Евгений Миненко – Чудо как новая норма (страница 55)

того, чего я не переживу».

И даже если чудо случается,

эта дыра внутри

остаётся прежней.

Потому что чудо было использовано

как успокоительное,

а не как момент правды.

Вера как попытка контролировать неконтролируемое

Есть один жестокий секрет,

который верующий из дефицита

почти никогда себе не признаётся:

он верит не столько в Жизнь,

сколько в возможность её контролировать.

«Если я буду правильно верить,

правильно просить,

правильно благодарить,

правильно думать,

правильно очищаться,

правильно жить,

– со мной не произойдёт того,

чего я боюсь больше всего».

Это контракт,

прописанный невидимыми чернилами:

«Я буду хороший,

а ты мне за это – безопасность».

За этими «хочу, чтобы так было»

стоит не живое желание,

а непереваренный ужас.

Вера в такой форме

не открывает сердце,

она ставит на него замок:

нельзя злиться на Бога – вдруг заберёт;

нельзя задавать вопросы – вдруг накажет;

нельзя признавать, что страшно – вдруг «притянешь» плохое;

нельзя говорить про усталость – вдруг «урежут благодать».

Так в глубине

рождается ещё одна страшная мысль:

«Если всё равно случится худшее,

значит, я плохо верил.

Недостаточно.

Недостойно.

Не так».

И там, где человеку просто

нужна была поддержка в горе,

он получает ещё и

духовный кнут:

«Мало молился, мало благодарил, мало доверял».

Как вера, основанная на страхе, становится фанатизмом

Страх, прикрытый верой,

никогда не остаётся маленьким.

Его очень трудно держать внутри.

Он начинает требовать:

«Пускай другие тоже так верят.

Тогда будет не так страшно».

Так появляется фанатизм.

Это не только про религию.

Фанатизм живёт где угодно:

духовные школы,

политические движения,

денежные культы,

био- / психо- / эзотерические «единственно верные пути».

У фанатика вера устроена так:

Внутри – гигантский непрожитый страх,

что мир хаотичен, смертен и несправедлив.

Снаружи – очень жёсткая система верований,