Евгений Никитин – За темнотой моих век (страница 30)

Здесь также присутствовал венецианский стиль итальянской отделки, кладки и штукатурки, разными цветами украшающий стены и мраморные полы, но на высоком потолке преобладал все тот же узорчатый слой, что и на увесистых дверях, разными направлениями извивавшийся, сокрушая своей бесконечностью гигантскую люстру, пестрящую разнообразным отливом цветов, отражающихся во множестве кристаллов, будто живых, и своим роем облепивших со всех сторон массивный производитель света над сводом. Но не красота сего места привлекла все наше внимание, а изящество двух девушек, приветливых и приятных дам, покидающих компанию Богова и Лукаша, оставшихся восседать, как цари, в самом центре этого эпического помещения. Девушка с рыжим цветом волос прошла мимо нас первой и кокетливо улыбнулась, сверкая огненными глазами лисицы, хищно двигающейся на высоких каблуках. Второй же была брюнетка, менее игривая и более милая из-за остренького носика на вытянутом приветливом личике, но при этом такая самобытно загадочная благодаря двум зеленым глазам, напоминающим чарующие, без сомнений, мужчин своей красотой изумруды. Но время услады для нашего взора окончилось, гости и девушки покинули зал, а коренастый блондин закрыл двери, оставшись с нами внутри.

— Мы не вовремя? — Обходительно произнес Макс и понемногу двинулся к центру.

— Ты про девушек? — Высокий брюнет раскинулся на диванчике с закуренной сигаретой в зубах. — Это наши дамы сердца, так что можете не переживать, что сорвали будущее соитие..

— А как же гости? — Макс и я уже подошли к центральному столику, окруженному диванами.

— Эти благочестивые граждане не наши гости, — Джек Богов восстал со своего положения и пожал нам руки, что следом, пусть и лениво, сделал и его друг. — Они всего лишь купили себе дорогое право отведать эксклюзивной кухни какого-то французского шефа… Имя которого я позабыл, ибо он всего лишь француз..

— Ваш ответ. — Потребовал Алекс Лукаш, откидывая все правила и манеры, стеной встав перед нами.

— Мы готовы выполнить заказ. — Не замедлив оповестить вопрошавшую глыбу, Кот гордо выпалил наше решение.

— Поздравляю с правильным результатом ваших раздумий.. — Тут же лицо Алекса распечатало врата суровости, и он провел по нему широкую дугу улыбки, демонстрируя нам ровные ряды белоснежных зубов.

— Я не сомневался в вашей толковости, господа.. — Джек все такой же, как и всегда, каменный на вид, хлопнул нас по плечам и воссел обратно на ложе дивана. — Завтра утром вас будет ждать самолет, а Майер, человек, который был вашим гидом в походе сюда, теперь будет и вашим соглядатаем в этом деле… Он даст всю информацию, сопроводит вас в нужное место и, соответственно, поможет с воплощением вашей работы..

Мы оглянулись одновременно с Максом на стоявшего у входа блондина, тот многообещающе кивнул нам и уже было стал открывать ставни, намекая на наше отступление, как я, воспрянув духом, решил спросить, к изумлению всех, подав свой обремененный озадаченностью голос.

— И это все? — Руки мои вылезли из карманов брюк и, делая невинный вид непонимания, разлетелись вопросительно в стороны.

— А ты думал, мы будем чашку крепкого чая гонять по кругу или на крови клясться в верности? — Алекс слегка рассмеялся, по-дружески выглядывая на меня из-под улыбки. — Или тату набьем на все тело, вводя чернила под кожу бамбуковой палочкой?

— Мы не воры и не мафия, нет у нас и таких жестких традиций вступления, как у якудза.. — Джек исступленно прервался, вспомнив что-то значимое, и резко вывернув широкую шею к Майеру, обратился к нему. — Мы вовсе запамятовали про наш подарок новым друзьям..

Коренастый блондин сразу же покинул нас, оставив за собой минуты ожидания какого-то очередного жизненного сюрприза. Ни одно слово не вылетело из наших уст за время его отсутствия, лишь нетерпеливое томление раскатывалось громом и молнией на наших с Максом лицах, пока в тот же период Алекс и Джек изучали их, поедая наши страхи без тени смущения. И вот, лично я, наконец, услышал чье-то приближение, звуки каких-то стонов, а за ними стук отточенных шагов.

Затем створы единовременно распахнулись, и два габаритных парня под руководством Майера втащили в зал поголовно окровавленного и связанного по рукам Нурика. Я ужаснулся так, что дал ход ногам, и они отодвинули меня назад, пятясь от измученного увечьями армянина. Что-то резко обожгло огнем у меня пространство под сердцем, а к горлу подступил такой величины ком отвращения, что я задыхался, не в силах проглотить это чувство обратно в глубокие недра собственной сущности. Глаза мои не могли поверить представшей картине, и я окончательно отвернулся от происходящих событий, но звуки заглушить мне было никак. До слуха моего долетали истерзанный стон бедолаги, его мольбы, его жалостливые просьбы о пощаде и прощении. Ушам моим слышался и упорный отказ Макса казнить противника прямо на месте, также как и ответные речи Джека, высказывающие неопровержимым тоном доводы, что это необходимо. Все это я фигурально видел затылком, пока Алекс не изъявил свое внимание к чурающемуся мне в стороне. Рука его по-дружески легла на мое плечо, и в обнимку мы с ним развернулись к жестокости, к деяниям ее..

