Евгений Луковцев – Выпускной (страница 6)
Тут она с подозрением прищурилась на друзей.
– Кстааааати! А почему это письмо было адресовано не мне? Почему Иваныч прислал его всем троим?
Борька так и замер с открытым ртом, но зато Мишка быстро нашёлся:
– Бойкот же не тебе одной объявлен, а всей команде, иначе в нем нет смыла. Значит, профессор счёл нужным всех предупредить.
– Допустим. А почему…
– Придумал! – воскликнул тут Борис. – Волан!
– Что – Волан?
– Почему мы не подумали про Волан? Он ведь тоже считается оборудованием? Давайте его применим для установки зонда!
– Каким образом? – Мишка постучал кулаком по грушевидному корпусу. – Привяжем вместо якоря? Но его всё равно снесёт волнами, просто не завтра, а через пару недель. Нам не зачтут миссию, тут простая логика. А эвакуироваться будет не на чем, запрос помощи – минус шесть баллов. Лучше сразу сдаться.
– Логика, логика! – передразнил Борька, отвернулся от зонда и большим пружинящими шагами направился к сетчатому конусу корабля. – Какая тут сила тяжести?
– Одна сотая, – не сверяясь с записями, крикнул ему вслед навигатор.
Конечно, Мишка уже десять раз обдумал, как можно использовать всё подручное оборудование для решения задачи. Но Борька знал, что в эти десять вариантов вошли только самые очевидные и стандартные способы.
– Мы можем поднять Воланчик руками, развернуть кормой книзу и включить двигатели. Кто–то для этого должен сидеть в кабине, это конечно Варя, а мы с тобой вдвоём осилим. Выхлоп расплавит поверхность, как корочку на курином бульоне, и мы быстро сунем зонд, пока не остыла!
Демонстрируя реалистичность своего плана, он просунул пальцы в белую сетку радиатора и приподнял борт корабля. Поверхность заходила ходуном.
– Ааа, вон ты о чём, – разочарованно протянул Мишка.
– Понял, да? А чего сел опять? Иди помогай, ну?
– Борь, расслабься. Забыл, что на тебе «экскурсионка»? Эти легкие скафандры не рассчитаны на работу возле двигателя. При включении нам поотрывает ноги. А скорее, система безопасности не позволит Варе подать тягу.
– Ладно, хорошо, допустим. Давай поставим носом вниз. Волан протыкает поверхность, мы пихаем следом зонд…
– Я же сказал, одна сотая гравитации! Нас двигатель даже на минимальной тяге сдует отсюда на орбиту!
– Тьфу ты! Тогда привязываем зонд вот так. Волан утаскивает его за собой, якоря расходятся – миссия выполнена!
– А кто отвяжет его в кипящем киселе? И разворот я там как делать буду? – поинтересовалась Варя.
– Мы можем хотя бы попробовать, у нас времени осталось всего полчаса.
– Борь, перестань, что ты как маленький? Знаешь ведь, что Мишка всё верно говорит. Или ты специально тему сменил, думал – я не замечу? Колитесь, чем вы двое Иваныча довели?
Боря всё равно ещё постоял несколько секунд, просто из принципа. Потом отпустил корабль и печально поплелся обратно к ребятам. Уселся на ребристую полусферу бесполезного якоря. Местное светило уже скатилось почти к самому горизонту и отражалось теперь в стекле его шлема, словно налобный фонарь.
– Давай, Мешок, колись первым. Она же не отстанет.
– Погодите, я тоже кое что придумал! Если натянем линь через корпус в качестве рычага…
– Ми–и–ша! – хором протянули Варя и Борис.
Признавая поражение, он развёл руками и уселся на второй якорь.
– Да ничего особенного. Я решил не провоцировать, как Варя, а идти по «длинному» пути. Загрузить Иваныча так, чтобы он целый месяц не догадывался, чем всё это время занимался. Я наделал таблиц про новую звёздную систему, открытую во время сверхдальнего рейса. Всё выглядело убедительно: формулы, графики, даже сводки автоматических наблюдений с телескопов. Я знал, что Иваныч любит анализировать такие данные, и решил, что это идеальная ловушка.
– Звучит довольно занудно. Вполне в твоём стиле! – оценил Борька.
– Вот и Иваныч ничего не заподозрил. Только через час вызвал меня и начал спрашивать, что это за сведения, почему о них ничего нет в официальных источниках, не сам ли я их придумал. Пришлось поклясться, что все цифры настоящие. Они вправду были настоящие! – выкрикнул он, увидев усмешки на лицах друзей.
– Конечно–конечно! То–то Иваныч от них так возбудился!
– Да я, честно, только заголовки у таблиц менял, все корелляции сохранялись! И Иваныч их находил, и звонил мне каждый день, просил дополнения!
– А чем они могли его так заинтересовать?
