Евгений Мисюрин – Дом в глуши (страница 14)

Это ван Рюйтер. Пора. Я не видел мишень. Я её почувствовал. Она всплыла на границе сознания справа, чуть выше меня. Я попытался прицелиться, но вместо этого просто протянул руку, будто касаясь мишени пулей из ствола пистолета, который тоже стал продолжением меня.

Попал. Но долго. Мысленное вращение регулятора, и пение стало гораздо медленнее. Барабан тоже сменил ритм: «бум… бум… бум». В центре появилась новая цель. Она медленно, будто нехотя, падала метров с трёх на землю. Блестящий диск около полуметра диаметром. Тянуться пулей было неудобно, и я как на лыжах скользнул к ней. Ногами, вроде, перебирал, но совершенно не чувствовал земли. Рядом. Ткнул в неё пулей почти в упор. И в этот момент справа и слева одновременно появились две новые мишени. Медленно и вальяжно они высунулись из-за ящиков. Я неторопливо протянул к ним пистолет и коснулся пулей сначала правой, потом левой.

Сверху мне под ноги выкатилось что-то круглое. Даже не задумываясь, отпихнул его в сторону. Естественно, пулей.

Одна за другой появлялись мишени. Они подпрыгивали, падали, поворачивались… И каждый раз я успевал их сначала почувствовать, будто возмущение воздуха, даже не так. Будто возмущение моего сознания. И только потом, часто уже после выстрела вслепую, я успевал их увидеть. И ни разу не промахнулся. И всё это время я ощущал себя не отдельным человеком, а частью единого пространства. И это было счастьем.

Минута кончилась. Барабан умолк, женщина спела последнюю ноту и отошла в сторону.

А я стоял с чертовски недовольной миной. Я снова был один, снова двигался с нормальной скоростью и, самое неприятное, перестал чувствовать окружающее пространство как часть своего «я». И мне этого очень не хватало.

— Что это было, Питер?

— Вуду, — он пожал плечами. — Но, ты меня удивил. Я не ожидал такой реакции на пение мамбы. Тебе понравилось?

— Нет! — Я был зол на него. Зол за то, что он со мной сделал, за то, что не спросил моего на это разрешения, а главное, за то, что всё так быстро кончилось.

— Не ври. Ты просто не хочешь становиться снова слабым и маленьким. Не волнуйся, это вполне естественно. Теперь ты знаешь понятие «боевой тамтам».

— Питер, а можно ещё?

— Можно, Гена. Даже нужно. И без всяких барабанов. Просто попробуй вспомнить песню нашей очаровательной мамбы.

Я попытался воспроизвести в голове мелодию. Странно, но вместе с ней зазвучал и гулкий стук тамтама. Краски стали ярче, но разделение меня на две личности не происходило.

— Не получается.

— Вот этому тебе и надо учиться. Пой в голове песню мамбы и пробуй пройти полигон снова. Только мишени я тебе настраивать не буду. В деревья постреляешь.

Я сделал шаг, потом ещё. Попробовал дотянуться пистолетом до дерева. Сначала ничего не получалось, я срывался на банальное прицеливание, да и время не замедлилось. Так и расстрелял все пятнадцать патронов, не сумев вызвать в себе боевого транса. Сменил магазин. Закрыл глаза и попробовал вспомнить расположение деревьев на полигоне. И внезапно понял, что вижу их. Я стоял, закрыв глаза, на старте и в то же время чувствовал людей, деревья и даже сбитые мишени. Ткнул пулей в ближайший ствол и понял, что попал.

Сзади снова застучал тамтам и послышалась заунывная мелодия мамбы. Я тут же, будто только этого и ждал, разделился на два сознания. Всё как тогда.

Мамба замолкла. Я начал мысленно повторять её мелодию и раздвоение сохранилось. Я не вывалился в реальное время, я снова был от него независим.

Постояв с минутку и понаслаждавшись, я вернулся в нормальный режим. Питер ван Рюйтер глядел на меня с доброй, отеческой улыбкой.

— Ну-ка сам, — сказал он.

Я мысленно запел. Раздвоения не пришло. Вместо него появилось сознание управления окружающим миром. Я подкорректировал свет, подстроил под себя время, потыкал пулями в отдельно выбранные листья на деревьях, приближая и отдаляя их от себя, словно зумом фотоаппарата… Что делать дальше я не знал, надо будет дома потренироваться, да и вообще, разобраться в возможностях этого необычного состояния. А сейчас, в реальное время. Я выключил мелодию в голове.

— Питер, что это вообще такое? Колдовство?

— Насколько я знаю, колдовства здесь нет. Просто особое медитативное состояние и одновременно активизация скрытых возможностей человека. Но точно тебе никто не скажет. Бокоры и мамбы будут с пеной у рта доказывать, что вселяют в тебя духов, но это понятно — они так на хлеб зарабатывают. А вот учёные, изучавшие это явление, пришли к выводу, что в резонансе с мелодией происходит активизация незадействованных участков головного мозга, меняется режим работы гипофиза и выделяются какие-то гормоны. Замечено, что сильных бокоров не трогают и дикие звери. Они даже путешествуют по джунглям пешком и без оружия. Ходят от деревни до деревни как у себя дома. Даже в Дагомее есть один такой путешественник. Если хочешь, я дам тебе почитать доклад, только он на африкаанс.

