Евгений Меньшенин – Сердце, полное гвоздей (страница 5)

Когда в квартире провели интернет, я стал проводить часы в Сети, пытаясь отыскать какую-нибудь информацию о ноже или о символах на нем. Но ничего не нашел. Жаль, что дневник деда я потерял, наверное, там были хоть какие-то ответы. Я спрашивал у отца, не находил ли он тетрадь с дедовыми записями в моей комнате, но он сказал, что не заходил туда уже много лет. Мама дневник тоже не видела.

Однажды я проговорился о дедушкином ноже одногруппнику Денису, с которым мы, бывало, прогуливали пары и ходили в кино вместо скучных лекций по философии. Тогда мы после учебы поехали в боулинг и играли до двух часов ночи. Напились вусмерть. Денис остался у меня, потому что общежитие, где он жил, закрывалось в полночь и вахтерша никого не пускала. Можно было залезть через окно второго этажа, если докричаться до соседей и они спустят тебе связанные в канат простыни, но в таком состоянии можно было навернуться, что костей не соберешь. Мы взяли по пиву и забурились ко мне. Сидели на кухне, болтали о жизни. Я рассказывал, как однажды меня кинула девушка и ушла к лучшему другу, с которым мы с детства росли и тусили, ходили в походы, обсуждали порнуху на видеокассетах, которую он незаметно брал у отца из шкафа. Мы с ним вместе рыбачили и бросали камни в голубей за спортивным стадионом. А потом он трахнул мою бабу, и она ушла к нему.

— Вот мудак, — сказал Денис. — А у меня отец мудак. Вышел из тюрьмы и по пьяни пристрелил собаку.

— Жесть, — сказал я.

Денис рассказал, как в детстве батя бил его в воспитательных целях, как однажды спалил за курением и заставил выкурить десять сигарет подряд. Денис потом блевал несколько часов, и сердце билось так, будто он бежал сутки, как оголтелый. И голова раскалывалась, будто ему ломик в череп всадили.

— А за что сидел твой батя? — спросил я.

— За убийство. Убил соседку, когда мы еще в деревне жили. Топором. Сказал, мол, орала громко. Мамка рассказывала, что соседка пришла к отцу с криками, а он взял и зарубил ее.

— Жесть! — пьяный, я не знал, что еще можно сказать по этому поводу.

— Вот он недавно вернулся и к мамке в город приехал, говорит, вы моя семья, хочу с вами жить. Мама его не пустила, так он поехал в деревню к деду и собаку пристрелил. Господи, как же я его ненавижу! Хоть бы сдох он, что ли! Маму изводит, жить не дает. Угрожает. Говорит, если не пустишь жить, зарежу твоего отца. Похрен, что посадят, все равно жить негде, а так хоть и крыша над головой, и еда будет.

Денис еще многое рассказывал про отца, но я не запомнил. Потому что мне ударил в голову алкоголь, а язык развязался. И я сказал:

— Слушай, Денис, если хочешь, чтобы батя исчез навсегда из твоей жизни, есть один способ.

— Это какой? — спросил он.

Я показал руку. Денис спросил:

— Ты хочешь его трехпалой рукой запугать?

И я сдуру сказал, что отрезал пальцы ножом, который исполняет желания, если принесешь жертву.

Денис сказал, что, даже если такой нож будет существовать, он ни за что не отрежет себе пальцы.

Я достал нож из сейфа и показал Денису. Смотри, вот он, прямо перед тобой.

Денис лишь отмахнулся и сказал, что ничего в этой жизни просто так не бывает и чудеса не происходят по мановению волшебной палочки.

— Но это ведь не просто так, ты жертвуешь часть тела. Неужели ты не хочешь, чтобы твоя мать спокойно жила, не думая о том, что ее родителей может зарезать зэк и алкаш? Неужели тебе не жалко пса? Неужели ты не хочешь для своей семьи спокойной жизни?

— Ты понятия не имеешь, через что я прошел! И что желаю этого всей душой! И вот эти шутки, мол, отхуячь себе палец, и все станет нормально, они как бы вообще не в тему!

Я ему пытался втолковать, что говорю правду, но он решил, что я издеваюсь. Он послал меня на хер и пошел спать в гостиную на диван.

На следующий день я извинился и сказал, что перебрал. Он сказал, что вообще не помнит, о чем мы вчера говорили. Но судя по взгляду, он помнил.

Шли годы. Я прикидывал, чем заняться после института. Строил планы. Идея с открытием мотосалона все еще была мне интересна. Я пригласил в дело Дениса, и он какое-то время помогал. Но потом он так сильно проникся идеей открыть мотосалон, что я испугался, как бы он не перетянул на себя одеяло. Он вступил в несколько мотоклубов, обзавелся знакомыми байкерами, ездил куда-то с ними на выезды, а мне не нравилось их общество.

Потихоньку я стал отказываться от этой идеи, и в конце концов тема заглохла. Денису я сказал, что отец не даст денег на мотосалон.

