Евгений Мисюрин – Свои и чужие (страница 23)

— А я лампочку в салоне включал. У них было задание добыть самца рогача трёхлетку.

— То есть, как я понимаю, своё задание они завалили, и вместо того, чтобы добыть одного, подняли всё стадо.

— Они оказались в безвыходном положении. Вот смотри. Умотали за пятьсот кэмэ от дома и, вместо того, чтобы взять самца, скорее всего, в темноте попали в тельную самку или вообще телёнка. Еле убежали от стада. Да ещё и соляра на нуле. А тут мы. Практически, подарок судьбы. Бесплатное топливо.

— Знаете, ребята, — вмешалась Энн. — Я их даже понимаю. У них выхода не было. С пустым баком эти охотники не добрались бы и до заправки.

— Ну, попросили бы, — я никак не хотел оправдывать того, кто пытался меня подстрелить.

— Кто мы такие? Вдруг бандиты. Ночами, сам знаешь, нормальные люди по дорогам не катаются.

— Ладно, философ. Что с машиной делать будем? У неё лобовое как дуршлаг.

Бобёр вышел на освещённое луной место, посмотрел на меня, потом на Энн и объявил:

— Моё предложение такое. Сейчас отъезжаем вон на тот холм, — он показал группу деревьев метрах в пятистах по курсу. — Там ночуем. Утром приводим Ленд Ровер в порядок и торжественно презентуем его Струне, как главному пулемётчику. В Нью-Дели едем двумя машинами.

Я ехал один на дочиста отмытой машине. Даже переднее стекло было заклеено скотчем. Сзади меня, стараясь не отстать, держались Бобёр с Энн. С утра мы выдраили Ленд Ровер до блеска, смыли все кровавые пятна и теперь ничто не напоминало о той бойне, которая в нём произошла. Обе канистры солярки перелили в бак, и можно было надеяться, что, если нас, конечно, ничто больше не задержит, до Нью-Дели мы доберёмся без проблем. На вопрос, как через КПП пройдёт Энн Баглер, Серёга просил не волноваться и предоставить всё ему. Раньше я за ним подобного авантюризма не замечал. Надо же, что с людьми делает любовь.

Дорога стала гораздо ровнее, появился встречный транспорт, некоторые даже сигналили мне, то ли приветствуя, то ли предупреждая о чём-то. За пять километров от города, если верить карте, я увидел заправочную станцию, причём, не форт, а гораздо более мирную, обнесённую лишь невысоким сетчатым забором от животных, правда, с колючей проволокой сверху. Я включил поворотник и въехал внутрь.

Бобёр и Энн вывалились из двух дверей одновременно, счастливо улыбаясь.

— Эй, молодожёны, — крикнул я им. — Заправляться будем? Я на нуле.

Мы быстро и как-то обыденно заправили машины, и уже через несколько минут я улыбался, глядя на строгое лицо сержанта Ордена.

— Это машина Бабура Шетти, — сказал он без приветствия.

— Возможно. Но тогда ты должен знать, куда он на ней поехал.

— На охоту.

— Он ехал добывать рогача. Но неудачно.

— Стекло пробито пулями. Это не рогач.

— Верно. Это я. Тебе рассказать, как было?

Сержант мрачно кивнул. Сзади подъехал Сергей. Он остановился, не выходя из машины.

— Твой Бабур заехал очень далеко, за пятьсот километров. Потратил всё горючее, но вместо того, чтобы убить одного самца, поднял на себя стадо. Пытаясь уйти, попал туда, где остановились мы, — я кивнул на Бобра. — А когда все отвлеклись на несущихся рогачей, захотел разжиться соляркой и выстрелил в нас. Только он не учёл, что мы ждали стадо с пулемётом наготове и начали бить в ответ. У тебя есть причины сомневаться в моих словах?

— Нет, — коротко ответил сержант, помолчал и, наконец представился. — Сержант Мохан Рай. Я верю вам, — он глянул на мой АйДи, — мистер Сухов. Это в его стиле.

Сергей вышел из машины и присоединился к разговору.

— На моей машине остались следы от пуль. Можете сравнить.

— Не надо, сэр.

Он быстро прокатал оба наших документа сканером, опечатал пулемёты и оружейные сумки, и открыл шлагбаум. Машины въехали без досмотра.

— Заберу за пять тысяч, — сказал седой носатый продавец, даже не поглядев толком машину.

