Евгений Мисюрин – Нелюди (страница 33)
И вот теперь… Он прекрасно понимал, что сейчас будет первый в его жизни настоящий секс с живой девушкой, но при этом был совершенно спокоен. На душе было радостно и безмятежно, будто их отношениям уже много лет. Он погладил любимую по волосам, угадав желание, ещё раз поцеловал в губы и улыбнулся, видя её счастливые глаза.
— Будь со мной нежен, милый, — тихим, переливчатым голоском попросила она. — У меня это в первый раз.
Глава 11
Весь прошедший день мы с Сэнди прошагали по горам. Она оказалась очень хорошей спутницей. Помнится, Высоцкий утверждал, что для проверки качеств человека, его следует взять с собой в горы. Так вот, теперь я был абсолютно уверен в простой и надёжной, как автомат Калашникова, девушке. Не подведёт. Мы прошагали больше пятидесяти километров, если считать вверх и вниз, не один раз помогая друг другу. В первые часы Сэнди ещё хорохорилась, и немного сторонилась меня, но уже после полуденного привала мы двигались слаженно, и она не стеснялась в трудной ситуации попросить помощи или наоборот, поддержать, подтолкнуть. Кстати, Стивеном меня больше не называла, а в последние два часа фразы вроде «Гена, сюда!» или «Гена, дай руку!» так и сыпались.
Наконец, мы перевалили последний хребет. Впереди была широкая, в пару километров, долина, а противоположный склон виднелся за почти плоской ровной возвышенностью. Ближняя к нам западная часть её была покрыта густым лесом, тогда как восточную, похоже, очистили специально, уж очень ровный переход был от лесистой части к голой и каменистой.
Кроме того, приглядевшись, я понял, что и камни, кроме самых крупных валунов, не иначе как специально оттащили к деревьям, таким образом отгородив обработанную территорию от дикой.
На самом дальнем краю возвышенности рядком стояли три белых кубика-здания. Большое, поменьше, и совсем маленькое. Чем-то они мне матрёшку напомнили. Казалось, будто их, как пищевые контейнеры из набора, вынули один из другого и поставили в ряд.
Мы спустились на сотню метров и решили остановиться на краю небольшой естественной запруды, в которую впадал невысокий, чуть выше моего роста водопад. Образовавшийся пруд походил на букву «Г». Вода втекала в нижнюю часть литеры и вытекала из верхнего конца, причём сама перекладина была чуть в стороне, что позволило воде в ней согреться до температуры окружающего воздуха, так что я, сунув руку, сразу даже не почувствовал влаги.
С этого места мы уже не видели противоположный склон, всё перекрывала роща деревьев с листьями, как у канадского клёна, но белыми в полосочку берёзовыми стволами. Солнце клонилось к закату, так что решили здесь и заночевать. Я достал из рюкзака топорик и цепную пилу, и прошёл чуть больше пятидесяти метров вниз по склону, пока нашёл подходящий сухой ствол. На то, чтобы отрезать от него полено чуть меньше полуметра длиной с ровными краями понадобилось около десяти минут и множество усилий. Но в итоге я вернулся к лагерю с нужным чурбаком.
Возле самой опушки очень кстати попалась неизвестная мне почти однотонная серая змея. Я грохнул её по башке поленом. Пойдёт на ужин.
Сэнди с удивлением смотрела, как я расколол сухое полено на четыре части, а потом, тем самым кухонным монстром, выскребал из каждой дольки середину, превращая её в щепу. В итоге я сложил четверти обратно, прижав их со всех сторон камнями. Получилось почти то же, что и было раньше, но со щелями и дырой в середине.
— Что ты сделал? — непонятливо спросила девушка.
— Это сибирская свеча.
— А, Сибирь, — по-русски, но с жутким акцентом воскликнула Сэнди, после чего вновь перешла на родной язык. — Знаю. Там очень холодно и люди должны постоянно пить водку, чтобы согреться. А полено зачем?
Я расхохотался.
— Сэнди, никому никогда больше так не говори. Засмеют. А полено — чтобы приготовить ужин.
Я зажёг щепку и забросил её в середину свечи. Через минуту изнутри поднялся узкий язык пламени.
— Всё. Можешь ставить котелок.
— Но подожди, что я сказала неправильно? Разве у вас не пьют водку?
— Не больше, чем остальные страны.
— Правда?
— Сэнди, девочка, я много водки выпил с тех пор, как ты меня знаешь?
— Но, может, тебе просто негде было её взять?
— Ну уж нет. Тот, кто хочет выпить, всегда найдёт. А от мороза лучше всего спасает баня.
— Да! Баня!
Она долго рылась в своём рюкзаке, и наконец, выудила из него тонкий, сложенный почти до бумажной толщины, кусок полиэтиленовой плёнки.
— Я тебя тоже хочу удивить. Баня будет прямо здесь. Собери камни в пирамиду, а я пока дрова найду.
