Евгений Леонов – Тайна Кораллового города (страница 11)

На дикаря смотрели с опаской и не подходили близко. Тайпен крепко держал верёвку с петлёй на шее Мауи. Боялся, чтобы он не покусал кого-нибудь.

На главной улице от процессии откалывались пираты, исчезая в своих хижинах вместе с родичами. Ушёл и Джучи – герой дня. Бабушка Джамиля ещё раз заставила Гунтура пообещать, что он придёт на ужин.

Мауи заметил, как сильно устала Батари. Она тяжело дышала, нетвёрдо ставила ноги, опираясь лапой на оградку палисадника. Старшая дочь, заметив перемену в матери, забрала сестру с её лап. Басма тут же разревелась и потянулась обратно, но Закира погладила крыску по спинке и почесала за ухом, отчего девочка понемногу успокоилась. Гунтур поглядывал на жену с тревогой.

Наконец они остановились у дома, что был побогаче других. Большой, не меньше двух метров, с окошками на фасаде и крышей из половинки железной бочки. Аккуратные стены некогда были дверью шкафа в людской квартире. Мауи заметил, что дом выглядит лучше, чем у соседей, ещё и потому, что за ним ухаживали, держали в чистоте и порядке.

Гунтур забрал верёвку у Тайпена, попрощался с компаньонами и повёл пленника во двор. Жена и дети следовали за ним.

Батари едва добрела до лавочки у входной двери и с тяжким вздохом опустилась на неё. На морде Гунтура отразилась тревога. Он наскоро привязал верёвку к забору, злобно зыркнул на пленника и поспешил к супруге. Присев рядом с ней на корточки, капитан взял её лапу и участливо спросил:

– Зачем же ты встала с постели? Тебе нужно лежать.

– Да так всю жизнь пролежишь, – сардонически усмехнулась Батари. – Вот и доктор говорил, что надо расхаживаться. А знаешь, – вдруг вспыхнула она, – я сердцем чувствовала, что ты сегодня вернёшься! И у Закиры важный матч. Как она любит футбол! Да, дочка? Вы не волнуйтесь, мне уже лучше. Посижу ещё немного и пойду готовить ужин.

– Батари, Батари, – тихо бормотал Гунтур, поглаживая шерсть жены. – Разве это доктор? Он просто сурикат-травник. Много он понимает в медицине!

Женщина хотела что-то возразить, но крыс не дал ей вставить слова и продолжил с жаром объяснять, указывая на Мауи:

– Смотри! Мы поймали дикаря с лодкой и уловом. Правда, лодку пришлось отдать чиновникам. И рыбу всю отобрали – домой нечего принести. Дармоеды! Зато пленник наш по праву. Он – и ещё кое-что, – Гунтур выразительно громыхнул крисом в мешке.

– Что там, дорогой?

– Ценная вещь, которую мы отобрали у этого неотёсанного чурбана. Мне за неё Сюркуф отвалит кучу денег. А потом я повезу тебя в город, к настоящему доктору. Нет, здесь не могу показать. Идём домой.

– Не связывался бы ты с этим Сюркуфом, – сказала Батари, поднимаясь с лавки. – Он не из наших мест, хитрый и подлый мышак. Обманет тебя, как пить дать.

– Меня не так-то просто обмануть, – нахмурился Гунтур и пошевелил усами. – Нам очень нужны деньги. Доктор в Тауне стоит дорого.

– Мне вреден здешний климат, мусорные миазмы, – устало объяснила крыса, видно, уже не в первый раз. – От них на меня нападает чахотка.

– Тогда тем более нам нужны деньги! – с нажимом сказал Гунтур. – Как ты хочешь переехать отсюда, не имея за душой ни гроша? Ладно, поговорим дома. Ты иди, а я посажу пленного в клетку.

Кивнув мужу, Батари побрела в дом, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Закира пошла за ней с Басмой на лапах. А Гунтур отвязал верёвку от забора и отвёл Мауи в дальний угол двора. Там стояла клетка, сделанная людьми. Её выкинули на помойку, а крысы подобрали.

Как унизительно для вольного рыбака сесть в клетку, словно он комнатная зверушка! Вот только его мнения никто не спрашивал. Щёлкнув дужкой амбарного замка, пират ушёл в дом, оставив Мауи одного.

В клетке не было ничего, кроме засаленного коврика, отхожего ведра и миски. Задвинув ведро подальше в угол, Мауи стал раздумывать, как выбраться из своей тюрьмы.

Люди сделали клетку на совесть. Прутья не погнуть, не сломать. Пол из древесной стружки поддавался когтю и не устоял бы перед заточенной ложкой. Если процарапать дыру, то потом нужно рыть подкоп в утрамбованном мусоре. Уж лучше рядом с прутьями, чтобы как-то протиснуться наружу.

А что дальше? Он совершенно не представлял, где находится Мусорный Остров. Как далеко Араутака и куда плыть? «Да меня тут же схватят! – с тоской думал Мауи. – Любой опознает во мне чужака и доложит властям. Пираты с живого шкуру спустят!»

Он размышлял ещё долго, с досадой пиная решётку, да не придумал ничего путного. Мауи лелеял надежду узнать что-то об отце, если его поместят с другими пленниками. И вдруг какой-то мореход подскажет, как добраться в родные места. Словом, плох тот рыбак, что не умеет ждать. Оставалось надеяться только на авось да небось.