Он был чем-то похож на старика Хоттабыча в старом фильме. Широкие жёлтые шаровары и шлёпанцы с загнутыми носами только усиливали сходство.

Я вспомнил Омделёра, улыбнулся и сказал:

— Я продаю её за тридцать.

— У тебя никто не купит разбитый Ленд Ровер за такие деньги. Ты посмотри, стекло в дырах, и это только то, что я могу сказать на первый взгляд. Никто не даст за него больше семи тысяч. Максимум — семь с половиной.

— А ещё там простреляны сиденья и дыра в одной стойке. Потому и тридцать

— Вот! Ты сам сказал про стойку и сиденья. И это мы ещё не смотрели двигатель, ходовую… Не больше девяти.

— Уважаемый…

— Пратап Марвари, — сказал продавец, приложив руку к груди и коротко поклонился.

— Гена Сухов. Так вот, уважаемый Пратап Марвари, я продаю эту машину за тридцать тысяч.

— Ты не сбрасываешь цену, — тихим голосом заметил Пратап. — Мы же торгуемся.

— Шри Марвари, — блеснул я знанием индийского этикета, и продавец расплылся в улыбке. — Я не торговец, я простой русский путешественник. Я не умею торговаться.

— Русский? Из Демидовска?

— Русский, русский, — не стал уточнять я.

— Я дам тебе пятнадцать.

— Если дашь двадцать, Ленд Ровер твой.

— По рукам. Но только потому что русский, — он широко и искренне улыбнулся, и сказал. — Хинди-руси бхай-бхай!

Только выйдя на улицу, я вспомнил, что этот лозунг индийско-советской дружбы видел как раз в том самом фильме про Хоттабыча.

Бобра за воротами не было. Я стоял в чужом городе, без карты, без вещей, без оружия, с колодой купюр в кармане и не знал, куда мне идти. Когда я уже начал злиться, на противоположной стороне остановился знакомый Терракан и голос капитана Боброва вернул мне веру в дружбу.

— Прыгай, поехали. Мы гостиницу нашли.

Я привычно открыл заднюю дверь, однако, Энн на переднем сиденье не увидел. И хитро поинтересовался:

— Бобёр, куда девушку дел?

— В номере сидит.

— Опять с одной кроватью на всех взял, извращенец?

— Да ну тебя. Мы для себя взяли, ты сам снимешь, хоть королевские апартаменты.

Комплекс «Шератон Нью-Дели» состоял из маленькой, в двадцать номеров, гостиницы и огромного ресторана. Главным в этой паре был явно не отель. Даже на ресепшн пришлось идти мимо метрдотеля. Бобёр мгновенно обсудил вопрос заселения с портье, сунул ему мой АйДи, и уже через минуту мы поднялись на второй этаж.

— Твой девятнадцатый, — сказал Сергей и протянул ключ. — Наш рядом, двадцатый. Заходи, будем планировать, куда дальше.

— Давай лучше в ресторане посидим, поговорим.

— Хоп. Полчаса тебе хватит привести себя в порядок.

— Ну, мне надо принять ваннну… выпить чашечку кофэ…

Мы синхронно засмеялись.

— Бобёр, давай через час в ресторане

Номер навевал ностальгические воспоминания о провинциальных советских гостиницах. Небольшой холл с оружейной пирамидой, вешалкой и двумя дверями — в санузел и в спальню. Мебель радовала — она оказалась плетёной из какой-то лианы и выглядела очень симпатично. Даже стенки и дверцы одёжного шкафа состояли из твёрдых рам, переплетённых полосками чего-то, похожего на листья камыша, но достаточно твёрдого.

Главным элементом была кровать. Как обычно, в номере стояло гигантское низкое ложе, на этот раз на толстых бамбуковых ножках. Я не стал разбирать сумки, просто свалил их у шкафа и пошёл в душ.

В ресторане сидели в основном индусы, причём, многие были в тюрбанах прямо за столом, ничуть этого не смущаясь. Я уже успел неплохо перекусить, друзей ещё не было.

Неожиданно на противоположный стул плюхнулся полный мужчина средних лет, рыжий до такой степени, что, казалось, в зале стало светлее. Он протянул мне бутылку пива и безо всякого приветствия сказал:

— Держи. Я Мик Дик.

— Занято, — угрюмо буркнул я в ответ.