Евгений Меньшенин – Сердце, полное гвоздей (страница 16)

Наконец, когда кровь пропитала одеяло и матрас, раздался перестук когтей.

— Да входи ты уже! Или тебе особое приглашение нужно?

Дверь медленно отворилась. По ту сторону мир тонул в черноте. Мрак пополз в комнату, как тающее мороженое из дырки в вафельном стаканчике. На пороге появился балахон, внутри которого пряталось нечто. В лапах оно держало полный мешок. Мешок, дарующий деньги, силу, власть, любовь, а взамен брал твою кровь и плоть. У мешка были зубы по кромке горловины. Он чавкал. Он просил накормить его.

Существо сказало:

— Мне нужна жертва.

— Будет тебе жертва, — сказал я. — Я хочу, чтобы Вика ко мне вернулась. Я хочу, чтобы она оставила ребенка. Я хочу, чтобы она осталась со мной и не думала об аборте. Я хочу, чтобы мы вместе были счастливы и позабыли все ссоры. Пусть все останется в прошлом.

— Пусть будет так.

— Назови цену, — сказал я.

Я думал, что в реабилитационном центре наверняка есть все средства, чтобы спасти человеку жизнь в критической ситуации, если оно попросит срезать еще пару кусков плоти с ноги.

— Мне нужна голова.

Я обомлел.

— Что? Голова? Но я же сдохну тогда…

Оно не ответило.

— Или голова не моя?

— Реши сам.

Я замешкался и открыл рот, но все, что смог сказать, это короткое «но».

Оно развернулось, чтобы уйти. Я бросил нож на тумбочку, грохнулся с кровати на пол и пополз за ним, оставляя кровавый след. Я схватил его за подол балахона.

— Стой! — крикнул я. — Стой!

Оно остановилось и обернулось.

Я лежал у его ног, вцепившись в подол одеяния, как нищий, который просит милостыню у короля. Как я докатился до такого?

Оно смотрело на меня четырьмя красными точками глаз. Я не видел его лица.

— Что ты такое?

Оно не ответило.

— Почему все дерьмо случается со мной? — крикнул я. — Это все ты?

Оно не ответило.

— Ты просишь сначала пальцы, потом ноги, а теперь еще и голову. Но это же нечестно!

Но оно не отвечало. Оно ушло в темноту, откуда пришло. А я пополз за ним, крича, чтобы оно оставило меня в покое.

— Это ты все виноват! — орал я. — Это ты посылаешь на меня беды! Если бы не ты, я жил бы нормально!

А затем тьма подхватила меня и подбросила куда-то вверх.

Я взлетал все выше и видел такое, отчего волосы шевелились на спине и затылке. Откуда-то снизу из бесконечности тянулись деревья сращенных и опутанных паутиной конечностей. Кисти, пальцы, руки, стопы, ноги и головы сплетались между собой в отвратительный букет. По ним взбирались и опускались паукообразные существа, покрытые глазами и шипами, с непропорциональными и несимметричными телами, с десятком тонких лап. Они хватались за сухие человеческие руки и ноги, как за ступеньки лестницы, передвигаясь вверх и вниз, перепрыгивая с одного дерева на другое. Глаза разных размеров смотрели на меня, не мигая. Одно существо протянуло несколько лап в мою сторону, но я пролетел мимо и с ужасом подумал, что было бы, если бы оно дотянулось.

Я летел вверх, рассматривая наросты из плоти и костей, и с дрожью уставился на сеть, сплетенную между деревьями на моем пути. В самом центре сети сидело существо, от вида которого я заорал во все горло. В момент, когда тварь обратила на меня внимание, я потерял сознание.

Очнулся я от нашатырного спирта. Надо мной стояла медсестра с большими испуганными глазами.

— Господи! — воскликнула она, осматривая меня. — Что случилось?

Я сказал, что упал с кровати.

Медсестра стала бегать вокруг, причитая, что повсюду кровь.

Она помогла мне забраться в кресло и повезла в процедурный кабинет, где окровавленные повязки заменили на новые, а раны обработали и забинтовали. Пока меня перевязывали, постельное в палате перестелили. Когда врач спросила, что случилось, я ответил: «Я даже и не помню, от лекарств голова кругом». Это ее удовлетворило. Ну и чудеса, думал я, что бы я ни отрезал, как бы я над собой ни издевался, людям совершенно похрен. Даже если я кому-нибудь отрежу голову, то…

Я вспомнил, что сказало существо.

