Евгений Меньшенин – Сердце, полное гвоздей (страница 4)

Я страстно возжелал познакомиться с Викой и стал думать, как произвести на нее впечатление. Я мог сводить ее в лучший ресторан города. Мог взять напрокат спортивный байк, и мы бы могли исколесить ночью весь город на безумной скорости. Я мог показать ей Холм любви, куда парочки приезжают покурить кальян и пообниматься, где в кустах можно было наткнуться на испачканные воздушные шарики. Или я мог сводить ее в спа-салон и заказать процедуру «Спа на двоих». Однажды мы с Надей ходили, и мне очень понравилось.

Я околачивался около дома Владимира Николаевича несколько дней, пока наконец не встретил Вику. Она улыбнулась, выйдя из подъезда.

Ах, этот запах! Я снова вдыхал его и не мог надышаться!

Я спросил, могу ли я ее угостить обедом в ресторане. Но Вика вежливо ответила, что не голодна. Тогда я сказал, что хочу пригласить ее в кино, а она сказала, что у нее планы на вечер.

Я предложил как-нибудь прокатиться по городу на мотоцикле и посмотреть интересные места, но она отказалась. Сказала, что боится скорости. А еще боится незнакомых. Я сказал, что меня зовут Дима.

— Очень приятно, Дима, я — Вика. Прости, но мне нужно идти.

И ушла.

Мне хотелось догнать ее и закричать прямо в лицо, что она охреневшая, что меня еще никто не отшивал. Хотелось сказать: «Ты понятия не имеешь, что теряешь». А потом я задал себе вопрос: а что она теряла? И посмотрел на левую руку. Она теряла многое. Очень многое. У меня есть огромный потенциал, думал я, больше, чем у кого-либо на этом свете.

Я снова стал думать, на что обменять безымянный палец левой руки.

У отца денег не было совсем. Теперь мы жили на уровне обычных среднестатистических работяг. Да, у нас был дом, машины, кое-какие сбережения, но больше никаких походов по ресторанам по вечерам, никаких новинок техники в день выпуска и поездок в Турцию три раза в год. Плюс маме предстояло долгое лечение. Да и отцу надо было что-то делать с язвой и с бизнесом, который умирал. Авторынок конкурентов развернулся на широкую ногу и переманил всех покупателей.

Я решил, что смогу исправить положение. И обеспечу себя на всю оставшуюся жизнь. Вопрос цены.

Я снова поискал дневник деда, чтобы понять, а чем я должен пожертвовать ради собственного благосостояния. Но дневник я так и не нашел, хотя перерыл всю комнату.

Вроде дед писал, чем больше запрос, тем больше жертва.

Сначала надо понять, что конкретно мне надо.

Определенно, я желал Вику. Но, честно говоря, я был уверен, что смогу ее добиться. Были бы деньги, думал я, остальное приложится. Да и вообще, если она будет меня динамить, найду другую. Вика не единственная девушка на свете.

Долгими ночами я думал о том, что же я действительно хочу. Как мне качественно изменить нашу жизнь, как обеспечить себя и родителей до конца дней.

Мне нужны деньги. Пусть это будет выигрыш в лотерею. Все по классике, как у деда. Я мог бы попросить, чтобы бизнес отца вырос, но почему-то боялся, что это все будет ненадолго. А еще я не хотел зависеть от отца. Мне в следующем году придется жить самостоятельно, а собственного бизнеса у меня пока не было. Я думал насчет клада, но это было как-то слишком заморочено. Думал насчет смерти богатого дяди, который оставил нам наследство, но такого дяди у нас не было. Самое простое — лотерея. Купил билетик — и сиди жди.

Я выбрал день. Родители ушли спать, а я снова отправился в предбанник, взял нож, спирт, жгут и полотенце. Положил топор на пол, где мы кололи дрова. Я переживал, что в больнице скажут: «А не глупо ли рассказывать нам одну и ту же байку два раза?» Но в то же время надеялся, что нож поможет с этим, как помог в прошлый раз.

Нож пошел как по маслу. Боли не было. Но я знал, что боль потом придет. Потому что отрезанный мизинец болел, и приходилось периодически закидываться таблетками. Я перетянул руку и обмотал полотенцем, которое тут же стало красным. К этому моменту я уже вызвал такси в больницу, решил не ждать скорую, а поехать самостоятельно. Я схватил палец с разделочной доски и пошел к двери. Дождался перестука когтей по дереву и открыл. На пороге был он, в темной одежде, с покрытым лицом. Он спросил, что я желаю за свою жертву. И я сказал, что хочу выиграть в лотерею двести миллионов рублей. В те времена на эти деньги можно было купить двести двухкомнатных квартир в центре города.

Он приподнял голову, и я заметил в тени капюшона шевелящиеся паучьи лапы размером с собачьи. Я отшатнулся и чуть не упал. Он посмотрел на отрубленный палец и сказал:

— Этого мало.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но сил не осталось. Надо было срочно ехать в больницу, иначе можно было откинуть копыта прямо на пороге предбанника. Да и спорить с этим существом я не хотел.

