Евгений Орлов – Период десятый Столица и село (страница 11)

Теперь тоже была возможность приобретать в совхозе и яйца, и курятину по льготной цене, но зарплата оставалась прежней, а цены в магазинах выросли непомерно, при этом поднимали цены чуть ли не ежедневно.

Если приглядели в Москве или в Обнинске обновку для детей и планировали с зарплаты порадовать их приобретением, то, дождавшись зарплату, убеждался, что эти вещи подорожали уже в два раза и купить их у нас не получалось.

А многое, даже крайне необходимое, стало вообще пропадать с полок магазинов. Ввели ограничения на товары первой необходимости. Ограничили в городах отпуск и сахара, и молока, и масла, и мяса. А в сельских магазинах полки вообще были пустыми.

Трофимовы жаловались, что теперь основное их время уходит на стояние в очередях. Даже хлеб в булочные стал поступать с перебоями.

Меня распирала злоба от понимания того, что наряду с возможными объективными причинами борющиеся за смену власти в стране преднамеренно создают трудности.

Свинарка Лисина, из соседнего дома, мешками приносила с работы батоны и буханки свежайшего хлеба, который самосвалами привозили из московских магазинов и пекарен, списанный якобы по чёрствости и за нарушение стандартов.

А люди рассказывали, что в других районах в оврагах и лесах находят большущие кучи колбас, сарделек и сала.

Мы догадывались, что оплачивали такие диверсии скорее всего зарубежные капиталисты. Злились, но повлиять на происходящее не могли.

Не к кому стало обращаться с требованием принять меры и расследовать происходящее. Царило какое-то безвластие. Новые политики всех мастей дружно кричали о том, что это власти оторвались от народа, не справляются с обязанностями, что они не компетентны, и их следует срочно менять на правильных, на тех, которые ближе к народу.

А власти боялись решительных шагов, чтобы не провоцировать новую волну критики. При этом их бездействие лишний раз подтверждало доводы оппозиции.

В результате нагнетания 7 ноября во время праздничной демонстрации на Красной площади один из демонстрантов 38-летний рабочий Ижорского завода из Ленинграда Александр Шмонов даже пытался из охотничьего ружья застрелить Президента СССР.

Привычная жизнь менялась с огромной скоростью. В сельской местности пока заметных перемен не было. Мы не знали, как обстоят дела в других крупных городах страны. Но в столице шкурой ощущал захват власти на улицах криминалитетом.

Газета «Коммерсантъ», даже откровенно написала о том, что Москва практически поделена между преступными группировками. Даже карту напечатали с обозначениями, где правит какая из восьми наиболее сильных группировок.

Мы ужасались происходящему. Со вздохами вспоминали, как ещё совсем недавно можно было глубокой ночью в одиночестве ходить в дорогих одеждах по московским улицам, совсем не опасаясь за свою безопасность. А теперь даже днём, спускаясь в подземный переход, оглядываешься и придерживаешь карман с бумажником, потому что в таких местах зачем-то толпились молодые люди в спортивных штанах, способные и готовые пристать к любому.

Появились те, которых стали называть «гопниками». Готовые толпой напасть на одинокого и беззащитного, чтобы поживиться тем, что у него было с собой. При этом видно было что толпы накачанных в спортивных штанах считали себя намного выше гопников. Они всем своим видом демонстрировали, что их группы предназначены для более важных дел. Или подчёркивали, что заняты важной деятельностью по охране какой-либо торговли или платного развлечения, проводимых неподалёку.

Торговля стихийная после массового и повсеместного падения доходов процветала повсеместно. Не только в городах, но и в небольших посёлках в людных местах, расстелив на земле газету, стеснённые обстоятельствами, стыдливо выкладывали новую и поношенную одежду, посуду, приспособления, магнитофоны и лесные и садовые ягоды, и фрукты.

Мы имели неосторожность рассказать Антону, что некоторые вынуждены систематически продавать хоть что-нибудь для того, чтобы купить еду. В результате мы никогда не могли пройти спокойно мимо стихийного рынка у автостанции Обнинска. Он каждый раз закатывал истерику. Заметив среди торгующих какую-нибудь старую и обязательно худую женщину, он требовал:

– Купите у неё эти чашки. Ведь у вас есть деньги. А она вон какая худая и есть хочет!

На его возгласы оборачивались прохожие, было неловко. И мы частенько покупали у таких старушек яблоки или ягоды по его требованию. Хотя дома у нас были собственные ягоды.

Тем временем в совхозе появился долгожданный Зуев. Пока он числился заместителем директора, ему передали УАЗ Мареева, и он разъезжал на нём, знакомясь с хозяйством. Но в основном изучал кадры, чтобы сформировать свою команду. Некоторые специалисты и руководители даже хвастались, что смогли уже поговорить с ним и заверить в своей преданности.

