Евгений Мисюрин – Дом в глуши (страница 12)

— Подожди, почта находится в представительстве Ордена…

— Гена, орденская почта может доставить мои письма только в Новую Одессу. Больше в ПРА представительств нигде нет. Я оставила письма в Фиссе. Туда приходят караваны с одеждой и тканями, это надёжнее, хоть и дольше. Приедешь на Родину, сам всё увидишь.

И она, развернувшись на пятке, зашагала к дому. И только сейчас я заметил, что она переоделась в длинные, широкие брюки и лёгкую рубашку. Я пожал плечами и занялся мангалом.

Ровно в десять мы впятером входили в магазин Курта. Хозяин нас уже ждал. Сегодня он был опрятен и абсолютно трезв. Он подошел, крепко пожал мою руку и сказал:

— Спасибо, Гена. Я вчера долго думал. Вот у тебя бандиты убили любимую девушку, и ты не замкнулся в себе, не спрятался в бутылке. Ты продолжаешь жить. Без злобы, без депрессии. Мне бы, старому дураку, поучиться у тебя, а я на тебя всех собак спустил. Прости.

— Всё нормально, Курт, — я не стал разочаровывать старика и говорить, что Карлыгаш не была моей любимой девушкой. — Покажешь стрельбище?

— Пошли. У тебя в машине найдётся место для старого Курта?

Пока мы ехали на стрельбище, старик совсем пришёл в себя. Надо сказать, этому сильно поспособствовали мои девчонки. Они просто засыпали его вопросами, так что к концу поездки он повеселел, раскраснелся и даже, кажется, помолодел.

На стрельбище Курт принял самое непосредственное участие в обучении девушек. Он принёс тренировочные патроны, о которых я напрочь позабыл, шустро бегал от места к месту, показывая девчонкам как лежать, ставить руки и так далее. Старался как можно больше с ними общаться, что положительно сказывалось на его состоянии. Вскоре он уже называл девушек по именам, а ко мне обращался не иначе, как «кумпель», что я для себя перевёл как «приятель» и «собутыльник» одновременно.

В общем, стрельбище пошло на пользу всем. Я отстрелял Беретту, настроил под себя трофейный Фал с дорогущим голографическим прицелом. Девочки улучшили навык обращения с оружием и тоже в итоге получили каждая свою, индивидуально настроенную, винтовку. Ну, а Курт избавился от депрессии, начал улыбаться и ни на шаг не отходил от девушек.

— Гена, майн кумпель, обещай, что пока вы здесь, мы будем ездить на стрельбище каждый день. Тем более, тебе самому не мешало бы улучшить навык работы со штурмовым оружием. Ты в снайперах служил?

Я кивнул.

— Вот! — Курт многозначительно поднял вверх палец. — Завтра я приведу ван Рюйтера. Этот бур преподаст вам урок практической стрельбы.

— И ещё. Гена, когда пойдёшь к Сэму менять пробитую фару, — он махнул рукой в сторону «Хамви», — попроси его закрасить это художество.

— Какое? — не сразу понял я.

— У тебя на капоте. Здесь этот логотип мало, кому известен, но мой тебе совет, убери. Иначе, могут быть проблемы. Видишь эти буквы?

Я посмотрел на герб на капоте. Кленовый лист, перекрещенный мечами. Поверху буквы: M.M.C.

— Что это?

— Maple Military Company. Но, несмотря на название, фирма не военная. Специализируется в основном на охране важных персон и секретных объектов. В нашей глуши их нет, а вот в крупных городах легко узнают эту машину. И, как и я, догадаются, что ты её не купил.

Я задумчиво кивнул.

— Курт, может лучше машину поменять?

— Ни в коем случае! Тебе досталась редкая переделка — с механической коробкой. Она же в принципе не ломается. Только логотип убери.

Выходит, чёрную форму надо тоже лишить опознавательных знаков. Заодно становится понятно безалаберное поведение покойных штурмовиков — это охранники, а не воины, хоть и экипированы до зубов.

Вечера проходили по уже накатанной схеме — Мэри приносила мясо, я его жарил… К чести сказать, таких пьянок, как в первый день мы больше не устраивали. Просто располагались вокруг бассейна, пили вишнёвку, которая оказалась вовсе даже не вишнёвой, а приготовленной из какого-то местного плода, вишню напоминающего очень отдалённо. И, конечно же, разговаривали. Обо всём и каждый о своём.