Нет, я не собираюсь обезглавливать человека. Дело не в том, что меня осудят, нет, люди, скорее всего, не узнают, что произошло, опять скажут: «А, ну все понятно, голова сама отпала, как пальцы того чувака». Но дело было в другом. Просто я не убийца. Я не хотел лишать жизни человека. Однажды, курсе на втором института, кто-то из знакомых показал мне на компьютере видео, где живому человеку отрезали голову ножом. Это зрелище вызвало у меня такой ужас, что я по сей день забыть не могу.

Нет. Я не убью человека. Не принесу потустороннему существу голову, что бы ни случилось.

Теперь придется справляться самому.

Словно в подтверждение моим мыслям, на следующий день позвонил Денис. Он спросил: «Как здоровье?» И я соврал, что нормально. Мы болтали, вспоминали институтские годы, как пили пиво на занятиях по истории, как преподаватель нас заметила и выгнала с пары, пригрозив, что завалит на зачете и нас отчислят. Но старая карга забыла об угрозах уже на следующей паре, и мы спокойно сдали зачет в конце семестра.

Я спросил у Дениса, как дела с отцом.

И он сказал, что разобрался с проблемой.

Я представил себе Дениса без руки и содрогнулся.

— Как ты это сделал? — спросил я.

— Я нашел батю через дружков. Приехал к нему на хату, выбил дверь, он был пьяный. Я обоссал его и снял это на видео. И сказал, что, если он еще раз появится у деда или матери на пороге, я покажу его дружкам видео, и тогда все узнают, что он опущенный. И тогда ему хана. И прикинь, это сработало! Он больше не звонит, не пишет, не ездит ни к маме, ни к деду. О нем ни слуху ни духу.

— Ну ты молодец, — сказал я. — И как тебе смелости хватило?

— Не знаю. Просто он так надоел, что я решил, пора бы уже с этим покончить раз и навсегда.

Я долго думал о разговоре с Денисом. Мне было интересно, а что бы сделал Денис, будь у него волшебный нож? А что бы сделал я на его месте?

И это не давало мне покоя.

Я ходил к психиатру два раза в неделю. В основном мы общались о том, как я справляюсь без ног. На одном из сеансов я рассказал о ноже, который исполняет желания, стоит только его задобрить — например, отрезать кусок плоти. Она спросила: «И что, работает?» Я сказал, что работает. Она спросила, могу ли я стать президентом?

— Уже нет, — сказал я. — Потому что теперь мое желание стоит головы человека.

— И что вы думаете по этому поводу? — спросила она. — Стоит ли оно того?

— Нет, не стоит, — ответил я.

Она выписала новые препараты и сказала, что нам будет непросто. Я сказал, что готов бороться.

Несколько дней я провел в палате, лежа на кровати, пялясь в потолок, прерываясь на физиотерапию, смену повязок, туалет и душ. Ничего не хотелось.

Когда представлял будущее без Вики, становилось тошно. Тоска сжимала сердце, и оно лопалось, как мыльный пузырь. Было больно. Хотелось напиться. Психиатр сказала, что, если я буду пить алкоголь и принимать препараты, ничего хорошего из этого не выйдет.

Я хотел позвонить Вике, но боялся, что она не возьмет трубку. Проигнорирует звонок, и тогда станет еще больнее. Вика в аське была постоянно в сети, и я думал: где она сейчас, кому пишет, что делает? Встретила ли нового парня, который поддерживает ее в непростое время?

В какой-то момент я поставил себя на ее место. Она ведь беременна, у нее там гормоны, тревожные мысли о будущем, страхи и все такое. Она семью потеряла, в конце концов. Я-то свою семью спас, а все равно лежу и страдаю, бедненький и несчастный!

Хотел бы я отрезать себе палец, чтобы все это в конце концов оказалось сном.

Боже мой! Я никогда не избавлюсь от этих мыслей!

«Ты можешь это быстро решить».

Нож говорил. Он звал меня.

Какого черта санитары не выкинули его, когда убирали комнату? Почему они сунули окровавленный нож в тумбочку?

«Тебе нужно всего лишь достать меня, и все будет в порядке. Доверься мне».