— Нет, спасибо. Мне достаточно знать, что со мной всё в порядке. Но, Питер! Я же тебе не брат, можно сказать случайный человек. Почему? Зачем ты меня этому научил?

— Проверку на резонанс проходят все. И никто пока не показал подобной реакции. Максимум — плывут и не реагируют на команды. А вот у тебя явные способности. Ты смог почувствовать вибрации окружающих предметов и существ, смог отключить эмоции и даже передать управление телом подсознанию. На моей памяти — это первый случай, а мы перепробовали не меньше пятисот претендентов.

— И что теперь? Ты отвезёшь меня в лабораторию и будешь проводить опыты? Как на белых мышах?

— Не будет никаких опытов. Нет у нас для этого ни лаборатории, ни научников, только одна мамба. Так что двигайся дальше сам, я тебе даже подсказать ничего не могу, потому что ничего об этом состоянии толком не знаю, кроме того, что оно есть и оно работает. Сейчас и ты тоже почти ничего не знаешь. То, что ты сегодня сделал — это только первый шаг. И если ты будешь развивать подаренный навык, ты научишься чувствовать не только предметы и людей, но и эмоции, намерения. А опытные бокоры утверждают, что могут читать даже мысли. Но это не доказано. Может, ты и докажешь.

Глава 5

Жанна созревала для разговора долго. Мы уже сходили на полигон, выпили у Курта по банке пива, после чего девочки дружно разбежались по немногочисленным магазинам. Кстати, всё это время я, то входил в состояние «боевого транса», как я его назвал, то выпадал обратно. Даже научился поддерживать в таком состоянии разговор. Сложно было только следить за скоростью моей речи и пиво мешало — выбрасывало в реальность.

И уже потом, выходя из очередного магазина, Жанна остановилась возле меня и предложила:

— Гена, пойдём, кофе попьём? Здесь, возле мастерской Сэма, есть что-то типа бара. Интересный такой, почти весь бамбуковый, я вчера заходила. Там и поговорим.

Видел я этот бар. В сиесту там обычно лесорубы собираются. А сейчас там как раз должен быть патруль. Не самые лучшие собеседники в нашем случае. Но кофе выпить можно. Не получится, поговорим позже.

Патруля в баре не было. Вместо них за столиками сидела шумная разноцветная — от светло шоколадного до темно-фиолетового — компания, все как один в ярко-красных банданах. От компании заметно несло агрессией. Они громко говорили, временами перекрикивая друг друга, иногда шумно и бестолково ругались, но тут же братались и лезли обниматься. Иногда прямо через стол.

Мы постояли в центре зала и, не сговариваясь, дружно повернули на выход.

Вслед нам раздался недовольный гул и громкий, высокий голос прокричал:

— Девочка, ну куда же ты? Здесь такие мальчики, а ты с этим недоноском уходишь. А ну вернись!

Я замер.

— Пошли, пошли, — подхватила меня за локоть Жанна. — Не обращай на них внимания.

Я успел сделать два шага к двери, когда мне в спину прилетела пивная кружка. Больно, блин.

— Э, мурло бледножопое, кружку принеси, — раздалось от стола.

Беретта на поясе, патрон в стволе. Предохранитель… Но это быстро. Однако, неизвестно, сколько их сейчас держит меня на мушке. Я подхватил кружку и не глядя запустил её в компанию. Не успела она долететь, я уже стоял с вытянутым вперёд стволом.

— Кому тут жить надоело? Кто такой смелый?

— Ну я.

От стола поднялся просто человек-гора. Чёрно-фиолетового цвета, не меньше полковника Окочукво, а то и больше.

— И дрыгалку свою спрячь. Если чем-то недоволен, можешь надрать мне мой большой чёрный зад, — в компании дружно засмеялись.

Я спокойно развернулся.

От стола отделились четверо и прыжком встали между мной и дверью. Сзади снова послышалось:

— Или ты трус? Тогда отдавай нам свою девчонку. Таким красавицам нечего делать с трусами.

Двое уже держали Жанну за локти, вроде бы и не причиняя ей боли, но вместе с тем, не давая дотянуться до оружия. Ещё двое у двери. И неизвестно, сколько стволов направлено в мою сторону от стола. Даже если сам и уйду, останется Жанна. Надо что-то делать. Я повернулся на голос.

— Ну не трус. И что?

— Тогда пойдём. Не хочу громить тобой бар, мне здесь нравится, — гигант в два шага дошёл до двери и поманил меня пальцем.

Большой… Очень большой. А значит, медленный. Надеюсь. Большие, они обычно силой стараются взять. А значит, главное — не попадаться под удар. Буду вертеться. Так, цели… Уши, это понятно, пах, это само собой, что ещё? Глаза. И нос. Точно. Но попробуй до них дотянись. Он на голову выше…