Евгений Нетт – Лекс. Книга 3 (страница 13)

«Поэтому для сохранения тайны порой лучше что-то, да озвучить».

— Но, Алисия, всё это тебя касается лишь отчасти. Недостаточно для того, чтобы ты плохо спала или чрезмерно беспокоилась из-за произошедшего. Тебя и твой конспект использовали просто потому, что ты была защищена хуже, чем кто-либо из моего окружения…

— Это формальное рассуждение должно как-то меня успокоить? — Алисия вздела бровь, а в её голосе неожиданно прорезался несвойственный её мягкости едкий скепсис, соседствующий с прорезавшимися прямыми, как топор, формулировками. — Лекс, если ты думаешь, что я сейчас выдохну, скажу, что раз мне ничего не угрожает, то и ладно… То ты сильно ошибаешься.

Я чуть понизил голос, предварительно вновь убедившись в том, что лишних ушей в округе не прибавилось:

— Нет, это не должно тебя успокоить. Тем более, что угроза всё-таки есть. Но я бы предпочёл, чтобы ты услышала мою точку зрения из моих же уст, а не довольствовалась догадками, — я выразительно посмотрел на девушку. — Я рад, что мои опасения оказались беспочвенными и ты… не расклеилась.

«Дипломатично сказано — сам себе поражаюсь, что б меня!».

— Угроза есть… — Алисия задумчиво повторила мои же слова, не услышав или просто проигнорировав сомнительный комплимент. — Кто-то использовал мои записи не потому, что во всей академии не нашлось клочка бумаги. Логично…

— Это было заявление о намерениях, — подтвердил я. — Поэтому мне нужно, чтобы ты была особенно осторожна, Алисия. Ещё более осторожна, чем сейчас. Не ходи одна, особенно вечером. Обо всех странностях не стесняйся сообщать кому угодно — охране, преподавателям, мне, любому «человеку в чёрном». Безопасники уже в курсе, что ты — потенциальная цель, и они будут присматривать…

— Как за приманкой? — в голосе девушки промелькнула горечь.

— Как за рычагом давления, — поправил я. — Ты — буквально единственный человек из моего окружения, с которым я много общался в прошлом. Рядом со мной в принципе не так много людей, через которых на меня можно надавить. А уж в черте академии — раз, два, и обчёлся. Шанс, что наши враги действительно попытаются «демонстративно покарать» одного не в меру ретивого Лазаря, невелик, но он есть. Поэтому ты будешь под защитой. Не самой явной и не бросающейся в глаза, но более чем реальной. Уж поверь моему опыту.

— Эта защита уже не раз допустила промашки, Лекс, — Алисия сложила руки под грудью, вдохнув. — Но я всё понимаю и прислушаюсь к твоим словам. Правда.

— Спасибо, Алисия, — я улыбнулся, медленно и глубоко кивнув. — И… прости, что шлейф моих проблем добрался и до тебя. Я надеялся, что этого не случится, если мы будем держать дистанцию… но получилось так, как получилось.

Она покачала головой:

— Ты не виноват в том, что кто-то решил использовать меня против тебя. Мог ли ты сделать больше? Разве что как-то помешав поступить в академию… — Алисия вдруг хихикнула нервно, и смешок этот перетёк в грустную улыбку. — Хотя тебе достаточно было просто ничего мне не показывать там, в поезде. Без тех советов я бы просто не прошла практический этап экзамена, как абсолютное большинство простолюдинов…

— Ты недооцениваешь себя, — я поморщился. — Но… ладно, не будем сейчас об этом. Держись Терезы, Готье и остальных. И как-нибудь передай мне своё расписание. А лучше вообще заполни его так, чтобы…

— Чтобы время оставалось только на сон? — девушка впервые с начала разговора улыбнулась одновременно искренне и без напряжения. — Я и до этого старалась взять от учёбы максимум, Лекс. И сейчас сделала то же самое…

Девушка сунула руку в сумку, найдя там листочек с таблицей, кропотливо заполненной элегантным, почти каллиграфическим почерком.

— Возьми. Так будет проще понять, где я буду и когда меня можно будет найти, если вдруг что. Я всё помню и заполню заново за пять минут, не беспокойся, — лист перекочевал ко мне. — И иди, Лекс. Тебя ждут. Спасибо за беспокойство… правда спасибо.

Я сходу не нашёлся с ответом, а после Алисия уже развернулась, широкими, — для её роста, — шагами направившись к друзьям.

Мне оставалось только кивнуть и тоже вернуться к своим.

Когда я опустился на стул рядом с Эльзой, за столом царила почти осязаемая, порядком устоявшаяся тишина.

Лиза смотрела на меня с многозначительной улыбкой, не сулящей для моего душевного спокойствия ничего хорошего, а Виктор старательно делал вид, что его досмерти интересует содержимое лежащей перед ним рабочей тетради с девственно чистыми листами в клеточку. Не выделялась и Мариэлла, поправляющая манжету с видом столь сосредоточенным, словно от этого зависела судьба всей Империи.

И только Громов с присущей ему невозмутимостью действительно заканчивал заполнять бланк с расписанием, делая вид, что ничего, в общем-то, не произошло.

