Евгений Никитин – За темнотой моих век (страница 21)

Молодец послушно кивнул своей коротенькой гривой и двинулся дальше, сопровождаясь семенящим позади мужичком… Разгоряченный Макс выдавил из себя второй тост сразу же после сокрытия за дверьми постороннего, не столь длительный, конечно, нежели первая речь, и, поспешно выпив, двинулся к выходу приглашая меня за собой.

На пороге заведения нас встретила толпа юношей, которые успев до нашего прихода незамедлительно отогнать подальше от входа свои тонированные в круг железные коробки, уже ярко и с энтузиазмом что-то втолковывали своему другу Самохе, но с появлением меня и Макса собрание у врат кафе быстро утихло. Тогда я насчитал одиннадцать человек — крепких на вид ребят с семнадцатью и восемнадцатью прожитыми годками на лицах.

— Говорят, ночью их типы подрезали жёстко, а потом еще и толпой замесили, — доложил Самоха, поглядывая то на меня, то на Макса. — Четверо вон только с травмпункта вышли..

Он кивнул на разбитые физиономии некоторых ребят, а после, как будто по его одобрению, начался кромешный галдёж всего стада. Они, каждый без исключения, начали что-то говорить, доказывать, демонстрировать синяки, объяснять мелкие и никому не нужные подробности своих злоключений ночных. Быстрый, такой глупо рожденный энергичный гомон в их речи резал нам слух, и Макс, подняв ладонь, тем самым обозначив им стоп, произнес безразлично, без какого-либо ораторства.

— На будущее вам совет: выберите того, кто будет слово молвить от лица всех, — мы с Максом закурили по сигарете, и он продолжил. — У стаи должен быть вожак, а у вас пока получается только стадо без лидера..

— Кто такие были в курсе? — Я задал вопрос, высоко подняв в сторону парней свой подбородок.

— Когда мы сказали, что двигаемся от имён Бородинских, они ответили, что под Измаилом ходят и никого не боятся.. — Из глубины волнующей массы вышел среднего роста парнишка, самый незаметный из всех.

— Узбеки беспределят, значит, — задумчиво сощурился Макс и скрытно отвел Самоху чуть в сторону. — Что за бойскауты?

— Диски крутят на районе, у Романыча на сервисе по тихому сливают, мы долю имеем свою, я ж говорил тебе ещё, когда ты вышел.. — Роптал свой ответ Самоха.

— Много имеем? — Макс, взвешивая ситуацию, пожалуй, задал для себя главный вопрос.

— Двести-триста в месяц, — увидев потухший интерес Кота в глазах после услышанных сумм, Самоха более быстрым говором зашептал, уверяя его. — И так половину отдают с достатка, Макс, да они свои, в любой момент подпишутся под любое движение… Сам же говорил, преданные люди всегда нужны..

— Уговорил, — Кот прилежно выкинул недокуренную сигарету в мусорный бак, стоявший в паре метров от него, и, вернувшись ко всем, изъявил. — Проверим преданность юных мужей.. — Но, повернув голову на бок, он вновь обратился к Самохе. — Зови всех, самое время разогнать кровь в жилах..

— А что делать-то нужно? — Воскликнул тот парень, выбравшийся совсем недавно из-за спин своих друзей.

— Преподносить себя и своих близких выше врага, — ответил Макс с некой ухмылкой вседозволенности, которую я почувствовал так близко впервые. — Будем наказывать прозябающих южан за самонадеянность и неподъёмную высокомерность..

Молодцы безусловно в тот же миг обрадовались и завопили во все горло, заряжаясь энергией друг друга перед боем, которого не должно было быть в нам известной Вселенной… Вой, визг и рычание одним единым повышенным децибелом врезались в уши острой струной и наполнили слух суматохой, дополняя и без того безудержную картину скачущей от невероятной воодушевленности толпы, реактивно реагирующих юношей..

Глава 12

Процветающая чайхана в нескольких кварталах от нас разверзлась в гостеприимных объятиях перед нашим крупным налетом и тут же, в полноте от горечи поражения, с досадой захлопнулась, уничтоженная изнутри до самых мелких деталей..

Из нас тогда никто не остался в стороне. В тридцать две пары яростных кулаков мы ввалились в эту столовую и без каких-либо объяснений начали избивать южан, по мере возможности сокрушая столы, стулья, кресла, диваны, разбивая посуду и уродуя интерьер… Наконец, добравшись до последней шеренги защитников этой харчевни, в число которых входил и ранее упомянутый, забаррикадировавшийся на кухне Измаил, мы начали штурм, ломая дверь, скрывающую хозяина заведения и по совместительству негласного руководителя маленькой ячейки узбекской диаспоры..

— Выходи, Измаил, — указательно выговорил Макс, наблюдая, как молодые по очереди пытаются вышибить дверь плотными ударами своих ног. — Копы, которые тебя крышуют, сегодня заняты и, очевидно, не приедут спасать тебя..

