Евгений Лозицкий – Инвазия – Собирая осколки (страница 18)

Андрей кивнул, его мозг уже переключился на практические расчёты.

– Сначала возьмем – то, что на сегодняшний день имеет высший приоритет: бензин, солярка, сухпайки, оружие. Всё, что даст нам запас прочности на неделю-две.. Валерьевич, давай ворота открываем пошире, загоним машины для погрузки.

Андрей обвел всех взглядом и его голос стал твёрже, командирским.

– А завтра – это будет наш главный день. Возвращаемся сюда с утра и тратим всё светлое время на вывоз. Увезём столько, сколько сможем уместить. Всё, конечно, не возьмём, да и не нужно. Но создать надёжный резерв на месяцы вперёд – наша задача. Согласны?

В его тоне не было вопроса – только констатация нового плана. Они нашли не просто удачу. Они нашли стратегический ресурс, и теперь им предстояло грамотно, быстро и тихо превратить его в основу своего выживания.

– Так, хлопцы, – внезапно серьёзным тоном спросил Степан Валерьевич, его взгляд скользнул по лицам каждого. – А вы вообще с оружием-то обращаться умеете? А то не наделать бы беды больше, чем пользы.

Андрей задумался на секунду.

– В армии, лет двадцать назад, из АК немного пострелял. Курс молодого бойца. Правила безопасности помню, как собирать-разбирать – вроде не забыл. Но это не стрельба в движении или в темноте.

Антон неуверенно пожал плечами.

– Я… в компьютерных играх неплохо стрелял. Counter-Strike, всякое такое. – Он тут же смутился, понимая, насколько это звучало глупо в их новой реальности. – То есть, в теории понимаю, как прицеливаться, учитывать отдачу. Но вживую… не держал ничего кроме пневматики.

Аня, слушавшая молча, покачала головой.

– Я предпочитаю держать скальпель. Он точнее. Оружие… это инструмент для убийства, а не для спасения. Я не уверена, что смогу выстрелить в живого человека, даже в целях самообороны. – В её голосе не было страха, только холодная, профессиональная констатация факта.

Степан Валерьевич выслушал всех, тяжело вздохнув.

– Ну что ж… Опыт, как говорится, разный. Андрей, хоть какая-то основа есть – и слава богу. Антон, забудь свои игрушки. Отдача в игре и в жизни – это небо и земля. А тебе, доктор… – он посмотрел на Аню, – тебе и не надо стрелять. Твоё оружие – вот тут, – он ткнул пальцем себе в висок, – в твоих медицинских знаниях. Но знать, как зарядить магазин, как снять с предохранителя, если вдруг совсем прижмёт – научим. Потому что если к нам ворвутся те, у кого опыта больше, чем в игре, нам всем конец.

Он выпрямился, и в его позе появилась твёрдость старого служаки.

– Значит, план такой, – Степан Валерьевич отчеканил каждое слово, глядя на них твёрдым, командирским взглядом. – Как вернёмся с грузом в дом и разберёмся с базой – первым делом, ещё до ужина, устроим учебный курс. Не игра в солдатики, а нормальные, армейские азы. Как ствол держать, как целиться, как обращаться так, чтобы сами себя не убили по дурости.

Он намеренно сделал паузу, чтобы убедиться, что его слышат.

– И запомните: пока не будете знать автомат как свои пять пальцев – разобрать и собрать в темноте, с закрытыми глазами, – дальше порога с ним никто не выйдет. На перекур, на дозор, никуда. Потому что ствол в руках дурака – это не защита. Это гарантированный билет на тот свет. И в первую очередь – для самого дурака, а потом уже, глядишь, и для всех нас. Всё понятно?

Его вопрос повис в воздухе не как просьба, а как приказ. Это была не дискуссия, а объявление новых правил. Правил, от которых теперь зависела жизнь каждого из них.

Спустя несколько часов напряжённой работы, обе машины были загружены под завязку. Багажники, задние сиденья, пространство под ногами пассажиров – всё было заполнено ящиками с сухпайками, оружием и патронами к ним.

Последними они погрузили самое ценное на данный момент – две ручные помпы для топлива и несколько канистр с уже перекачанным бензином, аккуратно обёрнутыми в брезент, чтобы не стучали.

Помимо прочего, им удалось раздобыть несколько комплектов армейских носимых радиостанций в защищённом исполнении, с зарядными устройствами и даже запасными аккумуляторами. Степан Валерьевич быстро провёл для всех краткий, но исчерпывающий инструктаж по их использованию.

– Это не ваши смартфоны, тут всё по-человечески, – ворчал он, показывая, как включать, выбирать канал и нажимать тангенту. – Канал первый – общий. Канал второй – запасной, если на первом будут помехи. Канал третий – экстренный, только по делу. Не болтать попусту, аккумулятор не бесконечный. Слышишь шум или треск – сразу докладывай. Понятно?