– Да там почти случайно вышло, я одну таблицу не просмотрел толком перед отправкой, а по ней получалось, что в системе гравитация работает наоборот. Чем выше масса, тем меньше притяжение, а в одном из тестов случилось даже отталкивание! Иваныч этому так удивился, у него наверное перегрев в мозгу произошёл – сутки ко мне не приставал с расспросами.
– А потом ты прокололся на какой–нибудь ерунде, – уверенно сказал Борис, развлекаясь метанием скальпеля в упругую поверхность под ногами.
– Резонно. Я каждый день отправлял новые таблицы, добавлял всё больше деталей и "аномалий", под конец уже сам начал путаться. Но по мнению Иваныча, к концу недели мой массив тянул на научную сенсацию, и он никак не мог поверить, что такие важные данные до сих пор опубликованы только в частном исследовании. Я отказывался называть источник, видимо он из любопытства полез сам искать. Потом вызвал меня в свою переговорку и говорит так вежливо, спокойно: «Миша, я обнаружил, что указанные вами контрольные точки по наблюдениям Трансуранового телескопа полностью совпадают с численностью белок в московских парках за последние пять лет. Можете это как–нибудь объяснить?»
– Белок? – Варя сложилась пополам. На фоне собственной банальной выходки фантазия Мишки теперь казалась ей невероятно смешной. – Ты вправду… скармливал Иванычу… белок?
– Ну я же обещал ему, что все таблицы будут настоящими. Где–то надо было их брать. Почему бы, например, не в зоопарке?
– Действительно! Почему бы и нет? – опять рассмеялась Варя. Потом приглашающим жестом передала слово Борису. – Ну, а ты что расскажешь?
Тот пожал плечами, посмотрел на часы и принялся упаковывать свои инструменты в чемоданчик.
– У меня просто всё. Я дал Иванычу один крошечный запароленный архив и слёзно попросил помочь с его распаковкой. Ну, якобы там очень важные личные данные, а пароль утрачен, сам открыть не могу. И главное, успеть надо к началу сессии, иначе я не смогу данные переслать по месту требования и вся моя дальнейшая карьера может накрыться.
– Ах ты, подлый жук! Иваныч тебе поверил?
– Как он мог не поверить? Я так просил! Выходит, почти не соврал, карьера действительно вот–вот накроется, – Борька показал на циферблат и кисло улыбнулся.
– А раскусил он тебя как?
– Очень просто раскусил, почти как и Мишку. Иваныч прикинул, что пароль в три десятка символов сам и за тысячу лет не откроет, вместо этого переслал файл в один знакомый киберцентр, где профессиональное оборудование стоит для таких целей. Там поначалу всерьёз отнеслись к проблеме, даже запустили на архив какие–то хитрые атаки. А потом, примерно через неделю, вдруг позвонили Иванычу и спросили, не сдурел ли он на старости лет в рулетку играть?
– Во что? – выдохнул Мишка.
– В рулетку? – в тон ему спросила Варя.
– В рулетку. Это был архив из системы контроля честности подпольного казино. Они заранее создают архив всех розыгрышей на месяц вперёд и выкладывают в общий доступ. А в конце месяца публикуют пароль, желающие могут убедиться, что подтасовок не было.
– Значит, ты руками Иваныча хотел не назначение получить, и даже не конкурс выиграть… Казино ограбить? Я бы на его месте тебя за такое придушила!
– Да и я бы, наверное, тоже. Он ограничился тем, что вызвал к себе в переговорку и отчитал. Мол, технологии – это лишь инструмент, но без морального компаса они не приведут к настоящей победе.
– А в чём она, настоящая победа, не сказал случайно?
– Представь себе, сказал! В умении всегда оставаться человеком. Рассчитывать не только на силу и ум, но и на уважение, честность и ответственность. Но этого, сказал, не каждому удаётся достичь, нельзя просто взять и вложить эти качества в голову курсанта, как в пустой сосуд. Они требуют встречного движения: открытости и желания понять. И только ты, ну, в смысле – я, сам выбираю, будут профессора стучаться в скорлупу моего сознания снаружи, либо я растворю этот барьер изнутри, чтобы знания из набора формул превратились в часть меня.
Варя, грустно глядя на медленное движение линии терминатора у горизонта, хотела что–то еще спросить. Мишка перебил её громким возгласом:
– Что он сказал?
– Часть меня, – повторил Борис, немного растерявшись от неожиданности.
– Про скорлупу! Про барьер что он сказал?!
– Стучаться… Кажется… Да, стучаться в скорлупу и растворить барьер.
– Ай! Ну конечно! – Мишка аж подпрыгнул от досады, затем опустился на колени и пару раз с силой хлопнул по золотистой поверхности ладонями. – Вот оно! Я всё считаю так и сяк, почему не получается, а тут вот что!
– Так, курсант, отставить! – прикрикнула Варя. – Толком объясняй!
– Да просто же всё! Школьная физика! Молекулы внутри жидкости уравновешены, а снаружи нет. И усилия, чтобы преодолеть барьер снаружи, нужны гораздо больше! В нашем случае – нереально большие!
«Миша,