начальники в ноги готовы ему кланяться. За деньги сейчас ничего не достанешь. А он им продуктовые наборы каждую неделю по потребности велит продавать.
Теперь с уважением поглядывая на меня, даже чаевые отказывалась брать:
– Вы же ничего и на заказали даже.
Но я пояснил:
– Те сведения, которыми Вы меня угостили, оказались вкуснее самого изысканного деликатеса!
Решил, что начало рабочей недели и пока время утреннее директор должен быть на своём рабочем месте. Взял такси и помчался в Динскую. Успел вовремя. Из директорского кабинета, видно после совещания или планёрки, выходили люди.
Последним вышел Юрий Иванович и спросил у секретарши, приехала ли уже его машина. Увидев меня, удивился и пригласил в кабинет. Оживлённо расспрашивал обо всем, что нашей семье пришлось пережить после краевых репрессий.
Я рассказывал, но без подробностей, так как не терпелось узнать, как разрешится моя проблема. А когда сумел втиснуть в разговор свою просьбу, он уверенно заявил, что это не проблема, и продолжил расспросы. Теперь я рассказывал обо всём уже более обстоятельно.
Но спросить его, почему он оказался в должности руководителя птицефабрики, не посмел.
Узнав, что меня ждёт такси, он поспешил распрощаться и пояснил, что для меня будет припасено пять билетов на самолёт до Москвы на ближайший рейс, и что для этого мне следует обратиться в кассу депутатского зала.
А дальше всё пошло как по маслу. Не успели насладиться комфортом депутатского зала, как пригласили на посадку. Во Внуково успели втиснуться в ближайший экспресс и без четверти одиннадцать на автостанции у метро Юго-Западная уже сидели в «Икарусе», следующем до Курилово.
Было жарко. Форточки окон в автобусе были открыты. Но как только выехали за пределы Москвы, встретили колоны танков и другой военной техники, которые подняли тучи серо-коричневой пыли такой густой, что в салоне стало трудно дышать.
Пассажиры закрыли форточки и бурно обсуждали происходящее. Занятые сборами в дорогу, мы не включали телевизор и были не в курсе последних событий. С удивлением и недоумением слушали возбуждённых попутчиков.
По пути от трассы домой заскочил на почту и купил «Правду». И телевизор включили, не разбирая вещей. На экране было «Лебединое озеро», зато в газете прочитали много нового и неожиданного.
Активно обсуждали произошедшее.
Я размышлял:
– В обращении всё вроде бы правильно. И про то, что из-за амбиций тех, которые к власти рвутся, СССР разваливается. И что народ высказался за сохранение страны. И подписали его самые важные люди страны. А на Душе какое-то недоверие. Вроде бы что-то скрывают от нас. Не похоже ни по чём было, что Горбачев больней Брежнева или Черненко. И войска не понятно зачем в своей стране в город вводят, против кого?
Таня была категоричной:
– А я никому не верю. Брешут все. Каждый свою выгоду хочет иметь. И те, которые отделяются, чтобы самим покомандовать и те, которые не дают отделяться, под себя гребут. И к народу все обращаются, чтобы на его поддержке добиться того, чего хочется.
– Ты что, согласна, чтобы союз растащили на малюсенькие княжества, как в старину? Мало того, что мелким мощную экономику не построить, так ещё и междоусобицы могут вспыхнуть.
– С чего ты взял, что хочу, чтобы распустили страну? Просто поясняю, что на самом деле происходит. Прибалтийцы вон уже объявили, что отделяются. Но это ведь не твои друзья и знакомые из Резекне или Риги хотят жить отдельно от тебя. Это устроили те, которые хотят нахапать себе без присмотра со стороны Москвы. А те, что в Москве не хотят власть свою терять. Вот и заколотили.
На утро поехал в Москву, чтобы быть ближе к происходящему. Прочитал, что в городе чрезвычайное положение, но значимых перемен не заметил. Ходил транспорт, работали магазины, похоже, что и все предприятия работали. На вокзале, в метро и на улицах обычное количество людей, спешащих по своим делам.
У Трофимовых узнал, что Саша с утра ушёл к Дому Советов, в котором заседали те, которые вроде бы не согласны подчиняться ГКЧП. Тоня была на работе, Анечка в школе, а мы с Володей, глядя сверху на торгово-прогулочный Арбат, обсуждали произошедшее и удивлялись отсутствию перемен на улице.
Комендантский час, войска в городе, а на Арбате, как и раньше, назойливые торгаши пристают к возможным покупателям, гуляют приезжие с детьми и даже кучки иностранцев фотографируют художников, продавцов и матрёшки да шапки-ушанки с цветными шёлковыми шалями, выставленными для продажи.
Обедали поздно. Когда Тоня вернулась с работы, явился возбуждённый Саша.
Ему и было посвящено всё наше внимание. Он рассказал, что у Дома Советов стоят военные. И что он вблизи видел Ельцина, потому что в это время беседовал с солдатами, а рядом Борису Николаевичу помогли подняться на танк и выступить перед толпой. Людей на площади было не слишком много, но к моменту его выступления подтянулись те, кто бродил вдалеке, и получилась приличная толпа.
Тоня торопила:
– Ладно. Это не важно. Ты рассказывай, что Ельцин говорил.
Саша от волнения стал заикаться ещё сильней, но постепенно успокоился и заговорил членораздельно:
– Говорил, что Горбачева убрали незаконно. И что коммунисты вообще по закону не должны всем командовать. Что те, которые Горбачева отменили, не хотят новый договор подписать между республиками, и призывал, чтобы по всей стране забастовки организовывали.
Я пояснил:
– А я ещё с вчерашнего дня не поверил, что Горбачев заболел. А теперь вот и Ельцин говорит, что его просто отстранили.
Володя поинтересовался:
– А что там он про новый договор сказал, и кто его отменить хочет?
Саша пожал плечами и подумав заявил:
– Про это я сам ничего не понял.
Я попытался сформулировать свои мысли по поводу этого договора:
– Знаете, я вчера в «Правде» читал обращение новых властей, там сказано, что они тоже согласны новый договор подписать, но он должен восстановить СССР в том виде, в каком он был до перестройки. Они против разных заграничных мэрий, префектур и тому подобного. И против того, чтобы в республиках политики местные нации противопоставляли остальным.
Тоня спросила:
– А Борис Николаевич, он что, против такого договора?