Евгений Никитин – За темнотой моих век (страница 31)

— Вы спасли этого человека.. — Восхищению врача не было предела, он настолько настаивал на моем геройстве, что никак не мог усидеть на месте и все дергался на своем диванчике. — Ник, я горд, что знаком с вами… Вы себе не представляете, что я ощущаю, когда понимаю, сколько же мужества нужно было вам, чтобы встать меж смертью и ее жертвой..

— Да успокойтесь, прекратите красноречия выбрасывать зазря, — я сбил его речь, повысив свой тон, и с тяжким грузом под сердцем вылил из себя правду, которая будет гложить меня до конца моих дней. — Через час… После того как мы отвезли освобожденного в больницу и покинули его, неизвестные люди отрезали ему язык и убили, заколов его пару десятков раз в брюшную полость… Мне пришло сообщение ночью, примерно в момент его установленной смерти, но я спал, меня вырубило тогда, я перегрузил себя эмоциональным срывом..

— Боже.. — Врач закрыл рот обеими ладонями, страшась спросить меня. — Что же было написано в сообщении?

-”И пусть враг, угрожающий тебе душевным беспокойством за близких и друзей, сам его познает, восстав пред Создателем немым, истерзанным, убитым”.

Глава 17

Ужасающую новость мне принесли ранним утром скопившиеся своры внедорожников у моего подъезда, в одном из которых меня дожидался армянский законник, известный в криминальных кругах под именем Самсон. В то, наполненное солнечным светом, сентябрьское утро мне было необходимо явиться в международный аэропорт, где меня и моих товарищей ждал Майер со своими людьми. Знали ли подробности моего расписания армяне, нежданно материализовавшиеся у моего дома, как неуместная стая воронья, мне не известно, но присутствие их многочисленной диаспоры во дворе слегка озадачило меня, и вскоре, поборов подозрительное смущение, я все же вышел на улицу и строго, не быстро, но и не медленно, двинулся к своему автомобилю..

— С тобой хотят поговорить. — Смуглый мужчина с суровым лицом постучался в мое окно, появившись сразу же, как только я запустил двигатель.

Не претендуя на конфликт, ввиду своего единичного положения, я покорно вышел из машины и беспомощно засеменил за угрюмым верзилой. Мы прошли десятки лиц представителей армянской нации, ненавидящих меня всем сердцем, прежде чем я оказался у опущенного заднего окна одного из авто, снутри салона которого на меня взирали утопшие горем карие глаза, красные в своей оболочке от недосыпа и утраты, о коей их владелец и прибыл мне поведать. Лицо Самсона опухло от бессонницы, огромные мешки под его широкими веками расплылись нездоровыми чертами, а громадный нос стал самой настоящей сопливницей. Потеребив золотые запонки своей черной рубашки с вертикальными тонкими белыми полосками и взобравшись очередным слизким подтеком в широких ноздрях, он все же, взгрудившись силами, вымолвил слово.

— Нурик рассказал мне все, позвонив вчера ночью из больницы.. — Гигантская ладонь вылезла из-за пределов окошка, и Самсон с большим уважением пожал мою руку. — Ты поступил так, как никто из нашего брата не смог бы..

— Да брось, жулик, рассыпаться сантиментами, — я убрал клешни в карманы брюк после пожатия, сказав свою реальную точку зрения на мой якобы подвиг. — Я сделал это лишь для того, чтобы спать спокойно, зная, что на моих руках крови нет..

— Есть, Ники, — та же крепкая рука с неведомой мне хищной реакцией схватила меня за пиджак и притянула ближе к окну. — Нурика убили почти сразу же, как вы его оставили в травматологии..

— Что?! — Голос мой пропал, превратившись в тонкий писк, горло тотчас же пересохло напрочь, голова пошла кругом, и, наконец, оказавшись свободным от хватки законника, я припал на корточки, схватившись за короткую свою шевелюру руками.

— Двадцать два ножевых удара и отрезанный язык, — Самсон вытянул свою голову из машины, взглянув на меня сверху, как на обреченного. — И как называть тех чудовищ, что сделали это? Какое имя дать тем, к кому вы примкнули?

— Мне жаль.. — Лишь ответствовал я и следом выбросил из себя рвотные массы своего наспех съеденного еще десяток минут назад плотного завтрака.

— Эти люди, если их так можно обозвать, погубят вас совсем скоро, Ник, — голова армянина спряталась обратно в салон, не желая смотреть на ещё не переработанную еду, оставленную мной на асфальте. — Ты человек достойный, я всегда приму тебя к себе, но знай, если уподобишься монстрам, дороги в мир людской обратно не будет..