А Эльза… она сидела, выпрямив спину и сложив руки на столе перед собой. Её лицо казалось на удивление растерянным, на скулах играл румянец, а смотрела она «в никуда» — на абсолютно непримечательный стеллаж напротив.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, опускаясь рядом с Эльзой и переводя взгляд с одного лица на другое в тщетных попытках понять, что именно привело к такому результату. Мой разговор с Алисией? Едва ли. Кто-то чужой нас подслушивал? Тогда мои друзья вели бы себя иначе. Какие-то новости? Тоже не то.

«Проклятье. Я искренне ненавижу оказываться в ситуациях, когда ничего не ясно…».

— О, ничего особенного, — Лиза улыбнулась ещё шире. — Просто мы тут обсуждали кое-что…

— Лиза, — голос Эльзы прозвучал резко и хлёстко. Настолько, что этого хватило, чтобы унять пыл Громовой.

— Всё, молчу-молчу, — брюнетка вскинула руки в жесте сдачи. — Я вообще не из болтливых. И обсуждать щекотливые темы ненавижу. Дима, подтверди!

— Не впутывай меня в женские конфликты, — Громов даже головы не поднял.

Я же снова посмотрел на рыжеволосую аристократку, которая как раз обернулась, вперив в моё лицо взгляд, горящий от бушующих в её глазах эмоций. Мне моментально стало не по себе: она не злилась и не выглядела раздражённой, но и довольной её тоже назвать было сложно.

— Лександр Лазарь, — начала она тихо, — можно тебя на пару слов? В стороне. В коридоре.

«А ведь это даже не вопрос…» — промелькнула заставившая меня чуть улыбнуться мысль.

— Разумеется, — я встал, бросив короткий взгляд не на абы кого, а на Виктора. Тот не выдержал и хмыкнул, осёкшись под взглядом кузины.

«Что ж, по крайней мере, это не что-то плохое. Уже хорошо».

Мы отошли ко всё тому же окну, у которого разговаривали меньше часа назад. Эльза остановилась, сложила руки за спиной, перекатилась с пятки на носок и смешно задрала голову. Её лицо всё ещё пылало, но голос оставался на удивление ровным:

— То, что ты сказал за столом и перед тем, как уйти к Алисии. Это было… правдой? Или просто фигурой речи?

Я замер, нахмурившись и прокрутив в голове свои последние слова, что оказалось на удивление непросто сделать — слишком много всего обреталось в последние дни в моих мозгах, чтобы дословно помнить всё сказанное.

Но эту фразу я запомнил отчётливо.

«За это я тебя и люблю».

Слова, произнесённые легко и небрежно, так, словно озвучивались десятки и сотни раз до этого. И я даже не заметил оговорки, саботировавшей моё намерение не сближаться с девушкой слишком сильно и слишком быстро — до того глубоко задумался.

«Альтаир, ты старый идиот, умудрившийся признаться в любви между делом. Целое событие для молодой девушки, прозвучавшее в процессе обсуждения расписания и исходящей от террористов угрозы. Просто замечательно!».

— Это правда, — сказал я, ни разу не покривя душой. — И… я не планировал говорить это так. Вообще не планировал это озвучивать в ближайшие месяцы, Эльза. Но это не ложь, не преувеличение и не оговорка…

Она молчала несколько секунд, прежде чем медленно, старательно сдерживая себя, выдохнуть. Её плечи опустились, а в голосе наконец-то прорезалось ехидство.

— Ты выбрал не лучшее время для таких признаний, — тихо сказала она, вздохнув. — Вокруг нас творится непонятно что. Террористы, диверсанты, волнения в верхах, интриги, Имперская Безопасность, желающая, но неспособная запихнуть по микрофону в каждый уголок… И ты, Лександр Лазарь, говоришь мне это сейчас. Ровно тогда, когда твои и мои враги этим всем воспользуются с превеликой радостью…

— Я понимаю, — я взял в руку её пальчики, слегка сжав. — Вокруг нас действительно слишком много всего того, что мы никоим образом не контролируем. Слишком много угроз и неопределённости. Но что-то мне подсказывает…

«Опыт, Лександр, опыт. Тот самый, на который ты не можешь больше ссылаться».

— … что-то мне подсказывает, что ничего не успокоится ни сейчас, ни через месяцы или годы.

Эльза поджала губы, сжав мою ладонь в ответ:

— Ты противоречишь сам себе. Сначала говоришь, что не планировал этого говорить. А теперь — что тянуть нет смысла…

— Жизнь в принципе штука противоречивая, — улыбнулся я. — И одно другому не мешало, ведь я колебался.

— Пф-ф, — девушка фыркнула, мотнув головой. Но на этот раз это было сделано без раздражения. — Я тоже тебя люблю. Раз уж ты решил быть честным, то и я скажу прямо. Я люблю тебя, Лександр Лазарь. Мне страшно от того, как быстро это произошло, но я не собираюсь отступать. Понял?

— Более чем, Эльза. Более чем… — Я притянул её к себе, и Эльза податливо прижалась ко мне, словно кошка, спрятав лицо в моей груди.