Потянулись скучные часы. Мауи оглядел двор, скудный и голый, как и всё здесь. У дома притулилась маленькая пальма. Чахлое деревце тянуло листья к небу на заботливо возделанном участке. Оно давало небольшую тень для розового столика и двух стульев из кукольного набора. Наверное, там любили играть Закира и Басма.

Хоть мышак прятался от тропического солнца под крышей, его терзала жажда. Последний раз он пил утром, когда Сухарто подал ему кружку воды.

От нечего делать Мауи разглядывал потолок и вскоре обнаружил на нём кое-что интересное – едва заметные значки. Большинство из них ничего не говорили ему, но в одном мышак признал мету ловцов жемчуга с острова Тараваи. Стало ясно, что в клетке сиживали мыши из разных земель. Гунтур и его пираты поставили захват рабов на широкую ногу.

Заскрипела дверь, и на пороге дома появилась хозяйка. В одной лапе она держала кувшин, а в другой бумажный свёрток.

– Куда ты снова пошла?! Сиди, я сам ему отнесу! – послышался голос Гунтура.

– Нет, я хочу быть полезной, а не лежать в кровати дни напролёт, – ответила Батари. – Безделье сводит меня с ума. И тело болит ещё сильнее.

Прикрыв голову свёртком, крыса медленно пересекла двор и остановилась возле клетки. Некоторое время Батари и Мауи разглядывали друг друга. Кое-где шерсть крысы повылезла, женщина тяжело дышала – даже небольшая прогулка под палящим солнцем далась ей нелегко. И тем удивительнее было обнаружить сочувствие в её глазах.

– Откуда же ты к нам приплыл? – спросила Батари.

– С острова Араутака, – ответил Мауи.

– Красиво у вас, наверное, – мечтательно сказала крыса. – Зелёные пальмы, золотой песок. Так?

– Да, – улыбнулся мышак. – Голубая вода в лагуне, горячие камни с весёлыми рисунками, песни и танцы у вечерних костров.

Батари охнула и грустно обвела лапой двор:

– А у нас бесплодная пустошь. Я никогда не была на островах и знаю о них только по рассказам мужа и его друзей. Вот бы однажды побывать там или даже переехать.

– Вряд ли, – заметил Мауи с едкой горечью. – Ремесло вашего мужа не обрадует местных жителей, где бы вы ни поселились.

– Будто я не знаю, – крыса покачала головой и в очередной раз охнула, схватившись за грудь. – Он не так жесток, как может показаться, а скорее практичен, – она замялась, отыскивая нужные слова. – Его мало заботят страдания других, понимаешь? Гунтур обращает на них внимание не больше, чем на брызги воды. Раньше он легко выходил из себя, не терпел чужого мнения и кулаками отстаивал свою правоту. И мне доставалось. А сейчас постарел, остепенился, и нам стало полегче.

– Пират есть пират, – отрезал Мауи.

– Твоя правда, – кивнула Батари. – Я его не оправдываю. Только оглянись вокруг. Здесь почти нет травы и деревьев. Ну, разве что в Дубраве. Не найдёшь даже плодородной почвы. Буквально всё привозят на Остров кораблями, включая землю для огородов. Так что это не Гунтур выбрал себе профессию, а она выбрала его.

Батари помолчала и с сочувствием посмотрела на мышака.

– Жалко. Отправят в Трюм, где ты до скончания дней своих будешь вычерпывать нечистоты и крутить гребной винт, чтобы Остров плыл, куда прикажет Мусорный Барон.

Мауи мрачно смотрел на неё. Ему на миг показалось, что всё так и будет и не изменить предначертанного. Отчаяние накатило и прошло. Мауи встряхнулся, пообещав себе, что выберется из этой дыры.

– Послушай меня. Та железная штука называется «миска». Из неё кушают. А там в углу ведро. В него ходи по нужде. Смотри, не перепутай!

– Да я знаю, что такое миска и ведро! – обиделся Мауи.

– Ну, прости, – улыбнулась Батари. – Гунтур представил тебя как некультурного дикаря. Откуда же мне было знать. Не злись. Вот, я тебе воды принесла попить, – крыса просунула кувшин через прутья решётки и поставила на пол рядом с Мауи. – А ещё – поесть.

Она показала ему газетный свёрток. На бумаге были напечатаны буквы и небольшие картинки.

– Что это?

– Лепёшки с чесноком и сладкий карри. А, ты спрашиваешь про газету? Никогда не видел газет? Её привозит почтальон каждый день, и всякий гражданин обязан её выписывать и читать. Называется «Голос правды». Хотя такая дрянь, что в неё только ужин заворачивать. Да ты ешь, пока тёплые. У вас пекут лепёшки?

– Моя мама печёт из кукурузной муки, а карри у нас не бывает, – ответил Мауи. – Вкусно, спасибо!

– Что ж, приятного аппетита! – крыса улыбнулась и наморщила нос, радуясь похвале.

Мауи отпил воды из кувшина, поперхнулся и подозрительно посмотрел на Батари.

– Не нравится? – та поняла без слов. – В нашем колодце вода невкусная. Не чета вашей из чистых ручьёв.