Но несмотря на это, я был уверен в том, что меня ждет прекрасное будущее. С бизнесом проблем не будет, думал я. Не мотосалон, так что-нибудь другое. А если будут проблемы, то всегда есть запасной план. Правую руку я трогать не хотел. Ноги тоже. Может быть, средний палец на левой как крайний вариант.

На последнем, пятом курсе института я встретил Вику.

В час пик я ехал в метро к Денису на юг Москвы. Я мог бы добраться на машине, но в тот день мне было лень тащиться по пробкам. Я стоял напротив дверей и держался за поручень. На одной из остановок вошла девушка с красивой фигурой и длинными шелковистыми волосами. Запах чайного дерева вскружил мне голову, и я засмотрелся. Она болтала с подругой. И только через минуту до меня дошло, что я знаю эту девушку. Меня будто током ударило. Сердце быстро-быстро забилось. Я пропустил свою остановку, думая, что делать: подойти к ней или нет? Я посмотрел на себя в отражении окна, не торчали ли волосы, не смялся ли воротник рубашки, видно ли часы на руке. Выглядел я на десять из десяти. Да и парфюмом я пользовался от Versace. На мое счастье, подруга вышла на следующей остановке и Вика осталась одна.

— Вика, привет!

Она была удивлена и в то же время растеряна.

— Добрый день, — сказала она. — А мы знакомы?

— Ты не помнишь меня? — удивился я, широко улыбаясь, подключив все свое обаяние.

— Не очень.

Это меня укололо. Я ее помню, почему она меня не помнит?

— Я ходил к твоему дяде, Владимиру Николаевичу, на уроки истории. Мы как-то встретились у него, еще когда в школе учились. Помнишь?

— Ах да, точно, — сказала она, посмотрев на табло с указанием остановок. — Теперь вспомнила.

— Удивительно, как это мы встретились в таком огромном городе, — сказал я, понимая, что Вика прикидывает, какая следующая остановка.

— Ага, — сказала она. — Бывают же совпадения.

— А ты здесь учишься? — спросил я беспечно.

— Да.

Вагон замедлился и остановился. Двери открылись.

— Приятно было поболтать, — сказала она. — Ну, может, увидимся.

Она вышла из вагона, и я в отчаянии бросился за ней.

— Слушай, — сказал я, идя следом. — Мне Владимир Николаевич рассказывал, что ты собираешься открыть институт мозга.

— Серьезно? — Она остановилась и настороженно посмотрела на меня.

— Да. Это было еще тогда, когда мы в школе учились. А сейчас я заканчиваю институт управления бизнесом, и все думал над тем, чем мне заняться в будущем. Идея по поводу института — огонь! Тебе, случайно, компаньон не нужен? Я мог бы помочь с управлением.

— Нет, прости, не нужен. Мне правда надо идти. — Она повернулась в сторону выхода.

И я пошел на крайние меры:

— У меня есть деньги, я мог бы сделать инвестицию в институт.

Хотя деньги выиграл я, но они хранились на счету отца, мне он передавал часть средств каждый месяц. Если мне нужно было купить что-то дорогое, я обращался к отцу. Поэтому для инвестиции в институт мне придется доказывать отцу, что это нам выгодно.

А я сам-то уверен в том, что хочу инвестировать в институт мозга?

Ладно, разберемся, подумал я, мысленно почесывая отсутствующие пальцы на левой руке.

— Что ты знаешь об институте? — спросила Вика, рассматривая меня внимательнее, и я сказал, что Владимир Николаевич был немногословен, но сама идея мне нравится.

Она дала мне номер сотового и сказала:

— Давай созвонимся в выходные.

Я сделал вид, что моей радости был предел, хотя, конечно, предела ее не смог бы рассчитать даже опытный математик.

Это была невероятная удача!

Я пригласил Вику в ресторан «Белуга» около Красной площади. Мне показалось, это отличное место, чтобы произвести впечатление состоятельного человека. Я надел пиджак от Armani и позолоченные часы от Epos. Вика пришла в ресторан в джинсах, футболке и кроссовках. На дворе была весна, как и четыре года назад, когда мы впервые встретились.

Вика рассказывала об институте так, будто это была мечта всей ее жизни. Обычно девушки так говорили о предстоящей свадьбе. Ее глаза горели. Она принесла какие-то журналы и книги с изображениями человеческого мозга. Сказала, что готова показать презентацию на флешке, но, к сожалению, у нее не было ноутбука. Я свой ноутбук на встречу не брал. Вика вдохновенно говорила о деле, что меня очень впечатлило и вызвало глубокое уважение. Но, честно говоря, мне не хотелось говорить о бизнесе. Голова не соображала. Я смотрел на Вику, будто впервые в жизни увидел настоящую девушку. Я разглядывал ее черты лица, движение губ, вглядывался в глаза, рассматривал волосы, кивал головой и говорил: «Да, это может быть очень перспективно». Но слова пролетали мимо ушей. В какой-то момент я сказал, что обязательно подумаю над инвестицией, и попытался поговорить о Вике. Хотел узнать, где она живет, встречается ли с кем-то, но она тут же потеряла интерес к беседе и стала отвечать односложно, и огонь в глазах потух. На вопрос о парне ответила: «Ага, парень есть».