Евгений Мисюрин – Нелюди (страница 32)
— Какая прелесть. Здравствуйте, молодые люди, — радостно сказала Анарда де Роньё.
— Добрый день, сеньор Ринеру, — подхватил Хесус. — Будьте так добры, пообщайтесь пока с хозяйкой. А нам с Уильямом и Эсмеральдой нужно кое-что обсудить.
С этими словами он ухватил молодых людей под локти и настойчиво утащил в боковую дверь.
— Мануэла, девочка, посмотри, что принёс нам этот милый молодой человек, — громко сказала в никуда хозяйка, когда остальные закрыли за собой дверь.
Тут же с противоположной стороны коридора вышла ещё одна девушка, и у Юрабы перехватило дыхание. Передним стояла почти точная копия той, кому он посвящал большую часть времени последние пять лет. Миниатюрное создание в пышной полосатой юбке чуть выше колена, с бледным, почти до голубизны, гладким как фарфор, лицом, по форме напоминающим сердечко, розовыми губами, и почти неестественно огромными, как у героев аниме, чуть раскосыми зелёно-голубыми глазами. А на белых открытых плечах лежали такие привычные и очаровательные два длинных хвоста пепельно-русых, с едва заметной зеленью, волос.
Японец даже помотал головой, чтобы отогнать видение, прежде, чем окончательно убедился, что перед ним не Хики Мицунэ.
— Мануэла де Роньё, — представилась девушка тонким, почти кукольным голоском и, так привычно для программиста вокалоидов, еле заметно присела на скрещенные длинные и стройные ноги.
— Юраба Ринеру, — он несколько опасливо, будто сомневаясь в её реальности, протянул руку, и девушка нежно коснулась её своими пальцами.
Разумом японец понимал, что это просто совпадение. Невероятное, из тех, что случаются один раз в жизни, а у большинства не происходят вообще никогда. Но глаза, много лет видевшие это лицо, знающие каждый жест, каждую улыбку и поворот головы, пытались убедить Юрабу, что перед ним именно она — сверхъестественным образом ожившая, его виртуальная певица.
Внезапно будто в его сознании открылась потайная дверь, и японец понял, наконец, истинную причину ухода из старого мира — любовь. Всем сердцем он любил ту, которую создал своими руками, но кого, в отличие от Пигмалиона и Галатеи, никогда не смог бы даже обнять. Программную виртуальную певицу, вокалоида Хики Мицунэ.
И вот сейчас он видит её перед собой во плоти. Ринеру сделал решительный шаг вперёд, оказавшись всего почти в полуметре от живого чуда, и как само собой разумеющееся, сделал глубокий почтительный поклон.
— Спасибо, — ответил ему знакомый тонкий голосок. — Вы так галантны. Почему я не видела вас раньше, сеньор Ринеру?
— Я всего два дня назад прилетел в Нью-Рино, — голос японца был непривычно даже для него самого решителен и твёрд.
— И с какой целью?
— Жениться на вас…
Лишь после того, как слова были произнесены, Юраба осознал, что же сказал. Сердце его застучало, сначала он даже собирался сделать пару шагов назад и как-то свести ситуацию к шутке, но потом решился, чуть тряхнул тщательно обритой головой, и твёрдо взглянул в глаза собеседнице.
Девушка обворожительно покраснела, щёки её залил ярко-розовый цвет, она ухватилась пальцами за краешек платья и бессознательно начала его теребить.
— Но… мы с вами совсем не знакомы, — пролепетала она.
— Отличный повод, чтобы познакомиться, не правда ли? — сам удивляясь своей дерзости ответил японец.
Смех Мануэлы напоминал звон синтоистских колокольчиков. Так же проникал в самую душу, вымывая из сознания негатив и заряжая его радостью. Юраба не мог не присоединиться к смеющейся девушке.
— Но давайте сперва всё же куда-нибудь сходим, — ответила она.
— С вами — куда угодно, Мануэла-тян. Хотите послушать Кумпарситу?
— Ах, сеньор Ринеру-сан, — собеседница старалась поддержать его манеру разговора. — Мужчина — вы, вам и выбирать, куда пригласить девушку.
— Сеньор Ринеру, — вмешалась изумлённо молчавшая Анарда де Роньё. — Я, видимо, несколько отстала от жизни. Скажите, молодёжь сейчас так шутит?
— Нет, мама, — ответила за него Мануэла. — Юраба действительно пригласил меня в клуб Малекон. А я, как ты заметила, согласилась.
— А разве спрашивать родителей теперь не принято?
Ринеру чёткими шагами подошёл к хозяйке дома, обозначил полагающийся в таких случаях поклон, и вежливо попросил:
— Сеньора де Роньё, позвольте пригласить вашу дочь, Мануэлу, в клуб Малекон? Обещаю, что буду оберегать её как сокровище императорской династии.
Женщина порозовела от удовольствия и степенно кивнула в ответ.
— Нашим бы мальчишкам такие манеры, — довольно проговорила она. — Идите, конечно. Но не забудьте вернуть нашу девочку к полуночи.