А ночью меня разбудила Жанна. Безжалостно выдернув меня из-под бока Фариды, она вытащила меня за руку во двор и сунула под нос чашку с кофе.

— На, выпей. Нам надо поговорить.

Только сейчас я заметил, что Жанна полностью одета. На ней были коричневые шорты в стиле Лары Крофт и короткий чёрный топик, неудержимо распираемый её третьим номером. На широком кожаном ремне висела кобура с Глоком.

Я сделал глоток кофе и, окончательно проснувшись, вопросительно посмотрел на Жанну.

— Гена, ты патриот?

Я аж поперхнулся.

— Патриот чего?

— Родины, конечно.

— Ну да, патриот. Только моя Родина осталась далеко.

— Нет, Гена. Здесь, на Новой Земле, у тебя точно такая же Родина.

— Такая же? Жанночка, ты знаешь, как я сюда попал?

— Ты говорил. Тебя переместило наведённой реминисценцией от ворот.

— Верно. Это было в Алтайских горах, куда я уехал, чтобы быть подальше от тех, кто разворовывает мою Родину. И если здесь всё так же, то я снова предпочту держаться от них подальше. Так что, какой я патриот, сама суди.

— Ты не понял. Здесь всё совсем по-другому. Здесь никто никого не грабит, а последних зарвавшихся чиновников уже год назад отправили на бокситовый карьер.

— Так, стоп. Лекцию о международном положении ты прочитаешь мне потом. А сейчас говори, что от меня надо?

Жанна замялась.

— Ну? И не говори, что разбудила меня на политинформацию, — я уже был довольно зол. Растолкала, выволокла чуть не за шкирку из постели, а зачем — не говорит.

— Гена, ты единственный человек, кто сможет мне помочь…

— Это я уже понял. Ты конкретики добавь.

— Нам нужно спасти человека.

— О как. Ни много, ни мало. Жанночка, девочка, я это знаю. И не одного, на мне вон, вас четверо и всех спасти надо. Я, если ты заметила, последний месяц только этим и занимаюсь.

— Я вообще не о нас! Гена, ты должен обещать, что то, что я тебе сейчас скажу, никто не узнает. Это государственная тайна.

— Знаешь, Жанна, если окажется, что ты — нелегальный разведчик, я даже не удивлюсь, — я усмехнулся. Спать совершенно расхотелось, наоборот, стало очень интересно узнать, что же скрывала эта странная девушка.

— Давай, Отто фон Жанна, колись до самой задницы.

— Хватит ржать. Всё настолько серьёзно, что ты себе не представляешь.

— Хорошо, говори. Я тебя внимательно слушаю.

— Недалеко отсюда, в двухстах километрах, на базе, находится один человек, которого обязательно надо доставить в Русскую Республику. Или хотя бы в Малколм-Экс, оттуда его заберут.

— Надеюсь, это оптовая база? Потому что, если военная, то нам двоим туда соваться нечего, проще самим пулю в лоб пустить.

— Сказала же хватит ржать, — Жанна, похоже, разозлилась. — База научная, хотя и охраняется.

— Жанна, скажи, ты собираешься штурмовать её прямо сейчас?

— Не говори ерунды.

— А зачем тогда меня разбудила? Могла бы днём всё рассказать.

— Не стоит остальным это слушать.

— Не мне вас, шпиёнов, учить, но и днём можно поговорить незаметно. А сейчас пошли спать. Ночь на дворе.

— Так ты поможешь?

— Днём поговорим. Спокойной ночи, штандартенфюрер — я развернулся и, оставив Жанну негодовать в одиночестве, отправился в постель. За спиной раздалось:

— Я не шпионка.

В постели я был тут же крепко обнят и нежный голос зашептал в ухо:

— Бон суар, манеро. Не злись. Я просила Фариду чтобы ты любил меня. Нежно, не как эти саль кошон. Я хочу чувствовать себя женщина. Хотя бы одна ночь…

Ну как тут откажешь? Интересно, а что она слышала из нашего разговора?

Проснулся мгновенно, как по тревоге. Но, всего лишь оттого, что выспался. Анжи отличалась от Фариды как французский язык от арабского. Вымотала меня за ночь до беспамятства. Сначала было стыдно, однако потом втянулся. Как заснул — не помню, но проснулся бодрым и весёлым. На табурете стоит чашка кофе, интересно, кто подсуетился? Сделал глоток… Хорошо… Что ещё для счастья надо?