Евгений Никитин – За темнотой моих век (страница 23)

— Давай, капитан, мы угоним эти машины, — влез я со своим предложением, заметив, что мой друг угасает от услышанных цифр. — Таким образом рассчитаемся с тобой..

— Нет, Ники, — голова его даже не повернулась ко мне, он лицезрел страх, написанный крупными буквами, в выражении эмоционального беспокойства Макса. — Люди, которые предоставляют информацию по этим машинам, не дадут вам добро на этот угон, так как они соратники Измаила… Сами понимаете, дело семейное, можно сказать… Поэтому я приду через два дня за своими деньгами, готовьтесь..

Продолжая держаться за челюсть, Буров приложил свой кулак к лицу Макса и чуть сдвинул его зависшую голову на бок легким движением, играючи доказывая свое превосходство над нами. После чего стремительным ходом он покинул наш далеко не радушный приют и, несмотря на скоротечность походки, все же двигался вальяжно, уверенно в себе шагая всем своим гнусным существом в будущее, которое для него самого светило так ярко, что напрочь ослепляло рассудок…

— Почему вы так думаете? — Руки врача были сложены на груди, а одна из них в приподнятом состоянии держала голову, опершись в подбородок.

— Он не видел никаких преград, сметая на своем пути все: мораль, ценности, уважение к жизни. Из бездушия была соткана его плоть, а разум спроецирован низостью, самыми гадкими поступками, насыщавшими его существование повседневно.. — Я трагично прикрыл глаза, уставшие за столько времени от этой комнаты, и тяжелым грохотом вымолвил. — Я многое видел: как копы пытают людей током, чтобы раскрыть мелкую кражу, как вминают невиновного ударами в пол, как опускаются почки от ударов дубинкой, а после распухают ноги из-за того, что жидкость не может покинуть организм в полной мере. Я, как казалось мне, познал всю низменность, всю омерзительность, на какую способен человек… Но Буров — это отдельная каста, таких, как он, не много, но они есть… Бесчеловечный класс существ, которые не несут наказаний, и нет им равных во зле… Нет им даже олицетворений из мира природы, ведь даже скользкая, склизкая змея, убивающая милого мышонка, более благородное создание, чем те, кто ходит среди нас под видом людей..

Глава 13

Тогда уже был поздний вечер, и все действо с Буровым происходило лишь под нашей личиной. Тогда упоительное одиночество упало неподъемным грузом на наши сердца, и оно, пропитанное сверху опустошением, да безысходностью, плотной смесью этого коктейля, отравляло нам воздух, нам, молча внимающим собственным думам. Тогда дьявол покинул нас окончательно, и мы, несколько десятков минут, совсем неестественно, уткнувшись в собственные сознания, восседали все за тем же столом. Только лишь девушка, робкая и, казалось бы, такая трогательная в своей манере стеснения, периодически прерывала гробовое наше молчание своими словами, которые с таким трудом вылетали из ее уст, что ей поневоле приходилось заметно краснеть.

— Ник, простите, но нам и вправду пора закрываться.. — Голова ее склонилась вниз, и, я отвернувшись от нарастающих мыслей, вернулся в пространство и время настоящего мира, вдруг осознав, что девушка просит затворить заведение и покинуть работу уже в третий раз к ряду.

— Да? — Я взглянул на часы, поднимая запястье к лицу. — Верно, оставьте нам ключи и идите с последним поваром по домам, мы, скорее всего, заночуем здесь..

Я достал из кармана пиджака пачку купюр и протянул одну из бумажек этой девушке, которая недоверчиво подняла на меня свой взгляд, светом миллиарда звёзд сияющих глаз и в момент взора на мое лицо ее зрачки расширились по всей радужной оболочке до небывалых масштабов.

— Не нужно.. — Нежный голосок трепетно отказался от вознаграждения, и я увидел улыбку, легкую, играющую в скромность со мной, милую улыбку, проецирующую маленькие ямочки возле уголков приподнятых губ.

— Это всего лишь поощрение за отнятое у тебя время, — я старался не замечать блеска темных зрачков, переполнявших ее от влюбленности, которая и была фактором той застенчивости, инстинктивно обладающей разумом в ней. — А время бесценно, и мои финансовые утехи — это лишь малая доля всего, что я могу дать тебе взамен упущенного часа твоей жизни..

— Не морочь девушке голову, — Макс, постукивающий пальцами по столу, будто играя на клавишном инструменте, влез в наш диалог. — Ты не видишь, это прекрасное создание тает от твоего лика, как последний снег под весенним солнцем, ей явно не твои деньги нужны..

— Нет, нет, вы.. — Она схватилась за купюру, протянутую мной, в целях скрыть и так всем троим теперь известный порыв. — Я всего лишь хотела спросить… Узнать, есть ли у вас девушка, Ник… Вы… Ты мне нравишься, уже давно..

— Неужели? — Я галантно поднялся перед ней на ноги, чтобы девушке не было так неудобно открывать свои назревшие чувства в присутствии нас — двух негодяев. — Тогда скорее беги домой, отдыхай, а завтра увидимся и обязательно сходим куда-нибудь вместе..

