Евгений Новицкий – Кино для взрослых (страница 16)

Мы с Варей замолкли и продолжили смотреть на экран.

— Ефремов, — уважительно прошептала Варя, когда пошел перечень исполнителей.

— Хороший актер, — суховато произнес я.

— Вы с ним работали? — сказала мне Варя почти на ухо.

— Не доводилось, — шепнул я ей в ответ, практически поцеловав ее ушную раковину. Хм, мне даже нравится вести диалог таким образом.

Когда картины деревенской жизни сменились московскими панорамами, кино сразу стало мне нравиться — особенно музыка Пахмутовой. Ефремов, как выяснилось, играл таксиста.

Доронина поехала в Москву что-то там продавать — и, конечно, села в машину к Ефремову. Они познакомились, разговорились, Доронина спела песню, которую потом подхватила Майя Кристалинская за кадром.

Когда Ефремов пошел за билетами в кино, мне стало совестно, что я не оказался таким дальновидным, как он. Хорошо, что мне повезло, а если бы нет…

А когда герой неловко пригласил героиню в кино, мне стало еще более совестно. Как это банально все-таки — тащить девушку в кино. Вот и я такой же банальный…

Закончилась картина грустно — остался какой-то осадок. По лицу Вари я понял, что и она несколько разочарована.

Я изо всех сил старался держаться и не спрашивать об ее впечатлениях — но все-таки не удержался.

Ответ Варя изобразила лицом — мол, впечатление смутное. И добавила:

— Мне понравилась фраза Дорониной «Каждый день бриться — это ж тунеядцем станешь».

— Да, были забавности, — согласился я, но тон мой был печален.

32

Ну зачем, зачем, действительно, идти с девушкой, которая нравится, в кино? Глупо как-то — и неужели никто этого не понимает?.. Да и сам я — такой же ведь глупец получаюсь. Я же хотел видеть Варю, говорить с ней, слышать ее голос, а не смотреть дурацкую картину и слышать постылые голоса киноартистов…

Хорошо, данная картина была не такая уж дурацкая. Но лучше бы… лучше бы… Да, а что лучше бы? Да и что вообще я хочу от Вари? Затащить ее в постель? Нет.

Разве?

Ну хорошо — конечно, хочу! Но это не главное. Главное — просто видеть ее, просто видеть. Под любым предлогом, по какому угодно поводу…

Погруженный в эти раздумья, я машинально достал сигарету и закурил. Мы с Варей уже стояли около афиш кинотеатра.

— Бедный, — сказала мне Варя. — Нелегко вам, наверно, так долго без сигарет вытерпеть?

— Да нет, почему же, — отозвался я, с наслаждением затягиваясь. — Короткая картина. Ну и не такая, с которой хочется уйти. Так что все нормально… Да и к тому же, — посмотрел я на Варю и словно спохватился, — когда я с вами, то прямо даже забываю про эти сигареты.

Тут я прикусил язык. Ну и комплимент, нечего сказать. Куда эффектнее было бы: «Когда я с вами, мне вообще курить не хочется». Но на такую пытку над собой я, разумеется, неспособен…

Добрая Варя, вероятно, поняла мое смятение — и пришла мне на помощь, сменив тему:

— А вы вообще часто уходите с картин?

— Видите ли, — с улыбкой заговорил я, — обычно я же смотрю на «Мосфильме», если наши картины, — ну или в Госфильмофонде. И там, и там я, как правило, могу курить в свое удовольствие. В этих залах народу обычно мало — да и все курящие: тоже беспрерывно дымят…

Тьфу, дурак, сам опять свернул на чертовы сигареты. Как будто поговорить больше не о чем… Тем более с такой девушкой…

С радостной улыбкой я распахнул перед Варей дверцу машины, а когда захлопнул, то отчетливо почувствовал, как лицо мое моментально приняло мрачный вид.

Ну что за черт?! Надо радоваться. Пока я с ней рядом, надо радоваться!

Я сел за руль с той же улыбкой, но теперь точно знал, что улыбаюсь неестественно. Даже боялся посмотреть в зеркало, чтобы не шарахнуться от самого себя.

— Вас что-то тревожит? — осторожно спросила Варя.

— Нет-нет, — сдавленно ответил я — и чуть не закашлялся. Но затем посмотрел в ее лучистые глаза — и в одну секунду расцвел, теперь уже без всякой искусственности.

— Вот так лучше, — немедленно одобрила Варя.

— Варя, вы такая… хорошая. — Я погладил ее по руке.

— Спасибо, — без смущения сказала она. И добавила: — Вы тоже хороший.

— Возможно, — неопределенно ответил я.

— Все-таки не понимаю, почему вы такой… одинокий. Если вы действительно одинокий.

— К сожалению, действительно, — вздохнул я. — Вы же мне верите?

— Верю, верю. Но вот… не понимаю.

— Такие уж мы… режиссеры, — ляпнул я очередную пошлость.

— Ну нет, — не согласилась Варя, — как раз режиссерам это обычно несвойственно, насколько я их знаю. Взять хоть Валеру…

— Если б мне повезло так же, как ему, — перебил я, — то…

— А в чем ему повезло? — будто не понимала Варя.

— В вас.

— Будто бы? — Варя отвела взгляд.

— Вы сами это знаете, — настаивал я.

— Ничего я не знаю, — тихо молвила Варя. Как мне показалось, фраза эта прозвучала у нее почти сокрушенно.

33

Я побарабанил пальцами по рулю.

— А вы не хотите поужинать? — вдруг осенило меня.

Варя покачала головой:

— Нет, спасибо, я уже дома поела.

— Да, я тоже, — сознался я.

Как же глупо! Что делать дальше? Что сказать? Поговорить о фильме, о ее роли? Нет, сейчас ни о какой работе. Сейчас… Сейчас… Сейчас надо…

И тут я, словно повинуясь чьему-то колдовскому наущению, подался вправо, осторожно взял Варю за затылок, повернул ее лицо к своему — и, не давая ей опомниться, крепко поцеловал в губы.

Мы целовались секунд тридцать. Затем она мягко, без настойчивости, дала понять, что хочет прекратить. Я немедленно отпустил ее.

— Варя… — начал было я, но она прижала палец к своим губам. Мол, не надо пока ничего говорить. И отвернулась от меня. Смотрела на улицу с преувеличенным вниманием, будто там происходило что-то интересное.

Я откинулся всей спиной на сиденье. Надо закурить. Нет, к черту! Пока мы с ней сегодня не простимся, я не закурю.

В голове моей бушевали смешанные чувства. Восторг от собственного поступка — и стыд за него. Наслаждение от случившегося — и страх перед тем, что будет дальше.

Если она пожалуется мужу? Плевать. Уж кто меня в этой ситуации волнует меньше всего, так это он.

Но Варю-то он волнует. Вероятно. И даже наверняка. Почти нет сомнений, что у нее к нему настоящие чувства. И в таком случае, если она все расскажет мужу, значит… у меня нет никакого шанса.

А вот если умолчит, то…

Да нет, даже если умолчит, это ничего не докажет. Она, может, не захочет меня подставлять просто. Она же такая. Добрая, деликатная.

А что насчет фильма? Если теперь она откажется сниматься? Имеет полное право, конечно. Договор она уже подписала, но, если пожелает, я не колеблясь разорву его на мелкие кусочки.

И все-таки я прав, что это сделал — поцеловал. Дал понять, что…