Евгений Новицкий – Кино для взрослых (страница 17)

Гм, а что я дал понять? Может, она поняла все по-своему. Что я бабник, донжуан, который стремится затащить в постель каждую актрису… Это было бы ужасно — особенно потому, что абсолютно не соответствует действительности.

Однако она же не вырывалась. Не залепила мне пощечину, не выскочила из машины. Она не просто терпела мой поцелуй — она отвечала мне! И это уже не спишешь на доброту и деликатность… Неужели — тут я повернулся в сторону замкнувшейся и отвернувшейся пассажирки, но не посмел ее потревожить, — неужели я ей нравлюсь?

Ну, конечно, нравлюсь. Иначе она не пошла бы со мной в кино. Но она, верно, не думала, что я начну приставать. Чистая, наивная душа. Растерялась, испугалась. И сейчас ей стыдно, неловко. И я не прав, что это сделал. Не надо было. Не надо было ставить ее в такое положение. Следовало подождать. Я поторопился. Я, может, спугнул ее…

Я мог гадать так всю ночь, но тут Варя, как и я, откинулась с головой на сиденье и тихо попросила:

— Отвезите меня домой, пожалуйста.

Я кивнул и повернул ключ.

Она выглядит спокойно. Будто ничего не произошло. Что значит актриса. Хотя я не знаю, какое лицо у нее было, пока она сидела ко мне затылком…

Мы доехали до ее дома в полном молчании. Было уже темно.

Я остановил мотор и посмотрел на свою спутницу. Она робко улыбнулась мне. Затем кончиками пальцев дотронулась до моей руки, лежавшей на руле, и быстро сказала:

— До завтра, Аркадий!

— До завтра, Варя! — просиял я.

И она покинула мою машину с изящной быстротой ручейка. Или даже солнечного лучика.

Единственную сигарету в этот вечер я выкурил перед самым сном — уже в постели. А до этого все время ощущал тепло Вариных губ на своих губах — и аромат ее дыхания, словно частично оставшийся у меня во рту.

34

Очень ранним утром меня разбудил телефонный звонок.

— Вы слышали? — Я узнал голос Вари и сразу проснулся. — Гагарин погиб!

— Юрка?! — воскликнул я, соскакивая с кровати.

— Да, — упавшим голосом подтвердила Варя. — Вы его знали?

— Немного, — выдавил я.

— Извините, я вас, наверно, разбудила…

— Я не спал, — быстро соврал я.

— …Просто я должна была кому-то это сказать. Меня это ужаснуло почему-то очень. Хотя я-то не была с ним знакома, никогда не видела даже… Ладно, Аркадий, я пойду собираться. До скорого.

— До скорого, — заторможенно пробурчал я, когда в трубке уже слышались гудки.

Ужасно, конечно. Гагарин… Что случилось?..

Нет, ну какой же я идиот — «Юрка»! Угораздило же такое ляпнуть… Для кого Юрка, а для кого Юрий Алексеевич… Что подумает обо мне Варя, когда узнает, что… Нет, ну я все-таки когда-то виделся с ним, разговаривал… Все равно мерзко… И, главное, какая-то машинальная, скверная ложь. В ответ на такое известие…

С такими думами я просидел на краю кровати где-то с полчаса, успев выкурить три, а то и четыре сигареты.

Лишь недопустимость того, чтобы Варя дожидалась меня на «Мосфильме», заставила меня умыться, одеться и вовремя выйти из дома.

«Однако она мне позвонила, — думал я уже за рулем. — Именно мне. Волнистый, наверно, дрых как убитый — а она встала ни свет ни заря, включила радио — и вот что услышала. И первой ее реакцией было позвонить мне. Словно я самый близкий для нее человек…»

«После мужа, после мужа!» — неустанно язвил внутренний голос, но я лишь презрительно отмахнулся от него.

