Евгений Леонов – Тайна Кораллового города (страница 13)

Едва Мауи прикончил завтрак, как на порог дома вышел Гунтур, одетый в парадное: белую рубашку, голубые шаровары и мягкие сапоги. Грудь, как и прежде, закрывал жилет из толстой кожи. На поясе висели два небольших кинжала в ножнах, а сборку пират пристегнул короткий меч.

Вслед за мужем вышла Батари. Она подала ему заплечный мешок, обняла и поцеловала.

– Будь осторожен, любимый, – сказала она, глубоко вздохнув.

– И ты береги себя, моя дорогая жена, – ласково ответил пират. – Сейчас поди и принеси мне верёвку. Я позабыл её в доме.

Он просунул лапы в ремни мешка. Внутри что-то звякнуло.

«Наверное, там отцовский крис, – с досадой подумал Мауи. – Капитан хочет продать оружие этому Сюркуфу, кем бы он ни был».

Когда женщина вернулась с верёвкой, Гунтур подошёл к решётке, угрюмо взглянул на пленника и отпер дверь. Едва Мауи сделал шаг, как на его шее снова затянулась петля. Провожаемые грустным взглядом Батари, они вышли через калитку на улицу.

– Пойдёшь впереди, – скомандовал Гунтур. – Я буду вести тебя на поводке и следить за тобой, дикарь. А если замыслил какую-то глупость – побег или нападение – то советую передумать. Выпущу кишки, и дело с концом!

Капитан толкнул Мауи в спину, и они зашагали прочь из пиратской деревни. У последнего дома мышак увидел, как с земли поднялась долговязая худая крыса и поковыляла к ним.

– Сухарто! Тебе что здесь надо?! – спросил Гунтур, опустив приветствие.

– Доброе утро, капитан! – повар почтительно поклонился. – Я принёс сандалии для пленного.

Он показал грубую поделку из автомобильной резины – подошвы с верёвочками для крепления на ноге.

– Вы же знаете, какие у нас дороги. Камни, стекло, торчащая проволока, – Сухарто протянул сандалии мышаку, но тот боялся их взять без разрешения. Вдруг Гунтур рассердится и побьёт?

– Отчего такая трогательная забота? – Гунтур подозрительно посмотрел на повара.

– Беспокоюсь о своей доле прибыли, – объяснил Сухарто. – Если пленный поранит ногу, то получит заражение крови и умрёт. А мы ничего не заработаем.

– Хм, тогда пусть берёт, – Гунтур снова толкнул Мауи в спину.

Мышак уселся на землю и стал примерять обувь. На Араутаке он ходил босиком и не понимал, как правильно завязать шнурки. Дело затянулось. Сухарто пришлось присесть рядом. Возясь с обувью, повар поглядывал на Гунтура. Улучив момент, он шепнул Мауи в самое ухо:

– Найди в Тауне бар «Три топора». Спроси хозяйку про своего отца. Она может знать.

Мауи выпучил глаза на Сухарто, но тот уже вставал, отряхивая саронг.

– Всё готово. Дикарю следует научиться завязывать себе шнурки, если у него хватит на это ума.

Гунтур криво ухмыльнулся, а Сухарто, не сказав больше ничего, пошёл в деревню.

– Что, рад обновке? – язвительно спросил Гунтур. И, не дожидаясь ответа, дёрнул за верёвку: – Идём, нечего рассиживаться!

Они пошли дальше, поднялись на мусорную гряду и остановились, чтобы перевести дух. Дарёные сандалии измучили Мауи: верёвки кусали ноги, подошвы загибались – так и норовили зацепиться за кочку. Зато Сухарто дал ему ниточку, которая могла привести к пропавшему отцу.

Гунтур приказал кончать привал и повёл Мауи через седловину между двумя высокими холмами. Одним из них была стиральная машина. Такая белая и чистая, словно попала на свалку только вчера.

Отсюда открывался вид на долину, что блестела на солнце всеми оттенками рыжего и охряного. Груды металла венчала железная птица, разукрашенная пальмами и песчаными пляжами. Сердце рыбака затрепетало:

– Великие боги! Что это такое?!

Гунтур молчал, решая, стоит ли отвечать рабу. Однако дорога впереди дальняя, идти жарко и скучно. И Гунтур всё-таки решил просветить дикаря.

– Ржавая долина, – буркнул он. – А большая штука называется «самолёт». Люди на ней летали по воздуху.

– Не может быть, – засомневался Мауи. – Она слишком тяжёлая. Вот если бы китайский фонарик или воздушный змей, тогда другое дело.

– Шагай-шагай, – недовольно ответил Гунтур. – Много ты, пустоголовый, понимаешь в людских чудесах. Иногда между облаков видны следы железных птиц. Если б ты хоть иногда задирал голову к небу, а не возился в грязи!

Мышак всё равно не поверил, но счёл за лучшее идти молча. Ведь Гунтур мог побить его за строптивость. Да и под ноги нужно смотреть в оба глаза. Проволока так и норовила ухватить за сандалии.

«Хорошо Гунтуру, – завидовал Мауи. – Его сапоги подогнаны точно по ноге, а мою обувь Сухарто делал по памяти. И память у него неважная».