К концу погрузки каждый из них уже уверенно держал в руках тяжёлый, неубиваемый корпус рации. Это был не просто гаджет. Это была новая система связывающая их теперь не только взглядами и криками, но и тихими, чёткими голосами в эфире. В мире, где выживание также зависело и от координации, это было не менее важно, чем еда или бензин.

– Ну что, караван, трогаем? – спросил Андрей по рации, и в его голосе сквозь усталость пробивалось странное чувство – не триумф, а глубокая, серьёзная удовлетворённость. Они сделали первый, самый трудный шаг. Они не просто планировали выживание. Они начали строить будущее.

– Трогаем, – отозвался Антон. – Курс – на базу.

Машины, тяжело нагруженные, медленно выползли из ворот военной части, оставляя прикрытой дверь в их новый, только что обретённый арсенал. Они везли с собой не просто вещи. Они везли безопасность и шанс. И теперь им предстояло всё это грамотно обустроить, чтобы завтра вернуться за новой порцией надежды.

Когда они, к всеобщему облегчению, добрались до дома без новых встреч и происшествий, Андрей принял взвешенное решение. Он заглушил двигатель и, выбравшись на улицу, посмотрел на свою команду, с серыми лицами от усталости и напряжения, сказал твёрдо:

– Сначала обед. На голодный желудок работать с грузом – только покалечимся или вещи побьём. Отдышимся, поедим, а потом уже – разгрузка по плану.

Его слова не вызвали возражений, лишь тихие, облегчённые вздохи. Усталость висела на плечах тяжёлым плащом, а взгляд на ящики с сухпайками вызывал почти животный голод.

Они наскоро организовали импровизированный привал прямо на крыльце. Расстелили брезент, достали пайки. Консервированная тушёнка, галеты, шоколад – на вкус это было ничуть не хуже ресторанного ужина. Запили всё крепким чаем из термоса. Даже их рыжий мохнатый сторож, который, видимо, даже не заметил их долгого отсутствия и всё это время мирно дремал на газоне, подошёл, получил свою долю тушёнки и, блаженно урча, устроился рядом.

Эти двадцать минут, потраченные на простую человеческую потребность, сработали лучше любого лекарства. Они не просто поели – они вернули себе ощущение ритма, контроля, дали телу и разуму сигнал: опасность миновала, можно выдохнуть. И теперь, с новыми силами и ясными головами, они были готовы превратить свою добычу в надёжный фундамент для будущего.

Они приступили к разгрузке. Работа закипела уже не в лихорадочной спешке, а в слаженном, эффективном темпе. Каждый ящик, каждая канистра теперь находили своё заранее обдуманное место в доме, превращая его из временного укрытия в укреплённую, обеспеченную базу.

Когда с разгрузкой было покончено, они собрались на кухне за чаем и крепким, кофе. Усталость отступала, уступая место странному, новому чувству – не просто облегчению, а своего рода приливной волне энергии после удачно выполненной работы.

– Время ещё есть, – задумчиво произнёс Андрей, смотря на тяжелое пасмурное небо за окном. До начала темноты оставалось около пяти часов. – Могли бы прокатиться. Не забираться в самую гущу, конечно, но проехать по окраинам нескольких районов.

Он посмотрел на остальных, ища поддержки или возражений.

– Не факт, что мы кого-то найдём. Но если там есть такие же, как мы… адекватные, которые просто боятся или не знают, что делать… им может понадобиться помощь. Или они могут понадобиться нам.

Антон, уже заметно оживившийся после еды, кивнул.

– Я за. Двигаться лучше, чем сидеть и ждать. Только ехать осторожно, без лишнего шума.

Аня, обычно сдержанная, тоже не стала возражать.

– С медицинской точки зрения, расширение социального круга в ситуации длительного стресса – фактор выживания. Да и если кому-то потребуется медицинская помощь… лучше, чтобы она была оказана вовремя. Но только если это не ловушка.

Степан Валерьевич хмыкнул, поправляя бандаж.

– Логично. Только план нужен. Не просто так кататься. Маршрут наметим по тихим улицам, вдалеке от тех дымов. Увидели движение – не подъезжаем сразу, оцениваем издалека. И рации на первом канале. Я бы тут остался, пост, конечно, надо охранять, – продолжил Степан Валерьевич, и в его голосе зазвучала твёрдая, командирская нота. – Но я с вами поеду. Потому что пока вы с оружием на «вы» – это я за вас головой отвечаю. – Он приоткрыл полы своей куртки, показав рукоять пистолета в кобуре на поясе. – Пока не сдадите мне экзамен так, чтобы я был уверен, что вы сами себя не застрелите по незнанию, – ни пистолета, ни, тем более, автомата в руки не получите. Вы сейчас – мои глаза, уши и голос в рации. А ствол – это моя забота. Понятно?

Антон нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались.

– Степан Валерьевич, да мы же не дети. Пару инструкций – и с пистолетом разберёмся. А если нарвёмся на таких же, как те… отморозки, что тебя изувечили? Они явно были вооружены. Без железа мы – лёгкая добыча.