Евгений Морозов – Долгая машина (страница 4)

но она запомнилась, как молитва, говоримая искренне в трудный час. Средь других играющих инструментов так она тянула свою струну… Так про жизнь крутила, как киноленту, затяжную, злую, мою вину… Что звезда из глаза скатилась скупо, словно всё простилось, и понял я: этот свет скрипичный, природа звука — это есть твой голос, душа моя… О, убийца словом и посторонний обитатель улиц, жилец домов, почему же хору таких гармоний ты давно созвучен среди шумов… Гордецу до смерти и жизнелюбу — деревянный зал, тишину-погост, где Господь скрывался в готичных трубах, где заплакал я, – оказался прост…

Описание поцелуя

Силой травы, прорастающей асфальт, глупостью реки, сталкивающей суда, неотвратимостью мудрого утра — я целовал тебя, загнанную в смех… По твоим уступам, овалам, земляничной мякоти, обнимая запах отвечающего тела, я задыхался наверх, торопя дыхание, вжимался в тебя обезоруженным зверем. Ты – превращалась в дикую сладость, васильковое поле, капли на струнах, в опьяняющие глаза, темнеющие близко, ты звенела в ответ понятливой нежностью. В тебе, открытой, как детская книга, я ходил и читал не сказанные слова: «Милый», «Любимый», «Я без тебя не могу» — средь будничных фраз и междометий… Всё это мелькало, всё это то́, чего человек устыдится, как слабости, чем назовёт по имени чувства, меняющие жизнь, не дающие выбора. В твоей стране зачёркнутой нежности, исправленной любви, многоточий взгляда так много вежливых умных страниц, где тебе удаётся не плакать одной… Не плакать вдвоём, не плакать со всеми, не плакать со мною – влившимся в губы, говорящим, как нет ничего, как это похоже на сон, забывшийся прежде… Тело твоё, которое я чувствую горячими прикосновениями сквозь одежду, его изгибы, его волнение — с приветливой силой оно отвечало… С горечью инея, усыпляющего траву, с живостью судна, затёртого во льдах, с выживанием на ощупь среди темноты — ты длилась, плавилась, прекращалась… И странно отпрянув, как будто в игре, смотря друг на друга детским испугом, мы дышали с улыбкой, и я видел близко твоё тепло, твоё желание…

Поезд виноватых

В долгом поезде куда-то ехал са́мою весной, видел – с видом виноватым люди ехали со мной, ели суп из бич-пакетов,