Евгений Миронов – Режим скрытого присутствия (страница 3)
Катя смотрела на него долго. Так долго, что Максим успел заметить, как официант у соседнего столика принимает заказ, как пара за окном целуется на фоне огней, как его собственный стейк остывает на тарелке.
– Я ухожу от тебя, – сказала она.
Максим моргнул.
– В каком смысле? Ты про ресторан? Мы почти закончили, я сейчас возьму счёт…
– Максим. Я ухожу от тебя. Совсем.
Она сказала это спокойно. Без истерики, без слёз. Просто констатировала факт, как будто речь шла о смене тарифного плана.
Максим слышал джаз из динамиков. Что-то старое, с саксофоном. Он ненавидел саксофон. И вдруг понял, что запомнит эту мелодию навсегда.
– Почему? – спросил он.
Голос был ровный. Профессиональный. Голос человека, который собирает данные для отчёта о сбое.
Катя вздохнула. Потом заговорила – тихо, устало, как будто объясняла элементарную вещь в сотый раз:
– Потому что я не могу больше быть частью твоего проекта. Ты не замечаешь. Ты правда не замечаешь ничего, что нельзя просчитать.
– Я замечаю, – возразил Максим. – Я заметил, что ты устала. Я уже запланировал СПА на субботу после просмотра. У тебя там любимый массажист, Ирина, кажется? Я хотел уточнить…
Катя закрыла глаза.
На секунду Максиму показалось, что она сейчас передумает. Просто чтобы не продолжать этот разговор. Чтобы не тратить силы на объяснения, которые он всё равно не поймёт.
Она открыла глаза.
– Я не хочу в СПА, Максим. Я хочу, чтобы однажды ты спросил меня, как прошёл день, и правда послушал. А не кивал, думая о своих датчиках. Я хочу, чтобы ты опоздал на встречу, потому что мы зацепились языками в кровати. Я хочу ссориться из-за ерунды и мириться со слезами. Я хочу быть живой. А с тобой я – просто ещё один пункт в твоём расписании. С пометкой «невеста, уход и содержание».
Она встала. Взяла сумочку.
– Катя, подожди. Давай обсудим. Это иррациональное решение. Ты сейчас под влиянием эмоций, а эмоции – это временный сбой. Давай возьмём паузу, всё взвесим…
– Я уже всё взвесила, – перебила она. – Два года взвешивала. Знаешь, сколько весит любовь, которую не чувствуют? Ноль граммов. Воздух.
Она пошла к выходу.
Максим смотрел ей в спину. Идеальная спина, прямая, как линия на чертеже. Он сам говорил ей когда-то, что у неё идеальная осанка. Она тогда засмеялась и сказала: «Это корсет, дурак. Ты думаешь, это природа? Это три раза в неделю пилатес».
У двери она обернулась.
– Прости, – сказала она. – Я правда тебя любила. Но любить твой чертёж я больше не могу.
Дверь закрылась. Джаз играл. Саксофон выл, как раненый зверь.
Максим сидел неподвижно. Смотрел на пустой стул. На нетронутый стейк, который уже наверняка остыл окончательно. На свой телефон экраном вниз.
Он взял телефон. 22:14. Входящих нет.
Официант принёс счёт в чёрной кожаной папке. Максим расплатился картой, не глядя на сумму. Оставил чаевые – 15%, ровно столько, сколько принято. Автоматизм не подводил даже сейчас.
Когда он вышел на улицу, ночной город ударил в лицо светом и гулом. Максим постоял секунду, глядя на огни, и поймал себя на мысли, что не знает, куда идти. Домой? Зачем? Там никого.
Он поймал такси и поехал домой. Потому что больше ехать было некуда.
Квартира встретила его идеальной тишиной.
Умный дом, завидев хозяина, включил мягкий свет в прихожей – 2700 Кельвинов, расслабляющий спектр, оптимальный для вечернего возвращения. Система вентиляции бесшумно гоняла воздух, поддерживая заданные параметры: влажность 45%, температура 22 градуса, минимальное содержание CO₂.
Максим стоял посреди прихожей и не знал, что делать.
Он прошёл в гостиную. Сел в кресло. Посидел. Встал. Прошёлся по комнате. Подошёл к панорамному окну – город горел огнями, машины ползли по проспекту, всё как всегда.
Он вернулся в кресло. Сел. Встал. Пошёл на кухню, налил виски. Вернулся в гостиную. Сел. Отпил глоток. Виски был хороший, двадцатилетний, Катя дарила на прошлый день рождения. Он тогда сказал: «Зачем так дорого? Есть же нормальные варианты дешевле». Она ответила: «Затем, что ты этого достоин».
Он отставил стакан.
Он достал телефон, открыл заметки. Создал новый файл. Заголовок: «ПЛАН ВОССТАНОВЛЕНИЯ».
Ниже напечатал:
Пальцы зависли над экраном.
Он открыл браузер. Вбил в поиск: «как пережить расставание».
Поисковик выдал тысячу ссылок. Статьи психологов, форумы, советы. Максим пробежал глазами по заголовкам: «Позвольте себе горевать», «Выплесните эмоции», «Поговорите с близкими».
Он полистал статьи дальше. Никаких тестов не было. Только общие слова. Только про то, что надо «чувствовать».
Он закрыл браузер. Открыл календарь. Завтра в 10:00 – встреча с заказчиком по «Респекту». Финальная презентация системы.
Он готов на сто процентов – слайды, расчёты, визуализация, всё выверено до миллиметра.
Работа – это структура. Работа – это якорь. Работа спасёт.
Он лёг в кровать. Умный дом погасил свет. Идеальная температура. Идеальная тишина.
Он не спал до четырёх утра.
-–
– Эта система не просто реагирует, коллеги. Она предвосхищает.
Максим стоял у доски в переговорной. За длинным столом сидели заказчики – трое мужчин в дорогих костюмах и женщина с лицом, выражающим хронический скептицизм. Начальник Максима, Сергей Петрович, скромно притулился в углу, готовый в любой момент поддакнуть.
Максим говорил – чётко, уверенно, без запинки. Графики сменяли друг друга на экране, цифры ложились в расчёты, схемы демонстрировали элегантность инженерной мысли.
– Датчики считывают микродвижения, изменение пульса, расширение зрачков. За секунду до того, как пользователь почувствует дискомфорт, система уже скорректировала параметры. Жарко? – охладит. Холодно? – нагреет. Сухо? – увлажнит. Она не ждёт команды. Она знает раньше, чем вы сами поймёте, что вам что-то нужно.
Заказчик, пожилой мужчина с усталыми глазами и хорошим костюмом, поднял руку.
– Простите, молодой человек. Вопрос можно?
– Да, конечно.
– А если человеку холодно не физически? Если ему, скажем, одиноко? Система это предвосхитит?
В переговорной повисла пауза. Кто-то из заказчиков хмыкнул – принял за шутку. Женщина с хроническим скептицизмом приподняла бровь. Сергей Петрович заерзал в углу.
Максим молчал.
Он слышал вопрос. Слышал каждое слово. И вдруг понял, что не знает ответа. Не технического – с техническим было бы просто: «Нет, наша система не предназначена для решения психологических проблем». А человеческого. Настоящего.
Пожилой мужчина, видя его замешательство, улыбнулся устало: