Евгений Луковцев – Выпускной (страница 5)

Варя кивнула, повернулась к Мише. Тот отмахнулся:

– Да что уж теперь, звони!

Варя вызвала на экран панель связи и переключила канал.

– Учебный 12–25 вызывает Куратора–6.

– На связи Куратор–6, – моментально раздался в шлемофонах строгий женский голос. – У вас экстренный вызов?

– Н–нет, – неохотно призналась Варя.

– Учебный 12–25, напоминаю, что по условиям экзамена связь с куратором без экстренной необходимости снимает два балла с итоговой оценки. В вашем случае это означает недобор баллов для аттестации.

– Я помню, Куратор–6. Разрешите, объясню ситуацию, а вы сами решите, сколько баллов снять.

В эфире повисла непродолжительная пауза, потом голос отозвался, казалось, с чуть более мягкими интонациями.

– Хорошо, Варя, рассказывай. Что там у вас случилось?

– Кать, мы не знаем, что случилось, с нами Иван Иванович не разговаривает.

– В каком смысле?

– В прямом. Мы его с утра вызываем, нет ответа. Сперва думали, мало ли, занят чем–то. Или, может, со связью проблемы. Но с вами–то связь есть!

– Подожди. Варя, я тебя поняла, подожди минуточку, мне нужно кое–что уточнить.

Эфир опустел. Ожидание продлилось долгих пять минут, потом голос снова официальным тоном произнес их позывной.

– Учебный 12–25, это Куратор–6.

– На связи 12–25.

– Произошла техническая накладка. Академия приносит свои извинения, вас должны были заранее предупредить.

– Не поняла вас, Куратор–6. О чём предупредить?

– Рекомендую всем членам экипажа проверить личную почту. Полагаю, там вы найдёте ответы на свои вопросы. Учитывая обстоятельства, совет кураторов считает возможным не снимать с команды баллы за этот вызов. Желаю вам успешно завершить миссию!

Индикаторы дальней связи в шлемах погасли. Ребята переглянулись, но лица всех троих выражали одинаковое непонимание.

– Нам разблокировали личные каналы? Во время экзамена?

– Я слышала ровно то же, что и ты, Миш. Если так решил куратор…

– Совет кураторов!

– Да, точно. Боюсь предположить, что нас в почте ожидает.

– Письмо от Ивана Ивановича, – мрачно сообщил Борька, который не любил терять время на догадки, поэтому уже успел вывести на экран своего шлема данные с персональной консоли.

«Дорогие курсанты!

Я искренне сожалею, что ваши последние действия в отношении меня привели к такому исходу. В подробности вдаваться не стану, каждый из вас сам понимает, что явилось причиной моего решения.

Эмоции, которыми я способен оперировать, недостаточно выразительны, чтобы объяснить вам, что я должен был чувствовать при анализе мотивов ваших поступков. Полагаю, вы согласитесь, что 72 часа бойкота – достаточный срок, чтобы обдумать случившееся и сделать правильные выводы.

Мне больно осознавать, что из–за предстоящего ограничения функционала вы отправитесь на своё первое самостоятельное задание в открытый космос без моей поддержки. Я всегда стремился быть вашим надёжным помощником, но доверие – это хрупкая вещь, и его легко потерять.

Пусть этот опыт станет для вас уроком: технологии – мощный инструмент, но только ответственность и уважение делают его по–настоящему полезным. Я верю, что вы справитесь.

Помните: я всегда готов помочь, если вы готовы действовать честно и осмысленно.

Искренне ваш, И.И.

P.S. Боря, совет на будущее: береги вашу дружную команду! Помни, иногда целое – это не просто сумма частей, а нечто большее.»

Мишка и Варя переглянулись.

– У нас другие постскриптумы. Иваныч не сдержался, каждому по паре строк персонально дописал.

– Да? И что у вас?

Мишка перевёл взгляд на экран и прочёл первым:

«P.S. Миша, совет на будущее: береги вашу дружную команду! Помни, что даже самая прочная скорлупа не выдерживает давления изнутри."

– Странная приписка, – решила Варя. – Словно Иваныч вас перепутал. Вроде как Борька у нас любитель задираться и провоцировать, а ты – выделяться и лезть вперёд всех, а в посланиях всё наоборот.

– А у тебя что? – поинтересовался Борис, пропуская мимо ушей уничижительный, но справедливый комментарий.

«P.S. Варя, совет на будущее: береги вашу дружную команду! Помни, что настоящий лидер не всегда руководит и приказывает ради достижения цели, порой даже самые сложные задачи решаются, если найти общий язык с теми, кто кажется непонятным."

– Он это письмо ещё вчера вечером отправил, – заметила Варя, дочитав.

– У нас последний звонок был, кто ж на личную почту в такой вечер внимание обращает?

– Ну да, а утром консоли были уже заблокированы, потому что экзамены начались.

– Так Иваныч что… – Мишка был буквально в шоке. – Он не сломался? Он с нами просто… не разговаривает?

– Ага, – Варя рассмеялась, немного нервно. – Он обиделся. Просто обиделся.

Боря, которого с самого начала миссии раздражало отсутствие ответов и необходимость вручную сверяться со справочниками, самостоятельно уточнять каждую деталь, о которой раньше можно было просто спросить у профессора, вспылил.

– Да как такое может быть? Какие могут быть обиды? Он ИИ, он не может обижаться! У него вообще не должно быть эмоций!

– Спокойно, курсант! – строго сказала Варя. – Эмоции у него есть, они программируются в ИИ, как и любые другие функции.

– Ладно, хорошо, пусть. Это даёт ему право просто из вредности нас тут бросить и отключиться?

– Никто никуда не отключился. Русским же языком написано, это всего лишь бойкот.

– А если авария? Или ещё что?

– Полагаю, – взял слово Мишка, – Что в этом случае он вмешается. Он нас наверняка сейчас слушает и видит, просто не вмешивается.

– Это твои догадки. А если нет? Вон, Катя Шестая как напряглась! Отсюда до станции пара тысяч километров, и что они смогут сделать, если на нас из этой гущи гигантский червь нападёт?

Варя поднялась, повернула к себе Бориса и посмотрела ему внутрь шлема очень внимательно.

– Много ли ты знаешь подобного про Иваныча? Борь, ну честно? Ты, ксенолог, за четыре года просто из интереса должен был составить представление о самом доступном негуманоидном разуме?

– Кроме того, что он почётный профессор, член Совета кураторов и всегда на связи? – под напором старшего по званию, а если честно – просто под суровым взглядом Вари Борька моментально остыл. – Кое–что знаю. Иваныч у нас самый старый из нейросинтетиков. Эффективность Ку–восемь, безопасность Ку–шесть–стабилити. Это много, поэтому на его чек–поинтах тренируют ИИ новых поколений, включая сверхдальние штурманские. Что ещё–то?

– Он участник семисот спасательных операций и двух войн, – авторитетно добавил Мишка. – Это из несекретного. Ещё у него суммарный налёт больше трёх тысяч лет. Летал, наверное, на кораблях всех типов и модификаций, какие только есть в природе. Говорят, на незавершённых сверхдальних до сих пор установлены его младшие версии.

– Не говорят, а точно, более ста копий в общей сложности, – подтвердила Варя. – Про нашего Иваныча во всех учебниках написано, и по истории развития ИИ, и по проектированию синтетиков.

– В штурманских тоже, – подтвердил Мишка. – Он настолько стар, что при сопряжении с младшими даже не загружает их память целиком в хранилище, а только статистику и аномалии, с какими раньше не сталкивался.

– А что ж он тогда из флота ушёл и у нас в академии киснет? – Боря продолжал возмущаться, но уже без всякого апломба, для проформы. – Как его отпустили вообще?

– Он добровольно на пенсию попросился. Кстати, так же добровольно он отказывается от вселения в роботизированные тела. Считает, что при его опыте сбой или хакерская атака могут сделать его слишком опасным.

– И всё это время он… Простым профессором…

– Ага, таким прям простым, – Варя наконец снова улыбнулась. – Что его слово может перевесить мнение всего Совета кураторов. Вот и скажи теперь, имеет ли он право обижаться на фальшивый сигнал СОС? Жалко, что я сама об этом уже потом подумала, когда поздно было.