Евгений Лисицин – Князь Рысев 3 (страница 23)

Томный, полный сладострастия стон вырвался из ее груди — она только и ждала такого развития событий. Вода теплой струей зашелестела по нашим телам.

— Ты была сегодня плохой девочкой, ты знаешь об этом?

Она притворно вздрогнула, у нее задрожали губы. Вместо ответа она лишь прижала своими ладонями мои руки к себе. Ей хотелось, чтобы я держался крепче, без всякой нежности. Хотелось, чтобы я был груб — и мне было, что ей предложить.

Я схватил ее за ягодицу, сжал так, что она вскрикнула, но не посмела потребовать остановиться — хотела, чтобы я никогда ее не отпускал.

Вода смывала с нас грязь, кровь и пот, обнажая свежие порезы и ссадины, струпья уже затянувшихся ожогов.

У нее было мягкое, манящее тело. От нее пахло королевой — ей жаждалось восседать на троне и править собственным родом. Мне почему-то показалось, что командуй Катька наступлением на дом Тармаевых, вероятно, оно получилось бы куда удачней. А я — лишь мешающий фактор.

Мыло было скользким, влажным и норовило выскочить из рук. Я мыл ее, словно непослушную, умудрившуюся измазаться в грязном навозе рабыню — и ей это нравилось. Усталость утекала в смыв вместе с грязной водой. Я касался ее набухших сосков, щипал их, давал им обидного щелчка — то, чего никогда бы мне не позволили ни Майя, ни Алиска, сейчас оказалось в моих руках. Резко развернув девчонку к себе, узрев, как она испуганно подняла руки, спешно гуляя взглядом по моим мышцам. Я приступил к делу.

Из ванной мы выползли свежие и никакие. Хотелось мягкую булочку, прохладную подушку и попросту спать. Не обременяя себя тем, чтобы натянуть белье, Катька бесстыдно завалилась на кровать кверху задницей. Словно кошка, нашедшая теплое местечко, сладко потянулась и зевнула, похлопала ладонью рядом с собой — ее двуспальная кровать давно не знала тепла мужчины.

Глянул в окно. Посмотрел на подаренную свежую форму и лег.

Она зевнула, когда я позволил ее стиснуть в своих объятиях — кажется, у нее больше не было сил. Я не мог похвастаться, что у меня их в разы больше, но все же прояснить кое что хотелось.

— Катька, что там была за дрянь? Которую ты пила?

— Тебе правда так важно? Формальдегид сорбид аксицетон. — Она зевнула, пробурчав в ответ. Я же понял лишь то, что она может сказать любую абракадабру, а я так и не смогу разобрать, правда это или нет. И даже ясночтение мне тут не помощник.

Она поудобней перевернулась, легла на спину, уставившись в потолок. Чуть приподняла голову, когда я начал оглаживать ее живот — по ее телу побежала сладкая нега.

— Это особые отвары, — проговорила она. — Только я могу их пить. И мой брат. Любой, рожденный из нашего рода.

— А другие алхимики?

Она лишь покачала головой, разминая собственную грудь, стоило мне добраться до ее промежности.

— Что ж вы не использовали эту дрянь во время нападения на дом Тармаевых?

— Мы хотели найти Колбу безумств, а не расколошматить ее о пол.

Я кивнул и вспомнил про единичку в графе интеллекта. Да уж, будучи такой образиной, особо не покомандуешь. А если бы из них только один напился? Я смекнул, что Катьке командование никто бы не доверил, а Константин не желал принимать эту дрянь внутрь.

— Она плохо сказывается потом. На всем. Но дает возможность быстрее бегать, сильнее бить. Дает возможность выжить.

— Насколько плохо?

Я осмотрел ее с ног до головы. На умирающую она была похожа меньше всего. Словно не желая выдавать секретов, Менделеева пожала плечами, предлагая мне немного поиграть в угадайку.

Смекнул посмотреть на Катьку через ясночтение — и тут же понял, что у нее совершенно нет маны. Полоска выносливости сократилась наполовину, все физические показатели упали едва ли не до первого уровня. Теперь мне стало понятно, что зелье — палка о двух концах. Взять дом Тармаевых, чтобы тотчас же потерпеть поражение от кого-нибудь еще? И что делать в случае поражения? Константин оказался умен и держал это как оружие на черный день.

Не сказал бы, чтобы уж слишком умно, однако…

— Эти самые святые чернила. Это же не просто жидкость, верно?

— Зачем спрашивать то, на что знаешь ответ? — Девчонка фыркнула.

— Это технология, ей нельзя просто так взять и научиться. А этот сумел копировать и чернила, и технологию. Почему же вы не захотели его шантажировать? Почему решили убить?

— Я решила убить. — Катька настаивала, что это было целиком и полностью ее решение. Что ж, если она говорит правду, то назавтра братец будет ей не очень доволен. Думаю, он-то как раз и собирался прибрать его труды себе.

— Допустим, ты узнаешь через банковские счета, кто и за что ему платил. Но, думаю, там будет все запутано. Через третьих лиц. Вряд ли ведь ему платили прямиком из своего кармана.