— Чего ты хочешь, шакал?! — С той стороны деревянной преграды послышался грубый мужской голос, высокий тембр которого злостным басом пробился сквозь бетон стен и закрытую дверь.

— Наказать тебя, крыса фараонова! — Жестокосердный тон Макса вырвался парно с подобием рычания зверя, превышая децибел стука громких ударов ног, безустанно таранящих проем раз за разом. — Или я сломаю твоих доходяг, или ты выходишь и несёшь ответственность за своих уродов!

Спустя полминуты, конечно же, Измаил вышел. Большой мужчина с широкими плечами, возрастом уже прожитых тридцати пяти лет, не без сопротивления был повален на пол нашими юными подопечными, которые, будто гиены напавшие на льва стаей, сокрушили дух его непокорности своими ударами, летящими со всех сторон.

Несколько минут они точечно прыгали у него на голове, избивая уже кровавую массу, безумно и беспощадно вкладывая всю силу в увечья, пока Макс командирским басом не прервал неминуемый смертельный порыв..

— Стоп! — Скопище гиен разошлось, в тот же миг послушно сделав по несколько шагов назад от поверженного зверя. — Если ты работаешь с копами, то ты ниже нас по достоинству, — Макс сел на корточки возле еле открывающего на него свой единственный оставшийся глаз Измаила, чьих эмоций было невозможно распознать из-за пелены крови и немыслемых рассечений. — И поэтому ты должен уважать любые авторитеты, коими для тебя являются даже эти молодые ребята, которых вы ночью жестко и по беспределу избили… Я сделал с тобой то же самое, чтобы ты на своей шкуре испытал несправедливость… Ведь все познается только лишь на собственном опыте, — Кот уничижительно сплюнул перед ним, а после поднялся, чтобы уйти. — Прекращай работать с копами, и возможно, такое больше не повторится..

Мы покидали это место не спеша, останавливаясь на парковке, чтобы перекурить произошедшее и успокоить ещё бушующую кровь, предусмотрительно зная, что вся полиция города стоит на ушах из-за той ситуации, случившейся в первой половине дня, и никто явно не отзовётся на вызов в одну из забегаловок, относящейся больше к базе узбекской криминальной семьи, чем к ресторану для обычного населения… Мы были раскрепощены до самых костей в тот день, свободные в действиях и вольные в думах..

— В такие моменты люди теряют самоконтроль; эти две парочки, безнаказанность и своеволие, не имеющие границ насыщения, окрыляют так сильно, что тебе кажется, когда ты иллюзорно паришь в небесах, что мир становится меньше, что он уже у твоих ног, такой сверху казалось бы крохотный, безымянный и до бренности всего сущего слабый.. — Я увлеченно вел речь и, не замечая за собой, то складывал широко расставленные пальцы веером вместе, то взахлёб жестикулировал ладонями вверх, изображая яркие полеты в облаках, как в описании слов, то с неким азартом покачиваясь в кресле вперед и назад, рассказывал о жестокости и насилии, с крадущейся улыбкой на лице, странной и не сочетаемой с содержанием кровавых историй. Но, закончив отдельно взятую мысль, я шутливо обратился к нему, этому никак не желающему заснуть лекарю душ. — Ну как вам? Бодрит в два часа ночи?

— Скорее ужасает, Ник, — глаза его были снова мрачны и причудливо щепетильны со мной, они хоть и пытались скрыть, но все же во всю полноту чувств соболезновали моему безразличному лику. — Вы же понимали, что эта одухотворенность может как возвысить вас, так и ударить в спину..

— В большинстве случаев люди быстро привыкают к хорошему результату, и мы, разумеется, были такими, — уже с горечью, что мигом обхватила мои голосовые связки под свои узда, я прошептал. — И нас, как и это большинство, опалило на самом пике..

После событий в чайхане мы, естественно, уже с умноженным составом вернулись к торжественной церемонии праздной гулянки, и к вечеру, уже знатно набравшись алкоголя и объевшись трапезой досыта, многие из нас разъехались по домам. Но Макс и я сидели до последнего, пока окончательно не остались один на один в пустующем зале. Мы беседовали о жизни, о том, что могли бы сделать, чего достичь, какими средствами… Поднимая все более глубокие вопросы друг другу, пока нас, двух пьяных друзей, не прервали..

— Извините, — трогательная скромница-официантка, легким, боязливым голоском привлекла наше внимание, стоя у нас за затылками. — Там мужчина пришёл, просит вас позвать..

— Представился? — Спросил я, отыскивая в себе крупицы трезвости.

— Нет, — она опустила голову вниз, когда мы оба обернулись на нее. — Я испугалась узнать его имя, он… Его глаза..

Тут девушка подняла свое лицо к нам, которое действительно переполнял страх, проявленный ранее в голосе, и вовсе не мы были его нерушимым фундаментом. Я кивнул ей, дав согласие, что мы скоро выйдем к неизвестному гостю, и она также незаметно умыкнула в дверях, как и явилась.