Вскоре и мне выпала такая честь. После обеда он нашёл меня на полях в Литашах и сказал, что хочет посмотреть, как идут дела в полеводстве. Уборочные работы были в основном завершены, занимались севом озимых. И я сразу же пожаловался, что в совхозе есть два поля, к которым в распутицу тракторам с сельхоз машинами практически не добраться. Это поле, которое сейчас засевали в Литашах, и ещё одно в Миньково.

Пояснял:

– Здесь хоть хорошо озимые посеем, а летом если потребуется разок приедем, обработаем от сорняков и до самой уборки можно не появляться. А в Миньково и озимые не посеешь, потому что туда комбайны для уборки не пройдут. Ни по плотине, потому что она узкая очень, ни через военку. Там тоже проезды узкие. Да и военные могут не пропустить.

Он одобрил:

– Ну и молодец. Заранее предусматриваешь как всё обустроить. Сюда действительно лесовозы в распутицу такие колеи нарезали по лесу, что и на вездеходе не просто было проехать.

Тут же предложил проехать посмотреть остальные поля. Начали с Макарово. По дороге с упоением рассказывал, какие мы полезные корма в этом году заготовили. Раньше в совхозе не использовали сенаж. Расписывал его полезные свойства и убеждал в гарантии его высокого качества. Из Макарово через Собакино и Чериково поехали назад в Грачёвку и Орехово. Хотел и там показать курган с сенажом. В дороге Зуев завёл совершенно неожиданный для меня разговор:

– Слушай, я как-то ненароком узнал, как ты лихо выскользнул, когда на тебя наехали на Кубани. По тебе ведь даже суд успел вынести решение. А ты как-то через Москву сумел соскочить. Вижу ты тёртый калач. Такие мне нужны для опоры. Могу даже замом свои сделать. Хотя давай посоветуемся. Может и не стоит светить, что мы в одной упряжке будем.

После этих слов Зуев замолчал, вопросительно поглядывая на меня. А я сидел ошарашенный, не понимая откуда он узнал о моём прошлом. В совхозе он недавно, и к тому же я точно знал, что никому здесь не рассказывал о произошедшем в Успенском районе. Видя, что он ждёт моей реакции, запинаясь спросил:

– Сергей Михайлович, а откуда Вы узнали про суд и про то, что мне срок определили?

Он засмеялся и пояснил:

– Тот университет, который мне довелось пройти, при желании может даже такую информацию выдать, которая государственной тайной считается. А про тебя совершенно случайно узнал. Теперь вот пригодилось.

А я пояснил:

– Мне просто повезло, что у меня знакомый в ЦК оказался. А тогда партия имела огромный вес.

Он ещё раз испытующе глянул на меня и продолжил:

– Я не о том спросил. И не пойму, как на моё предложение отреагировал?

– Вы меня ошарашили, что знаете про прошлое, так что я даже и не понял про предложение.

– Хочу, чтобы мы с тобою с приличным наваром землей совхозной распорядились. Сам видишь, что сейчас с баблом творится. Те, которые имеют возможности, кинулись понадёжней вложиться. И раньше здесь спрос был от дачников. А теперь кипиш пошёл. Кто посолидней, кинулись прихватить земельки побольше да особняк на ней сварганить, пока стройматериалы и работяги дешёвые.

Я согласился:

– Да. Голубин мне показывал целый список тех, кто заявление на участки под строительство подал.

– Голубин пусть с этими заявлениями занимается заброшенными подворьями. А мы с тобою выйдем на солидных. Ты же можешь выделять у речки, у прудов землю в красивых местах под строительство?

– Знаете, под жилищное строительство отводятся только земли поселений, а для бизнеса есть специальные промышленные зоны.

– Чую мозги начинаешь пудрить. Буровишь, что нет способа дать кусок земли правильному мужику в том месте, которое ему приглянется?

– Способ есть. По новому закону о реформе можно выделить землю как крестьянскому хозяйству.

Зуев воскликнул:

– Вот видишь – не успел наехать на тебя, а ты уже и способ предлагаешь!

Вздохнув, попробовал объяснить сложность ситуации:

– Там всё не так просто, как кажется. Если бы работник совхоза решил крестьянское хозяйство создать, мы бы ему и земли предоставили не меньше среднего размера и решали бы сами в каком месте выделить. Естественно, с учетом его пожеланий. Но я так понимаю, Вы не о наших рабочих разговор ведёте?

– Нашим и так земли за глаза. У некоторых и в палисадниках лебеда растёт.

Я продолжил:

– Есть ещё проблемы. Раньше мы в совхозе от имени государства полностью распоряжались совхозной землёй. А по новому закону у нас забрали эту привилегию, и государство установило свою монополию на землю. Нам возможности обрезали. Мы теперь должны все перемены согласовывать и утверждать в районе.