Нет, все-таки стоит радоваться — это хороший знак…

«Радоваться, — покачал я головой. — Какая мерзость. Радоваться, что умер герой?»

Разумеется, Гагарина жалко, но не надо себя обманывать — у нас было лишь шапочное знакомство, и я могу сожалеть об этой утрате ничуть не больше любого другого жителя СССР.

Варя не такая. Она очень близко к сердцу это приняла. Может, даже плакала. По голосу не слышно было, но почти уверен, что поначалу это расстроило ее до слез.

Ну вот что я ей сейчас скажу? Она станет спрашивать, как давно я был с ним знаком, как часто мы общались, встречались, когда я последний раз его видел…

А я на самом деле так давно его видел, что и не припомнить, когда это было. И уж сам-то Гагарин, вне всяких сомнений, давным-давно позабыл о моем существовании.

Но у него уже никто не спросит. И только в этом мое спасение.

То есть что значит «спасение»? И зачем мне вообще спасаться, от кого, из-за чего? Из-за того, что я сдуру сфамильярничал относительно погибшего космонавта?

Если бы речь шла не о Варе, я бы только посмеялся над собой. Но перед ней — именно и только перед ней — я хочу быть… лучше, чем на самом деле. Видимо, так.

А если она сейчас расплачется? Увидит меня и вообразит, что перед ней — друг Гагарина? Еще и утешать, небось, станет, успокаивать. Обнимет, погладит по голове… Как я буду себя чувствовать?..

Как-как — наслаждаться буду. Да, даже такой ценой. Я чувствую, ради Вари я способен на многое. Может, даже на что-то страшное.

Но только не по отношению к ней, нет.

И вообще надо дать себе зарок: никогда больше не врать ей. Никогда! Вчера я был честен с ней. Мне захотелось ее поцеловать — и я поцеловал. Вот так надо и в дальнейшем.

Сомнений нет: я влюблен как никогда в жизни.

А раз так, то могу признаться себе и в большем: я люблю. Впервые. Это действительно впервые…

35

Все-таки Варя пришла раньше меня. Стояла у моего кабинета.

— Что же вы не заходите? — громко сказал я ей издали. Затем ускоренным шагом подошел и поцеловал ее руку.

— Да я всего на минуту раньше вас, — робко улыбнулась Варя. И тут же выражение ее лица стало серьезным. — Вы уже все слышали, да?

Я, конечно, сразу понял, о чем она.

— Слышал, Варя. От вас.

— А по радио?

— Нет, только от вас.

— Но я вам даже ничего не сказала.

— Вы сказали главное. А подробности…

— Да, я вот сама от шока не уловила подробностей. Хотела у вас спросить. Он то ли на ракете разбился, то ли на самолете…

— Геройской смертью в любом случае, — вздохнул я. — Иначе он и не мог погибнуть.

— Вам, наверно, все это особенно тяжело? — осторожно спросила Варя.

— Да нет, почему, — пробормотал я. — Тяжело, конечно, но, думаю, не сильнее, чем… вам, например.

— Но я с ним не была знакома.

— Зато вы девушка — и очень женственная. И не сомневаюсь, что такие вещи всегда принимаете слишком близко к сердцу.

— Не знаю, как насчет «всегда», но это… Да, это меня очень огорчило.

— Как и всех, — снова вздохнул я.

Когда мы вошли в кабинет и я закрыл дверь, Варя подошла ко мне вплотную и обняла меня. Вернее, просто прижалась щекой к моей груди, а руки не положила, а скорее слегка прислонила к моей спине. Я столь же деликатно взял за ее плечи. Так мы стояли довольно долго.

— Как же сегодня мы будем работать, репетировать? — прошептала Варя.

— Как-нибудь, — ляпнул я. Варя приподняла лицо и посмотрела на меня. К счастью, вид мой был минорный. Ведь и мне вправду было не по себе. Не столько из-за смерти Гагарина, сколько из-за моей мнимой причастности к нему.