Мне вспомнился святочертый Иоганн. Правда, он-то вывел меня пока что на Ушина у Евсеевых. Поговорить со своей сестрицей я намечал уже в ближайшие дни.

— Ты видел, кто приехал его защищать?

— Если бы они защищали его, то должны были бы торчать рядом с ним, а не являться после того, как он уже остыл.

Мой довод показался Катьке слишком весомым, чтобы его оспаривать. Как будто до этой мелкой детали она додумалась только сейчас. Если только эти ребята в самом деле хотели защитить, а не пришпилить нашего дорогого алхимика и любителя расписать перышко арабийским письмом.

Я перевернулся, на миг оставив тело алхимички в покое и, словно взяв с нее дурной пример, уставился в потолок. Деревянный, покрытый побелкой, ничем не примечательный.

От чужих шагов наверху угрожающе раскачивалась дешевенькая люстра.

Меня коснулись влажные, липкие длани холодного разочарования. По устоявшейся привычке я проверил девчонку на возможность быть той самой кровнорожденной подопечной. Мне же скрутили одну из самых обиднейших дуль в жизни. Черта тебе лысого, барин, а не кровнорожденную. Кипящее варево из знаний и умений алхимички могли кому угодно сослужить хорошую службу, но, видимо, не мне и не сейчас.

Реальность снова чпонькнула меня щелчком по носу и, вооружившись, подтачивала и без того неплотный стан надежды. Та, в свою очередь, воплощая саму себя, требовала не унывать, не терять духа и обратить внимание не только на девчуль. Хороший солдат и крепкий ремесленник могли носить ту самую метку кровнорожденного — и вряд ли бы были хуже.

Выдохнул, прогоняя тщету проблем прочь, постарался собраться с мыслями.

— Я все еще не понимаю, чем ты сможешь мне помочь. Ну узнаем мы, сколько людей было в заказчиках. Что дальше? Как определить нужного-то?

На этот раз пришла ее очередь играть со мной. Словно ей не хватило того, что случилось в ванной, теперь она жадно изучала каждый уголочек моего крепкого телосложения. Ее приводил в экстаз набитый кубиками пресса живот, пальцы отчаянно желали стиснуться на мышцах рук, словно хотели обмерить бицепс.

Но больше всего ее интересовало снова набирающийся сил член.

Она легла на меня сверху — словно на подушку, застыла в ожидании. Царевна легла, а дальше вы уж как-нибудь сами.

Перебирая волосы на моем затылке, девчонка жарко зашептала ответ:

— У нас есть его наработки. И я знаю, из чего он их делал. Неполный рецепт. Следует лишь сопоставить последние крупные транши, способные покрыть траты на расходники.

Мысль, конечно, любопытная. Там уже останется вызнать имя заказчика. Если бы не одно «но»... Я позволил себе насмешку над ее почти детской наивностью.

— Ты ведь понимаешь, что заказчиком окажется дядя Вася из крайней третьей подворотни слева? Первое, что из него удастся вытянуть — это «У-у-у», а второе — «Ы-ы-ы». Но вряд ли что-то из этого окажется именем.

Она начала массировать мой пенис. На удивление, делала это грубо, но до безумного приятно. Властная госпожа доставляет жестокое удовлетворение — кто ж о таком не мечтал?

Наверное, я, но теперь крайне об этом жалею.

— Все не так сложно, как тебе кажется. Отчетность, мой маленький варвар. Тетрадь с отчетностью того поганца у меня. От него требовали результатов, и он смел об этом написать.

Она вдруг щелкнула пальцем, сунула руку прямо в воздух перед собой. Тьма ночи успешно поглотила ее кисть, заставив меня широко пялиться то на девчонку, то на спрятанную в небытии руку.

Сначала пустота одарила ее писчей ручкой, неприятно стукнув прямо по лбу, но затем ей удалось вытянуть оттуда увесистую тетрадь.

— Откуда? — Я не сразу сообразил, что вижу. Ясночтение, в свою очередь, тоже задумчиво чесало репу — в самом деле, хозяин, ЧТО ТЫ ВИДИШЬ?

— От верблюда. Ты всю жизнь у меня выспрашивал, откуда я доставала конфеты. Я всегда говорила тебе, что фокус — нравилась твоя маленькая, лопоухая мордашка.

Та-ак, а вот это уже становилось интересней. Я листал личный дневник Майи, но никакой ревности с ее стороны по отношении к Менделеевой даже и не пахло. Пусть я не весь дневничок глазами пробежал, но был уверен на все сто. Да и Катька при нашей встрече желала меня не просто унизить, а еще и убить.

Ладно, шепнул себе, с этим потом. Ясночтение все еще было в недоумении — ни невидимой сумки, ни связанной с ней способности она не находила. Но ответ, как и чем Менделеева сумела усыпить Славю и из каких широких штанин выудила револьвер, я все-таки получил.

Узнать бы теперь, что же там такого, в этой ее отчетности, чтобы она и в самом деле могла ей бравировать.