Судя по всему, раньше Сэнди походную баню никогда не устраивала. Дрова сложила кое-как, почти не прикрыв камни, долго возилась с тремя здоровенными рогатинами, пока наконец, не установила их над камнями на манер индейского вигвама. Пришлось снова идти в зелёнку. Я принёс ещё две жердины, и вместе мы сделали над каменной пирамидкой неплохой шалаш. Как прогорит — покроем его полиэтиленом, получится парилка.
Пока возились, вода в котелке закипела. Сэнди шустро, как шарик по рулетке, пробежалась по поляне и вернулась с пучком каких-то трав, которые тут же, прямо целиком, закинула в кипяток. Пока я принюхивался, услышал сзади:
— Гена, помоги.
Сэнди смешно подпрыгивала возле дерева с длинными стреловидными листьями, пытаясь достать до нижней ветки. Я подошёл, присел, обхватил девушку за ноги и выпрямился. Раздался громкий шелест и проклятия.
— Дурак! Ты же меня прямо в листья головой сунул. Опусти немедленно. Хотя подожди. Всё, теперь положи, где взял.
Я опустил смеющуюся растрёпанную Сэнди на землю. В руках у неё был пучок листьев. Мгновенно обмыв добычу в запруде, она добавила их к травам в котелке. Следом пошла крупа из рюкзака.
— Готовь свою гадину, скоро пора забрасывать.
Змею я отмыл там, где вода вытекала из запруды, чтобы не пачкать основной водоём. Освежевал, порезал на куски и забросил в котёл. Язык пламени в сибирской свече к этому времени как раз уменьшился.
— Гена, давай костёр раскидаем, пора баню накрывать.
От этих слов на душе стало хорошо и уютно. Я не спеша подошёл к пирамиде частично треснувших камней, топором откинул в сторону несгоревшие дрова, оставив лишь угли. Потом залил горящие в стороне ветки водой.
Вместе мы быстро накрыли собранный из жердей шалаш полиэтиленовой плёнкой, тщательно прижав края к земле камнями. Я подумал, и положил сверху немного лапника, а пару веточек забросил внутрь, для аромата.
— Гена, пойдём мыться, а потом поужинаем.
— Надо же, — усмехнулся я в ответ. — Впервые в жизни женщина приглашает меня в баню, а не наоборот.
Кажется, она не поняла юмора, потому что молча нырнула под плёнку. Я последовал за девушкой.
Камни разогрелись отлично, ветки добавили аромата, а холодная вода в запруде поставила красивую точку в нашей походной бане. Мы сделали два круга. Как положено, с веником, от которого Сэнди сначала шарахалась по всему шалашу, а потом млела, подставляя бока и спину. Вышли чистыми до скрипа, но настолько голодными, что готовы были съесть живого рогача. Целиком.
А когда стемнело, просто лежали на лапнике, накрытом покрывалом и смотрели на яркие, обильные звёзды. Я так ни разу и не слышал ничего про местные созвездия. Говорят, моряки себе что-то придумали, но среди моих знакомых никто по ним не ориентировался.
Проснулся я первым, и сразу после водных процедур решил просканировать окрестности. В районе лаборатории удалось засечь только одного исполненного скуки часового, медленно бредущего вдоль периметра. А вот лесистая часть плато меня удивила. Судя по ощущениям, там, среди чащи, торчала одинокий скала, а на ней безмятежно спали двое. Причём, мужчин.
Странной показалась их аура. Почти обычная, но было в них что-то от тех горилл, которые как футбольный мячик, гоняли меня по лесу. Что-то неуловимое.
Сэнди проснулась, не увидела меня, и сразу погрустнела. Потом вылезла и палатки, и, думая, что я не вижу, тихонько подкралась сзади.
— Доброе утро.
— Вот дерьмо! Не получилось. Как ты меня заметил?
— Ты слишком громко думаешь.
— Нет, а правда?
— Я человек-радар. Чувствую людей и животных.
— Ну хватит врать!
— Я серьёзно. Прилетит профессор Семёнов, у него спросишь.
Имя Андрея Александровича неожиданно произвело на Сэнди впечатление. Она секунду молчала, положив руки мне на плечи, потом вдруг резко изменила тему:
— Давай завтракать. Только там, в котелке, совсем чуть-чуть осталось.
— Как тебе змеиное мясо? — спросил я.
— Вкусно. Но я и раньше его пробовала.
— Тут в кустах ещё одна сидит. Может, пожарим?
На этот раз змея попалась зелёная, с жёлтыми полосами от головы до хвоста по бокам, толщиной в руку. Освежевать было делом пяти минут, мариновать не стали — порезали на куски, соль, специи, и на сырую веточку вместо шампура. Я как раз переворачивал блюдо на импровизированном из камней и веток мангале, когда увидел самолёт.
Он был маленький, одномоторный и очень красивый. Но вот летел странно. То клевал носом, с трудом выравниваясь на низкой, чуть быстрее машины на дороге, скорости, то рыскал носом влево-вправо, будто ища след. Аэроплан медленно и как-то лениво перевалил через ближайший хребет и понёсся над плоскогорьем, чуть не задевая верхушки деревьев. Судя по звуку, двигатель работал ровно, поэтому я не понимал, что мешает пилоту набрать высоту.