Я поцеловал ее руку, и милое личико совсем покрылось румянцем, таким нетронутым, чистым, что, завидев прекрасную кожу, мне и вправду хотелось поверить своему обещанию о завтрашней встрече. Девушка, порхая природной привлекательностью, убежала из зала и, кинув на меня издали еще один поедающий взгляд, вмиг скрылась за болтающимися на петлях затворами кухни.

— Да уж, чем только ты цепляешь этих юных красавиц, — Макс рассмеялся, немного позабыв о ситуации с непомерным для нас долгом. — А она и вправду хорошая, присмотрись к ней… Пора бы тебе уже найти даму сердца..

— Тебе самому столько, сколько и ей, — я, конечно же, вспомнил про Олю, когда речь зашла о любовных делах; сообщения от нее висели непрочитанными у меня в телефоне уже несколько суток. — Поэтому не лечи меня такими непонятными еще для тебя темами..

— Молчу, молчу, старик, — он снова рассмеялся, так по-мальчишески, энергично, что я видел, как его уставшие от поисков ответов глаза отдыхали в эти короткие минуты, но все же толика безнадежности проскальзывала мимолетной удрученностью в них, и когда звон колокольчика входной двери вновь прозвучал истошным звоном, Макс вмиг сделался серьёзным, возвращаясь сознанием в тело взрослого мужа. — Мы закрыты.

Но высокий, черноволосый парень, никак не заметив препятствия в словосочетание, высказанном Максом, продолжал двигаться к нам твердым шагом, в себе уверенного человека. Без объяснения своего визита бледный паренек, на вид чуть больше двадцати лет, сел за наш столик, а точнее свалился на стул и уставился на Макса. Спустя какое-то время уязвимое для нас молчание было прервано мной, и я тоже водрузился на стул, ровно между Максом и неизвестным.

— Если Буров хочет нас запугать, — мне пришлось достать пистолет Макарова и грузно положить его на поверхность стола. — То это никак поспособствовать возвращению долга не сможет.

— Дэнис Уильямс, — наглец протянул мне свою руку, жилистую и могучую, что я памятно усвоил, когда он крепко сжал мою ладонь, а потом гость повторил ритуал мужского приветствия с Максом. — Мой визит связан с желанием моих боссов и по совместительству друзей.

Глаза мои чуть не ускользнули внутрь, когда я вспомнил ранее звучные его фамилию и имя, когда понял, кто его прислал, когда осознал, что за один вечер жизнь рушилась под откос, набирая скорость нашего падения с каждой секундой… Мы летели вниз, едва воспарив к слепящему солнцу..

— Джек Ричард Богов и Алекс Рикард Лукаш просят вас явиться по заданному адресу в назначенный час, — он проволок по столу визитку и остановил движение руки в самом центре, а после вскочил, как ошпаренный. — А по поводу Бурова можете забыть, завтра для вас он будет уже не актуален… Доброй ночи, господа..

Многозначительный взгляд этого человека окинул взором зал, и, широким голосом оратора сказав последние слова, он удалился так же скоротечно, как и возрос перед нами. Не помню я первых эмоций Макса из-за пелены на собственных очах: слезы это были или помутнение рассудка, свойственное человеку, уже заведомо приговоренному к смерти, не знаю… Но разум терял контроль над ситуацией, я расплывался в пространстве и следом тонул под гнетом отчаяния, затопившим мою черепную коробку. Не помню, как официантка и повар покинули кафе, оставив нам сцепку ключей, не знаю, что говорил я на прощание этой милой девушке, ютящейся подле меня, не виделись ретроспекцией и минуты того времени, когда мы с Максом остались одни, настолько глубоко мне пришлось погрузиться в свое душевное отражение, примеряясь в этой толчее отчаяния с неизбежным ощущением, созревшей наконец под летним солнцем, смерти..

— Вот и все, Ники, — умерщвленный голос Макса, спустя неопределенное время, вывел меня из пресловутой прострации, и я кинул на него свой отравленный сожалением взгляд. — Конец.

Он вытащил пачку сигарет из кармана пиджака и трясущимися пальцами выудил из коробочки табачный сверток в одном экземпляре. Я повторил то же самое, и мы закурили, пряча сырые, потухшие глаза в плотном дыму друг от друга.

Шутка ли жить вне закона и самому, только лишь самому отвечать за все перед миром, шутка ли быть солдатом, воюющим с системой, с устоями этого общества, быть независимым от них, быть всегда одному? Насмешка ли это судьбы, умирать молодым, погибать без любви? Неизвестно мне ничего, и нет у меня ответов, да и никто не сможет объяснить всех тайн мироздания, даже создатель, если, конечно, он существует… Но мир для меня с его ценностями, навязанными какими-то людьми, всегда будет врагом, и не побегу я от смерти за помощью к этим несчастным, коих мнение из-за большинства считается верным… Нет, я побегу в объятия смерти и только, лишь бы она оказалась не подобной этому социуму, окружающему нас плотным кольцом, лишь бы эта старуха не имела всех этих повадок, тех лизоблюдств, тех лицемерных масок, пропитанных фальшью поганой, тех убогих, разлагающихся от смрада всепоглощающих чувств всепонимания, мнимой любви и терпения… Пусть она будет настоящей и искренней, пусть не будет в ней той синтетической дряни внутри, и тогда обниму ее я и уйду в вечность с покоем на сердце..