Фраза эта повторилась ещё не раз в моей голове, пока я сломя голову несся в аэропорт через весь город, чтобы выплеснуть свой гнев на тех, кто сначала отпускает приговорённого из-под плахи, одаривая его лучами неожиданно подаренной жизни, а потом вновь настигает и убивает в страшной манере. Фраза, которую произнёс и сам монстр, пусть с толику унции меньший, чем тот, что способен двадцать два раза беспощадно втыкать лезвие в тело подобного себе человека..

Небрежно оставив машину открытой и криво припаркованной, в попыхах я вбежал в здание аэропорта и, ловко пробравшись через все проверки, подался трусцой искать Макса Майера по всей взлетно-посадочной местности, где и обнаружил его вместе с обширным контингентом подчинённых ему людей..

Преодолевая толпы крепких мужчин, движущихся по направлению к посадке в военно-грузовой самолёт, я агрессивно выкрикивал фамилию коренастого блондина, но он никак не реагировал, активно общаясь с кем-то из своих соратников. Но спустя минуту трудного моего пути я все же настиг его, когда он уже ступил в хвостовую часть воздушного лайнера. Рука моя схватила его пиджак и выдернула тело ко мне в поворот, но моей ярости было этого мало, поэтому, как только недоумевающее лицо Майера оказалось полностью перед моим, я со всей мощи положил руки ему на грудь и, двигаясь бульдозером вперёд, прижал тело к борту..

— Зачем?! Зачем было убивать Нурика?! — Я вопил и одновременно рычал, с силой, что была во мне неуемной, вжимая его к стене самолета.

Но бравада моя длилась всего пару секунд, и, высвободив руку, Майер остудил меня своим коротким ударом в солнечное сплетение. Я согнулся пополам от такого удовольствия, на несколько минут теряя дыхательное свойство лёгких, напрочь сбитых таким проворным ходом соперника..

— Вот в чем проблема русских, — Майер положил свою ладонь мне на затылок и приподнял мою голову к своему строгому, ни капли не растерявшемуся взгляду. — Страна у вас огромная, а личного пространства в приоритете нет и в помине… Это называется парадокс… А если хочешь задать вопрос или поднять тему на обсуждение, можно просто сказать, а не бросаться на меня, нарушая границы дозволенного..

— Вы — бешеные маньяки, — издал я ему свою точку зрения, при этом хватаясь маленькими глотками за кислород с оскалившимися сомкнутыми зубами наружу. — Сорвавшиеся с цепей чудища..

— Я к смерти армянина отношения не имею, — Майер отпустил мою голову и двинулся дальше, договаривая свое слово спиной. — А если мои боссы решили его убрать, то значит, так было нужно.

Поток человеческой массы, дождавшись окончания моего с Майером короткого разговора, двинулся на посадку дальше, как ни в чем не бывало, огибая меня своим проточным ходом, будто речная вода. Люди эти были совершенно разномастными по лицам, по стилю одежды, разнообразны были и габариты их тел… Мимо моих беснующихся глаз от горечи скорого поражения и полной несправедливости проходили как высокие молодцы с вытянутыми нордическими чертами лиц, опрятно одетые в деловую классику, так и обычные, круглолицые юноши, облаченные в спортивный стиль одеяния. Здесь настолько все было отлично и не похоже друг на друга, что воображение мое разыгралось, и я представлял, как все эти различные этнические группировки собирались Боговым и Лукашем по всей Европе… Носы картошкой, кривые и квадратные подбородки, прямоугольные скулы, острые челюсти, лопоухие уши и ещё многое подобное бросалось моему взору, превращаясь в антропологический калейдоскоп сынов старого света… Пока в самом конце, когда масса уже начинала кончаться, не появились родные и до боли знакомые мины моих друзей, чье присутствие способствовало выдворению меня из положения ступора..

— Что ты здесь делаешь?! — Ошарашенный мой тон обратился к тетушке Макса, которая двигалась внутрь самолета в компании своего племянника, Игоря, Лехи и Серого.

— Лечу с вами, дорогой, — ее нежные пальцы прикоснулись к моей шее, а губы сладостно притянулись к щеке, удерживая свой поцелуй до неприличия долго. — Ты против?

— Если мы все улетим, — Макс поздоровался со мной за руку, безапелляционно объясняя присутствие единственной дамы на этом воздушном судне. — И оставим ее без присмотра, то возвращаться нам уже точно будет некуда..

— Но это не выход, — я всецело запротестовал, когда Лена отошла от нас в поисках свободных мест. — Мы все-таки не на курорт летим.

— Она моя забота, не нагнетай, — Макс выставил ладонь вперед, приглашая меня в путь, при этом добавляя изъяснения. — Я не хочу вернуться в Москву, где рьяная шопоголичка в мое отсутствие набрала кучу кредитов и продала всю нашу недвижимость… Вот свершим дело, Ник, и я сразу отправлю её в Лондон к сестре.

— Давно пора, — согласился я и, чуть подумав, негромко добавил. — Может, и нам стоит сменить регион..