Евгений Никитин – За темнотой моих век (страница 20)

— Здесь? — Я оторвал голову от мягкой спинки и раскрыл на него вопросительный взгляд.

— Именно так.. — Его глаза блеснули тогда, или мне показалось, не имею никакого представления, но в конце концов я решил, что это середина ночи сыграла с моей мнимой фантазией недобрую шутку, и, упав головой обратно, я вернулся к миру, спрятавшемуся памятью за темнотой моих век…

Кафе, где мы решили собраться всей компанией после сбора урожая, молча стояло на ногах, когда мы с Алексеем вторглись в их, чем-то сильно привлеченное сознание. Посетители, официанты, наши ребята и даже сам Кот решительно настроили взгляды на события, передаваемые новостным репортером по каналу ТВ. У всех, без исключения, на лицах была лишь одна эмоция — шок… Раскрытые рты и неморгающие веки застыли над передаваемыми картинками с экрана телевизора, неукоснительно висящего над стойкой бара..

— Мальчишку убили, — прошептал я на ухо Максу, когда зрелище сбавило накал и колонна двинулась. — Застрелили на недостроенной парковке.

— Спецназ даже не останавливает их, смотри, — Кот с незакрывающимся ртом выказывал свое удивление, положительное оно было или отрицательное, понять было трудно. — Фантастика..

— Они играют на слишком высоком уровне, — я положил свою руку ему на плечо. — А я говорю тебе о нашей бренной жизни… Убили того парнишку… Мошенника из даркнета.

— Я услышал, — твердым голосом уверил меня Макс, продолжая изучать кадры новостей снующими глазами. — Клим отдал его федералам, а возможно, они сами забрали… Смерть в таком случае — многовероятный исход опасной жизни..

— Вот по поводу Клима нам и нужно с тобой поговорить.. — Я похлопал друга по плечу, а потом вместе с Лехой двинулся к кабинету.

Через несколько минут ожидания Кот, словно на кураже, ворвался к нам и с какой-то полоумной миной подошел к стене, откуда бахвально достал деньги из небольшого сейфа в шкафу. Лицо его сияло, как полная луна на безоблачном ночном небе, оно было чем-то безгранично воодушевленным, но и в то же время передавало некое неудержимое безумие.

— Мне кажется, Богова скоро прижмут, — он все хлопал пачками денег о поверхность столика и говорил. — Никому не дано безнаказанно ездить с целой армией отморозков за спиной, да и вы видели, как его избили, лицо перемололи в мясо..

— А может, фактор армии за спиной и является причиной безнаказанности? — Я приподнял одну бровь в сомнении такой яркой и преждевременной радости.

— Никакая армия не спасёт, если федералы возьмутся своей мертвой хваткой за их мягкое место! — Кот со звоном полной и безоговорочной победы в навыкат груди продолжал убеждать меня в своем умозаключении.

— Будь по твоему, — не стал я спорить с человеком, у которого радость, пусть и столь низкая из-за злорадства, не всегда проявляется так красочно, даже в обычные дни. — Это что?

— С таджика выбили, — он вновь стал поднимать деньги со стола и шлепать их обратно. — Еще одним дилером меньше… Ох, как он скулил, Ник, ты бы слышал эти звуки опустошенной падали..

— У нас тоже примечательные слезы были.. — Мы с Лехой достали свои, так выражусь, заработанные пять миллионов и шлепнули их подобно Максу на стол.

— Я Святу нос на бок положил, — Лёха демонстративно выдернул ногу вперед, персонально для Макса, во всех красках на лице, в самых мельчайших подробностях описывая свои действия. — Свят, конечно, законченный кретин, народ травил многие годы, но вот объясни, почему он считает, что Клим сдает копам или федералам людей?

— А ты думал, криминальный мир способен существовать без контроля? — Макс собрал в охапку с десяток пачек денег и, покидав всю кучу в сейф, с подначиванием вопросил. — Его контакт с силовиками вызывает у тебя диссонанс?

— Чего? — Леха моментально выдавил злобное лицо от непонимания. — Законник..

— Обожди, — я прервал набирающую остроту, очередной экспрессии моего беспокойного друга. — Да плевать на его контакты с копами, прокуратурой, федералами, но подростка убили сегодня, пойми, границы у всего должны быть..

— Моральные ценности ваши затронули? — Запрятав провокационные нотки, Кот стал отвечать отлаженным голосом, спокойным и равномерным, раскладывая для нас с профессорской выкладкой все эквивоки неприкаянной жизни. — Да, законники новой формации частенько пренебрегают моралью, все они занимаются наркотиками, их транспортировкой, фасовкой, сетью продаж, и все это происходит под пристальным присмотром федеральных служб, которые сами же и наживаются за счет этого в большей мере… Да, жулики нарушают собственные традиции, они женятся, заводят семьи, имеют детей, владеют легальным бизнесом, контактируют с полицией на равных, а чаще даже выставляются ниже копов и остального отребья… Но таков изменившийся мир, и с миром меняются и устои, казалось бы, нерушимые, как советская сталь, но это всего лишь казалось… Я, лично для себя, делаю все по-старому и трепетно почитаю изначальный формат… Поэтому мы не работаем с наркотиками, проституцией, не общаемся с копами и не убиваем людей..