— Убей его, Ник, — нашептывал по лисьему Алекс, подстрекая меня своим виденьем. — Он ведь хотел убить всех дорогих тебе людей, угрожал и клялся на каждом шагу, что после вашей смерти долг ему выплатят ваши же родственники, любимые женщины, а может, даже и дети… Неужели этот кровожадный отрок Армении достоин пощады.. — Рука Алекса вложила мне пистолет в непослушную кисть, и вместе со мной он начал целиться в жертву, манипулируя моим пальцем на спуске. — Стреляй, брат, убьешь одного врага, прославишься среди других..

— Брат, Ник, мы же с тобой вместе… Топтали копов в тюрьме… Бились с режимом.. — Слезливый голос армянина запел воспоминаниями о былом, он стоял на коленях передо мной в крови и соплях, собирая по крупицам из памяти какие-то отрывки наших давних отношений, целью которых было растопить во мне милосердие, но я не жаждал ни крови, ни снисхождения, мне всего лишь хотелось забыть это все и спрятаться в угол. — Ник, у меня две квартиры в Москве, я продам их, деньги твои, что ты хочешь? Все твое будет, брат.. — Рука моя хотела было обвиснуть, но Алекс ещё крепче ухватился в нее, начиная надавливать на мой указательный палец, вяло лежавший на курке, и, заметив это, Нурик, как будто духом восстал, понимая, что никакие изнывания, мольбы и предложенные деньги не помогут ему сегодня. — Ну давай, стреляй тогда, брат Ник! — Зубы его оскалились, дыхание участилось, а яростный голос воскликнул. — Только в голову, чтобы сразу! Чтобы не корчился здесь вам на потеху!

Напряжение росло в моей голове с неуловимой силой подачи электроэнергии, а палец все ближе и ближе был к сжатию. Но когда наконец раздался хлопок, рука моя дернулась в сторону, и по страшному везению пуля, не зацепив никого, отскочила от чего-то непробиваемого из предмета декора и увязла в стене. Спавший сгусток тока в сети нейронов позволил мне выдохнуть, и, придя в себя, я со всей дури вложил пистолет Алексу обратно в его руку, заявляя дерзко свое мнение.

— Он ещё ничего не сделал, чтобы лишать его жизни! — Красное мое лицо с жаром выпалило слова, и я оглянулся на всех, не кинув и процента периферийного зрения на лепетавшего тихим сапом фразы благодарности пленника.

— Поверь, когда сделает что-то ужасное, будет поздно, и тогда его смерть уже ничего не исправит. А вот сейчас.. — Алекс подошел ко мне снова и уже самостоятельно наставил пистолет на бедолагу, обессиленно смотрящего в пол и продолжающего тараторить слабым тоном восхваляющие меня словесные выбросы.

— Валите тогда и меня.. — Слова мои были жестче и плотнее любого металла, они содрогнули и Алекса, и Майера, и Кота, но только не Богова. Я лишь краем глаза заметил, как он сел на диван и преспокойно закурил, но за долю секунды я прочувствовал, как за личиной морского штиля его одолевает какое-то ощущение, будто впервые явившееся к нему. Нет, то была не сумятица, бесспорно одолевшая всех, то было что-то абсолютно другое.

Это неизвестное что-то, некий неизведанный человечеству уровень пиетета, придало мне сил, будто одобряя мой порыв пощады врага, и я встал между заряженным пистолетом в руке Алекса и изувеченным заложником, эмоции которого иссякли совсем, и он связанными руками схватился за обе штанины моих брюк, пряча изрыдавшееся лицо, как за каменной стеной миниатюрного замка.

Макс, в свою очередь, как друг, конечно, попытался отвести меня в сторону, но я рьяно оттолкнул его, крепко вжимаясь конечностями в свою изреченную позицию..

— Раз так.. — Алекс мельком посмотрел на Джека, а после, махнув тонкими нитками губ к острому подбородку, с безразличием опустил оружие. — Сами его отвезите в больницу или куда еще..

Он лениво, теперь относясь совершенно индифферентно ко мне и пленнику, зашаркал ногами в сторону, не проронив больше ни слова. Я тем временем тихо выдохнул, стараясь бесшумно выпустить скопившийся воздух, а потом решил осмотреться. Взор мой оглянулся сначала на Богова, лицо его все неизменно, подобно изваянию из самого крепкого камня, не провозглашало ни одной эмоции свету. После я перевел взгляд на Макса, растерянно собирающего обладание над разумом с бледным лицом, и только потом, вывернув глаза вниз, я заметил, что Майер ножом разрезал хомуты связанных рук узника. Теперь он точно избавлен от смертельной участи, естественно, подумалось мне..