Спустившись в долину, путники зашагали по хорошо утоптанному тракту. Идти стало намного легче. Ближе к самолёту Мауи разглядел прорву мышей, крыс и неизвестных ему зверей, облепивших блестящую обшивку. Они выстроили леса, чтобы забраться повыше. Кое-где покрытия уже не было. Там виднелся шпангоут, похожий на кости погибшего кита. По верхней части самолёта мыши проложили мостки. А кто-то висел на тросах и резал корпус там, куда рабочие с лесов не могли дотянуться. 21

– Зачем они разбирают самолёт? – спросил Мауи. – Разве не лучше починить его и заставить летать?

В ответ послышался горестный вздох. Гунтур мотал головой, призадумавшись.

– Твоя правда, Мауи. Хоть ты и дуроломный дикарь. Вот я тебе расскажу историю самолёта.

Пока тракт огибал труп летающей машины, Гунтур рассказывал:

– Это один из самолётов, что пропадают над океаном без следа. За годы машина ушла в глубину под своим весом, да так, что виднелся только хвост. Под узкой скалой отдыхали путники. Никто и не думал, что там такое!

Как-то раз любознательный мышак решил проверить, что скрывается под скалой. Поговаривали о кладе… И мыш копал всё глубже и глубже, а скала и не думала кончаться.

Поняв, что в одиночку не справиться, безвестный герой отправился к самому Мусорному Барону и долго ждал приёма у Его Сиятельства. Представляю, как мышак подпрыгивал от нетерпения. На его счастье, владыка оказался в хорошем настроении и послал чиновника для проверки слов пытливого мыша.

Гунтур хмыкнул и задумчиво добавил:

– А мог бы и голову отрубить. Словом, повезло.

– А дальше?

– Дальше дело техники. Пригнали рабов, выдали концессии старателям, и так образовалась Ржавая долина.

– Кто это – старатели? – переспросил Мауи.

– Всякие звери, обуянные духом предпринимательства, – пояснил Гунтур. – Некоторые ведут раскопки сами. Богатые посылают рабов, а сами сидят в Тауне.

Все должны покупать у Мусорного Барона концессию на поиски, а также уплачивать пошлину за ценные находки. Платят и бедняки из трущоб, и богачи. А кроме того, здесь есть небольшой городок, где можно помыться и переночевать, вкусно поесть и весело провести время. Разумеется, всё облагается налогами в пользу Его Сиятельства.

– А как же полёты на небо? – спросил Мауи.

– Да не нужны они никому! – раздражённо брякнул Гунтур. – Зачем самолёту летать, если его годами можно пилить на сырьё? И все имеют с этого прибыль. Получается, что наш замечательный Мусорный Остров с богатейшими недрами является сырьевым придатком более развитых государств. Куски самолёта и другие полезные ископаемые грузят на баржи и везут в разные страны, где меняют на еду, одежду и даже на детские игрушки. Вместо того, чтобы создавать вещи самим! А ведь мы сильная морская держава со славным прошлым! – пират погрозил кулаком.

«Оно и к лучшему, что на Мусорном Острове нет летающих самолётов, – подумал Мауи. – Сколько бед его жители принесли бы другим народам, умей они летать!».

– А ты, верно, думаешь, что у нас бы не получилось?! – его молчание Гунтур истолковал по-своему, обиделся и разозлился. – Ничего, пригласили бы иностранных специалистов, уж на это у державы хватит денег! А со временем вырастили бы своих, – он расходился всё больше и больше, размахивая лапой и кривя морду с уродливым шрамом.

– А ты не похож на обычного пирата, – заметил Мауи. И сказал так уверенно, будто бы на своём веку перевидал уйму морских бандитов и смог составить впечатление.

– Ты ожидал увидеть жестокого дуболома? – рассмеялся Гунтур. – Таких среди нас хватает. Мой папаша был уважаемым учителем, пока не умер от сыпного тифа. Он собирал книги всю жизнь, выучил меня читать, и благодаря ему я стал разбираться в вещах получше, чем многие. Разум! Вот главное оружие моряка! – он назидательно поднял палец.

– Разум не у всякого есть, – поддакнул Мауи.

– Снова твоя правда, – осклабился большой крыс. – Посмотри на Тайпена. Подлая шкура, убийца своего командира. Он нам рассказывал, будто бы офицер издевался над ним. Ах, несчастный Тайпен! Думал, я не узнаю, – Гунтур снова рассмеялся, издавая рыкающие звуки. – Будто не поинтересуюсь, с кем хожу в одной команде и кому подставляю спину. На самом деле, этот прохвост убил из-за денег! Прознал, что в несгораемом шкафу лежит жалованье за три месяца, и позарился, скотина!

Гунтур сердито сплюнул под ноги.

– А третьего дня его поймали возле чужого рундука на воровстве. По морскому обычаю Тайпену отрезали два пальца. Один – за кражу, а второй – чтобы не забывал урок.

Некоторое время шли молча, огибая самолёт. Другой борт пострадал сильнее: по обшивке змеилась длинная трещина, валялось оторванное крыло.

Вокруг сновали мыши, не обращая внимания на путников. Самый толстый мышак стоял в тени крылатой машины и орал на четырёх других, выставленных на солнцепёк. Те понуро склонили головы, и на каждом был железный ошейник как символ рабства.