Юраба никак не мог сосредоточиться на выступлении. Всё время ловил себя на том, что смотрит лишь на свою спутницу. Звезда Нью-Рино на сцене что-то пела по-испански, а перед ним сияла его, персональная звезда. Японец решительно держал спутницу под локоть, а та доверчиво преклонилась к его плечу, время от времени проводя пальцами по колену Юрабы, отчего у него сразу холодело в груди.
Время от времени они о чём-то говорили. Ринеру сам не заметил, как рассказал о своей прошлой работе, которая составляла всё его существование на старой Земле, а через несколько минут в лицах описал обе встречи с русскими бандитами в Порто-Франко, то и дело срываясь на смех, и слыша в ответ звонкие усмешки спутницы.
Мануэла тоже поведала о своей жизни, но рассказ её был коротким и однообразным, в нём не было ничего захватывающего. Девушка проводила почти всё время в кругу семьи, занимаясь домашней бухгалтерией и руководя прислугой. Её маме, Анарде де Роньё, это оказалось очень удобно, позволило высвободить время для походов в гости к родственникам и подругам. Папе это очень нравилось, он много раз ставил Мануэлу в пример старшей сестре, которая вытребовала себе место диспетчера аэропорта и почти всё время торчала на работе.
Но между тем, с улыбкой призналась Мануэла, мама частенько её упрекала в излишнем домоседстве, говоря, что ни один молодой человек не позарится на тихую, скромную домашнюю девочку.
Внезапно девушка резко повернулась к нему, заглянула своими огромными глазами, как показалось Юрабе прямо в душу, и тихо спросила:
— А ты и правда хотел на мне жениться?
— Ты неправильно используешь английские времена, — с хитрой улыбкой поправил её Ринеру. — Я хочу на тебе жениться. Настоящее время, а не прошедшее.
Мануэла секунду помолчала, затем резко, как на пружинке, подскочила, схватила спутника за руку, и потащила к задрапированной тяжёлой портьерой стене. Отодвинула занавеску, и они шмыгнули внутрь. Впереди оказалась широкая глубокая слабоосвещённая ниша, почти коридор, по сторонам которой темнели две красивые двери из белого дуба. У дальней стены стоял здоровяк в джинсах и разгрузке на голое тело. Юраба напрягся.
— Ты нас не видел, Аугусто, — просящим тоном сказала Мануэла.
— Девочка моя, ты ли это? — прогудел в ответ громила, делая шаг вперёд.
— Аугусто, — остановила его девушка. — Ты же взрослый человек. У тебя есть семья, дети. А я уже большая девочка. И я его люблю. Но всё равно, пожалуйста, не говори маме.
Охранник подошёл к японцу, возвышаясь над ним на две головы, и ткнул тому в лицо огромный узловатый палец.
— Ты! Попробуй только обидеть сестрёнку, будешь иметь дело со мной.
У Юрабы сжался в животе холодный комок, но он пересилил себя и как мог твёрдо, но от волнения, не выговаривая некоторые звуки, ответил:
— Я рюборю сеньориду Мануэру.
Палец убрался. Осмелев, японец добавил почти без акцента:
— Я даже сделал ей предложение.
— Девочка моя! Да ты что? — прогудел здоровяк.
— Всё! Нас здесь не было, — отрезала та, и не останавливаясь, нырнула в правую дверь.
Японец осторожно последовал за ней. Они попали в полутёмную комнату, большую часть которой занимал широкий низкий диван. Перед ним стоял столик со стеклянной крышкой, у противоположной стены притулился привычный гостиничный мини-бар с холодильником, а над ним висела большая плазменная панель, на которую транслировалось выступление Кумпарситы.
Девушка резко остановилась, не дойдя двух шагов до столика, развернулась к Юрабе, так же рывком обняла его и, тыкаясь губами в подбородок пыталась нащупать его губы. Глаза её при этом были плотно закрыты.
Как-то естественно и спокойно, без малейшего внутреннего напряжения, японец ответил на торопливый, но страстный поцелуй девушки, глубоким и нежным своим, она сладко вздохнула и открыла глаза. В них светилось счастье.
Юраба удивлялся сам себе. Дожив до тридцати лет, он ни разу имел отношений. Отец с детства приучал его отдавать все силы, всего себя своей работе, жертвовать всем для блага огромной семьи, которой является организация, где тот служит. Только в этой семье не было так необходимой молодому человеку семейной любви. Тогда Ринеру сделал самый, с его точки зрения, логичный ход — купил себе самую продвинутую многофункциональную куклу, начинил её электроникой, вмонтировал микрофон и динамик…
Пока создавался искусственный интеллект Хики Мицуне, Юраба, во всю пользуясь служебным положением, унёс домой исходники лексикона, функций самообучения, модуля построения фраз и синтезатора речи. Теперь он и дома общался с вокалоидом. Программист научил электронную куклу разговаривать на бытовые темы, произносить ласковые слова, и даже время от времени изъявлять желание заняться сексом. Но в душе понимал, что всё это — суррогат. Искусственная замена тому, чего в реальной жизни Юраба найти не смог.