— Насколько хватит жертвы, — сказал я дрожащим голосом.

Он распахнул мешок, и я заметил на его серых волосатых руках не по пять, а по восемь или десять пальцев. Я бросил в мешок жертву и успел заметить, что в мешке лежали скрюченные, иссохшие человеческие кисти, пальцы и даже ступни. Он закрыл мешок и исчез в темноте.

Вопросов мне не задавали. Ни врачи, ни родители. Нет пальца — ну и хрен с ним.

Ну и хрен с ним, правда.

На следующий день у меня из головы не выходило это существо, которое приходило ночью. Лежа в больнице с перебинтованной рукой, которая горела от пришедшей с опозданием боли, я вспоминал волосатые лапы и думал: что бы я увидел, если бы резко откинул его капюшон? Не сошел бы я с ума в ту же секунду?

Когда меня выписали из больницы, я купил лотерейный билет.

Через две недели оказалось, что билет был выигрышным. Надо же!

Мы снова стали богаты. Ну как богаты, обеспечены, но не на всю жизнь. Скажем так, это был хороший толчок для старта собственного дела, а также прекрасная возможность разобраться с текущими проблемами.

Поскольку лотерейный билет был моим, отец пообещал обеспечить мое безбедное будущее. Но и себе он тоже взял часть денег, чтобы вернуть к жизни бизнес. Автосалон он решил закрыть, а площади сдать под магазины.

Я тоже разобрался со своими проблемами. Через друга отца вышел на двоих амбалов, которые за деньги исполняли просьбы, и заплатил им, чтобы Восьмерка больше меня не трогал. Так и получилось. Восьмерка ходил пару месяцев с загипсованной ногой, а потом куда-то пропал. Говорили, что он сбежал из дома и умотал на север на заработки. Туда ему и дорога.

Тем временем я, беспалый, но уверенный в завтрашнем дне, продолжал готовиться к выпускным экзаменам в школе и к поступлению в местный институт бизнеса.

Но потом планы изменились. На занятии у Владимира Николаевича я сказал, что, как будущему бизнесмену и инвестору, мне интересно, где должен учиться человек, который собирается открыть институт мозга. И он сказал, что Вика готовится к поступлению в медицинский институт Москвы на факультет неврологии. Там высокий конкурс, но она отличница и медалистка и очень талантлива. И он стал сыпать эпитетами в адрес племянницы, мол, какая она крутая, она и там и сям успевает. И на лыжах ходит, и благотворительностью занимается. Ну, в общем, вся такая из себя. А меня это взбесило. Мне очень хотелось с ней подружиться. И мне хотелось, чтобы такая девушка обратила на меня внимание.

Я решил переехать в Москву. А там уж я точно найду, куда себя пристроить.

Экзамены в школе я сдал на четыре и пять. После выпускного поехал в Москву и подал документы в институт бизнеса, выбрав программу «Управление бизнесом». Вступительные сдал на шесть из десяти. Но деньги позволили поступить на платной основе.

Я купил квартиру в Москве и стал учиться. Вика не выходила у меня из головы. Мне, конечно, нравились и другие девушки, но Вика стала каким-то символом новой высоты. Вот если я смогу ее завоевать, это будет большим шагом на пути к успеху, думал я.

Переехав в Москву, я надеялся встретить там Вику. Но вскоре понял, что это была глупая затея. Потому что в столице проживает хренова туча народу. И даже простояв несколько часов на входе в один из корпусов медицинского института, я добился только того, что у меня заболели ноги и спина.

Я посмотрел на трехпалую левую руку и подумал, что на крайний случай у меня есть один способ…

Но тут же прогнал эту мысль. Лишившись нескольких пальцев, я не стал калекой или недееспособным, но определенно чувствовал неудобства. Плюс рука постоянно болела и отсутствующие пальцы чесались. Приходилось периодически съедать гору обезболивающего. Поэтому я задавал себе вопрос: неужели мое положение того стоило?

Но потом я вспоминал, на краю какой пропасти оказалась наша семья, и понимал, что жертва была неизбежна.

Время шло. Я учился. Обрастал знакомствами. Нашел несколько друзей. Встретил девушку Олесю, с которой начал встречаться. Она была очень сексуальной: зеленые глаза, длинные волосы, упругая попа и тонкая талия. И мне нравилась ее легкая странность, если можно так сказать. Хотя порой мне казалось, что она ведет себя как умственно отсталая, когда, например, начинала смеяться в середине серьезного разговора.

Через полгода она мне надоела. Говорит сама с собой, что-то бормочет под нос, когда готовится к занятиям. Смеется над всем подряд и постоянно улыбается, даже во время ссор. В общем, я ее отшил.

Нож деда я привез в Москву. Иногда доставал его из чехла и рассматривал отблески света на лезвии. Вид холодной стали меня завораживал. Я разглядывал символы на ручке и задавался вопросами, что же они значат, кто их вырезал и откуда вообще взялся этот нож? Бывало, красовался перед зеркалом, представляя, как кромсаю плоть врагов, а вибрация от ножа расходилась по телу и будоражила кровь.