— Что будет, когда тебя коронуют? — Задал ему самовытекающий вопрос я.

— А ничего, Ник, — он улыбнулся мне одной стороной своего лица. — Будем жить, как и раньше, никто из апельсинов или переобутых воришек не сможет мне предъявить за соблюдение изначального устоя, также, как и сейчас никто ничего не способен сказать против… Мы прежде всего за себя должны ответ держать, а то что кто там не чист это их дело, пусть им по глазам совесть и бьет..

— А если Климу приспичит нас сдать?! — Выпалил Леха, все таки не удержав в себе пыл.

— Ты только не складывай больше эти слова в одно предложение, — Макс подошёл к своему другу поближе. — Иначе кто нибудь посторонний услышит, доложит и голова слетит с плечей твоих… За слова всегда нужно ответ держать, они порой весомей всех прошлых действий..

— Закончил воспитательный процесс? — Прошипел недовольный Лёха.

— Почему тебе всегда не нравится, когда тебя тыкают в твою прямолинейность? — Макс злобно подмигнул ему и вновь улыбнулся одной стороной лица, но лукаво, с подстрекательной подоплекой.

— Может, мне просто не нравятся увертливые засранцы?! — Недвусмысленно намекнул Лёха, огрызаясь в запале, от чего напряжение возросло, и они оба сдвинулись друг к другу вплотную.

— Пошли за стол, парни ждут, — я клином встал между ними и, толкнув Леху в сторону к выходу, пригласительно замахал рукой Максу. — Идем..

Несколько длинных стеллажей, приставленных бок о бок друг к дружке, уже были накрыты белыми скатертями в соседнем зале, идущем по счету вторым, на сегодня совсем закрытым для всех посетителей. Белые полотна с узорами разных цветов прижимали тарелки, салатницы, стаканы и рюмки, наполненные разнообразной едой и напитками. Блестел хрусталь, сияло серебро, изысканно между ними располагался фарфор, и на всем этом фоне меркла и тем паче выделялась краска единичной керамики, когда восемнадцать наших друзей минут десять как расселись за этим празднеством и, рьяно обсуждая произошедшие события, не заметили нашего пылкого появления.

— Приветствую всех, кто здесь по блату, — басовито промолвил Кот, на что масса отреагировала добротным смешком с не менее легким тембром в голосе. — Давайте, братья, выпьем за то, что это лето хоть и было беспокойным, трудным и валидолом замазанным, но все-таки в конце концов и плодотворным… Мы хорошо заработали и пополнили не только общее законников, но и свое собственное… Зимой голодать не будем, а все почему.. — Он посмотрел на меня первым, а потом обвел отеческим взглядом всех остальных людей за столом. — Потому что за трудностями всегда стоит успех… Так выпьем же за вместе пройденный путь преград, радуясь немалой наживе..

— Будем! — Прокричал Юра с другого конца, и в одноголосье, его слово повторили все мы.

Рюмки и стаканы осушились с жадностью или, может, с долгожданностью данного пиршества, но факт оставался фактом и мы расселись, начиная закусывать крепкий алкоголь. Кто чем, но я выбрал бутерброды самого простого рецепта с черной икрой. Мягкая булка багета, измазанная сливочным маслом, поверх которого плотным слоем лежала икра, волнистой нежностью заполонила мой рот, и я уже был подготовлен к процессу, введенной неведомой силой русским людям традиции распития второго стакана, который наполнялся практически сразу же после выпитого первого раза.

— Максим, Максим, — пухлый мужичок, невысокого роста, с уже блестящей проплешиной на затылке, влетел к нам в зал и, пыхтя лёгкими, покорно промолвил. — Я прошу прощения, что отвлекаю, но там вас ждут у входа молодые люди..

— Пусть ждут, — Макс, не обращая никакого внимания на любезное и, наверное, боязливое отношение хозяина этого кафе, продолжал уплетать какой-то салат из морепродуктов. — Кто такие?

— Не знаю, вас просят, стоят нахалы прямо у входа на своих Жигулях, три машины насчитал, людей отпугивают, ну честное слово.. — Тараторил он, все время вытирая вспотевший лоб какой-то салфеткой.

— Это мои, Кот, — опознал незваных гостей Самоха, самый молодой из группировки, и если припомнить возраст для точности, на тот момент ему исполнилось лишь восемнадцать. — Ребята с района, сейчас узнаю, что да как..

— Они у тебя бессмертные?! — Макс хлопнул кулаком по поверхности стола и тем самым затормозил быстро идущего Самоху к выходу. — Это заведение под нами, знать должны, что являться в таком грубом формате сюда нельзя, доведи!