Евгений Михайлов – Смоляное (страница 3)
Такие носила Настя.
Он резко затормозил. Вышел. Поднял варежку.
Она была сухая. Свежая. Без пыли.
Он обернулся. Никого. Ни одного звука. Даже птиц не было. Только хруст его шагов.
Положил варежку обратно, пошёл к машине – и остановился.
На заднем стекле пыль собралась в узор.
Детская ладонь.
Отпечаток. Маленький. Чистый, как будто сделан изнутри.
Он смотрел на него и не мог пошевелиться. Слёзы выступили внезапно. Не от ужаса. От… памяти.
Он вспомнил, как Настя прилипала к стеклу в ливень, рисуя человечков, и кричала: «Пап, смотри, они танцуют!»
Илья тогда смеялся.
Он не смеётся больше.
Он сел в машину, завёл – на этот раз с трудом.
Мотор закашлялся, будто сомневался, стоит ли ему ещё работать.
Он поехал дальше.
Смоляное открылось не сразу.
Сначала были поля без травы. Просто чёрная, обугленная земля, как после пожара. Без признаков жизни. Ни сорняков, ни насекомых.
Потом – силуэты домов, будто вросших в землю. Крыши покосились, заборы лежали в земле, как зубы старика.
Он пересёк мост. Под ним – стоячая чёрная вода.
Там что-то двигалось. Но он не стал смотреть.
Инстинкт сказал: не останавливаться. Никогда.
За мостом – ворота.
Старые, железные, с ржавыми цепями.
На них – табличка, вырезанная по дереву:
«СМОЛЯНОЕ. ОСНОВАНО 1903. ВХОД БЕЗ ВЫХОДА.»
Он вышел.
Цепи были разорваны.
Будто кто-то ломал их изнутри.
Прошёл через ворота.
За ними – пустота.
Не в смысле пространства.
А в смысле ощущения.
Как будто место само не хотело быть замеченным.
Как будто он шагнул в сон.
Дома.
Десятки. Некоторые – целые, другие – развалины.
Ни одного человека.
Но он знал, что они есть.
На одном из балконов качалась занавеска.
На другом – скрипело кресло-качалка. Само по себе.
Он слышал – двери открываются, потом закрываются, но никого не видно.
Он свернул на узкую улицу. Пыль вилась змеёй за его ботинками.
На углу – киоск. С надписью «Почта».
Дверь приоткрыта. Свет внутри мерцает.
Он подошёл. Внутри – стопка писем.
На одном – его имя. Опять.
Он взял.
«Ты пришёл. Но не сразу.
Мы все ждали.
Скоро ты вспомнишь.
Не бойся себя.»
Подпись: Настя.
Он опустился на корточки. Ветер тронул его волосы, как ладонь.
Он встал и оглянулся.
На другой стороне улицы – фигура.
Человеческая. Чёрная. Стоит между домами.
Не двигается.
Но знает, что он смотрит.
Илья отвернулся. Сделал шаг – и вновь посмотрел.
Фигуры уже не было.
Но на земле остались следы. Глубокие, неровные. Будто кто-то был тяжелее человека.
Он добрался до центра.
На площади – колокольня. Та самая, с фотографии.
Старая, чёрная, обугленная.
В окнах – не было стекла.