Евгений Мисюрин – Свои и чужие (страница 37)

— Да… от снега я бы не отказался. Хоть на неделю, на лыжах покататься. Так. А я-то тут при каких делах?

— А с вами, гражданин Сухов, вообще всё непонятно, — Роман, вроде бы сказал это со смехом, но взгляд при этом был профессионально-заинтересованный. — И в записях Семёнова, и в докладе Боброва указано, что ты, мил человек, экстрасенс. Будто бы всё живое чуешь на несколько вёрст вокруг.

— А! Вон, ты о чём. Есть такое. После воздействия шаманки Вуду у меня действительно кое-что открылось. Чувствую эфиропотоки…

— Именно так Семёнов и писал.

— …и живых существ. Когда сюда плыл, даже локатором на судне работал.

— Вот! — Ясень поднял указательный палец. — Поэтому я прошу тебя помочь в поисках. Там джунгли, с вертолёта особо не разглядеть. Да и опасно — пустят какую-нибудь «Иглу», и ку-ку, Гриня.

— Ладно, понял. Нечего меня агитировать. Когда идём?

— Отправление в двадцать шесть ноль-ноль. В двадцать пять тридцать надо быть у северных ворот.

В отделении, задействованном в операции, были только наши — старые знакомцы из прошлой жизни. Всю дорогу делились воспоминаниями, болтали. Бойцы то и дело поправляли амуницию или оружие, кто-то трепался ни о чём, кое-кто поминутно ел или пил. Было заметно, что все нервничают. Это и неудивительно, идти в неизвестность, в джунгли, которые и сами по себе — очень опасное место, так ещё и на неопределённое число противника. Я прихватил с собой Ремингтон, который замечательно послужил против пиратов, и Хеклер-Коховскую четыреста шестнадцатую. У остальных были, как на подбор, АК сто третьи, многие с подствольниками, и только у Романа из подмышки торчала характерная труба Бизона. Наконец, остановились, услышали долгожданный приказ «К машине», и, слаженно, не толкаясь, высыпали из бронированной двери «Тигра-М». Я впервые передвигался на подобном автомобиле, и к концу поездки настолько впечатлился, что уже подумывал, как бы заполучить такой аппарат для себя, любимого. Ну и что, что жрёт много, зато даже в задней части можно ехать с относительным комфортом, и не разбирая дороги.

Пацаны привычно построились в шеренгу, перед строем вышел Роман, и поманил меня пальцем.

— Отделение!

Ребята замерли.

— Если кто не знает, представляю вам Струну, нашего проводника. Берегите его.

— Струна, ты здесь бывал что ли? — кто ж ещё, как не Злобный. Вот ведь язва.

— Разговорчики! Согласно записи в личном деле, Струна обладает сверхчувствительностью.

Злобный собирался ляпнуть ещё что-то, но я успел раньше. Быстро включил в голове песню мамбы, осмотрелся внутренним зрением, и заметил:

— Кстати, на четыре часа скопление живых существ. Судя по эмоциональному фону, люди. Человек десять. Дистанция, километра полтора.

— Отделение, согласно штатному распорядку, становись! — Скомандовал Роман, и я мухой нырнул перед пулемётчиком, как и положено в нашем взводе снайперу. Но меня со словами «Веди, Сусанин», вытолкали вперёд.

Добирались долго, не меньше двух часов. Всё-таки джунгли, а не шоссе. Приходилось искать обходные пути, прорубаться сквозь лианы, и даже обходить опасных зверей. Лишние стычки нам сейчас были совершенно ни к чему. Я уверенно вёл отряд, не нарываясь на змей и хищников, подсказывая повороты, предупреждая о ямах. Наконец, даже самые закоренелые скептики заговорили в том стиле, что «А ничего Струна, могёт».

За двести метров до цели остановились, проверили снаряжение. А я попутно просканировал группу зданий, прятавшихся за густыми зарослями. Оказалось, я ошибся в определении количества. Противника было не десять человек, а почти тридцать. Из них восемь — отдыхающая смена, восемь — бодрствующая, и восемь на четырёх постах. Два поста ближних, и два дальних. Один из постов — всего в сотне метров справа от нас.

Ближние и дальние посты находились в прямой видимости, что было очень плохо.

Всё это я рассказал, стоя с закрытыми глазами, прислонившись затылком к какому-то берёзовому фикусу. В том смысле, что ствол у дерева был белый, как у берёзы, а листья большие и мясистые. Я давно заметил, что в лесу моя чувствительность гораздо выше, если я прислоняюсь к стволу крупного растения. Для себя я называл такой способ антенным. Но ребята заметно впечатлились.

Солнце поднималось, так что воспользоваться темнотой не было возможности. Я решил рискнуть. По эмоциональному фону стоящих на дальнем посту, я уже понял, что караулят они давно, устали, да и глаз замылился. Поэтому мне захотелось провернуть тот же фокус, что и с охранниками возле пещеры — слиться с лесом. Сделав рукой знак «на месте», неслышным шагом двинулся в сторону поста, стараясь резонировать с колебаниями тех растений, мимо которых шёл. Кроме того, на всех доступных мысленных частотах я транслировал «белый шум» — то есть попросту ловил вибрации окружающих объектов и передавал их во все стороны.

В своих стараниях я прошёл прямо под носом у патрульного, развернулся и точно так же добрался до места расположения отряда.

— Ты куда пропал? — встревоженно спросил Роман.

— Как это выглядело со стороны?

— Удивительно. Шёл-шёл, и вдруг тебя нет. Вообще.

— Значит, получилось. Давай я ещё одну штуку попробую.

Рома кивнул, и я начал внушать ему желание связаться со мной по рации. Точно так же, как когда-то уговаривал варана вылезти из-под машины, или убеждал рогатого ягуара, что я камень. Прошло около минуты, и Роман не сознавая, снял с разгрузки рацию, потом посмотрел на неё и повесил обратно. Секунд через десять опять снял, нажал кнопку передачи, отпустил, и вновь вернул рацию на место.

— Ясень, что чувствуешь?

— Вроде ничего. Хотел тебе что-то сказать, но не смог вспомнить, что.

— А рацию зачем трогал?

— Сам не знаю.

— Значит, получилось. Я старался тебе передать желание связаться со мной по рации.

— Ты опасный человек, Струна.

— Я полезный человек! — я важно поднял указательный палец.

— Сидор, Качок — разведка, — скомандовал Роман. — Осмотритесь, если есть возможность, попробуйте заглянуть за забор.

Два Витька поднялись, поправили разгрузки, и хотели идти в сторону белевшего за деревьями забора, но я остановил их.

— Подождите. Дайте пять минут, я сам попробую.

Сел, прислонившись к самому толстому дереву и попытался раствориться в окружающем пространстве. Через некоторое время в сеть общих вибраций вплелись образы нашей группы. Ещё через полминуты я увидел другое скопление людей. А минуту спустя разглядел и забор, и тёмные пятна построек. Не выходя из транса начал описывать:

— Площадь — с футбольное поле. По периметру металлический забор, сверху колючка. Внутри две машины у дальнего края, и четыре здания. Три низких, одноэтажных, в главном — два этажа. Одно ближе к нам, длинное, две трети ширины огороженного поля, высотой чуть выше забора. Похоже на ангар, потому что не разделено на комнаты, только два помещение — одно поменьше, казарма караула, и одно большое, похожее на склад. Рядом дерево, можно над забором пролезть. На территории кроме караула, две поварихи в маленьком одноэтажном здании. Как я понимаю, это столовая и кухня вместе. Ещё трое в высоком доме. Один внизу, охраняет, двое на втором этаже. Девушка сейчас одна, в маленьком одноэтажном сооружении. Похоже, это душ или баня. Она без охраны. Фу-у…

Я вышел из транса. Сразу стало тяжелее дышать. Оглянулся. Пацаны, раскрыв рты, изумлённо смотрели на меня. Роман сглотнул, обвёл глазами замерший отряд и процитировал:

— «Есть многое на свете, друг Горацио…». Струна, ты понимаешь, что теперь разведка с тебя не слезет?

— Неверный подход, капитан. Разведке стоит заинтересоваться человеком, который меня этому научил.

— А кто это?

— Начальник полиции Лимпо, Питер ван Рюйтер. Мой хороший друг.

— Я сообщу, товарищ майор.

— Обязательно. Стой! Мне что, уже присвоили?

— Струна, ты же на боевом задании. А значит, вступил в силу приказ командующего.

— Надо же. Я и забыл. Итак, план операции есть?

— Ты ложишься в снайперскую поддержку, а мы скрытно забираемся на крышу ангара, потом двое идут в баню за девочкой, остальные — штурм с зачисткой.

Я подошёл к Роману почти вплотную и чуть слышно сказал:

— Ясень, это половина двухсотых наших, гарантировано. Нужно что-то другое.

— Если у тебя мысли есть — озвучь.

— Я, пользуясь своими способностями, попытаюсь проникнуть в лагерь. Если найду Оксану, укрою её в максимально безопасном месте, и дам тебе сигнал к наступлению, а сам ударю противнику в спину.

— Сигнал, как я понимаю, будет в моём желании пойти в атаку?

— Совершенно верно. В крайнем случае, я открою огонь. По караульным видно, что стоят они давно, и ждут скорую смену. Вот этим моментом я и воспользуюсь. Проникну с ними.

— А если…

— Нет! Или у тебя другие варианты есть?

— Не было бы заложницы, тогда вариантов масса. Да хоть сейчас штурмом взять. А так… они же её сразу убьют.

— Так что давай, я рискну. Мне всё-таки комбатя не чужой человек.

— Он тут всем не чужой. Но ты прав. И смотри, вон разводящий со сменой.

Дальше обсуждать было уже некогда. Я передал Роману Ремингтон, запел в голове песню мамбы, и двинулся в сторону поста. Через тридцать шагов мне навстречу выползла огромная красноголовка. Она выдвинулась из травы как гигантский тюльпан, и внимательно провожала меня взглядом. Значит, что-то неправильно, подумал я, и усилил поток белого шума. Змея тут же потеряла интерес, отвернулась, затем опустилась в траву и свернулась в кольца.