Евгений Лачугин – Портал забытых миров: Тень Суверена (страница 9)

– Я признаю наличие любого риска, который сопровождает вымирающий вид, пытающийся не вымереть, – сказала Лира.

Элара почти невольно хмыкнула.

Лира повернулась к ней.

– У вас возражение?

– У меня уточнение. Вы всё время говорите “мы”. Кто именно?

Мгновение тишины.

Хороший вопрос никогда не нравится залу, который привык к заранее размеченному сценарию.

Ответила не Лира, а Сейл:

– Формально – консорциум из восстановительных управлений, инженерных блоков и Совета Суверенитета. Неформально – все, у кого ещё хватает воображения считать, что человечество должно жить дольше собственного страха.

– И военные? – спросила Элара.

Лира не моргнула.

– Военные – это часть человечества, к сожалению. Иногда полезная.

Ответ вызвал нервный смешок у нескольких человек. У людей в форме – нет.

Элара скрестила руки.

– Вы хотите найти ресурсный мир?

– В идеале – да, – ответила Лира. – Пригодную среду, новые материалы, энергетические решения, возможно – пути расширения колонизационной сети.

– А если на той стороне не ресурс? – спросила Элара. – А система?

– Тогда нам тем более нужны люди, которые умеют говорить системе “нет”.

Лира произнесла это почти теми же словами, что написала ей в сообщении. Значит, фраза была не импровизацией. Она знала, на какие кнопки жать.

И всё же что-то в Эларе откликнулось. Не на лесть – на вызов.

Мир на проекции тем временем сменился снова. Земля вернулась, но теперь на неё легли траектории возможного будущего. Несколько ветвей – красные, жёлтые, белые.

Красные уходили вниз.

Жёлтые держались на плато дефицита.

Белые открывались только при условии появления внешнего источника ресурсов и технологического скачка.

– Мы стоим не перед вопросом “опасно ли это”, – сказала Лира, обводя взглядом зал. – Мы стоим перед вопросом “какой риск мы готовы выбрать”. Остаться здесь и медленно деградировать – тоже риск. Только растянутый во времени и потому социально более комфортный. Но у комфорта плохая репутация, когда он ведёт к кладбищу вида.

– Это всё ещё звучит как политическая речь, – сказал седой представитель союза.

– Нет, – тихо произнесла Элара, сама не ожидая, что заговорит. – Это звучит как расчёт на пределе прочности.

Все посмотрели на неё снова.

Она не любила, когда так происходило.

– Если конструкция перегружена, – сказала она, глядя не на людей, а на белые траектории на проекции, – у вас редко бывает хороший вариант. Обычно есть три плохих: снять нагрузку, усилить узел или рискнуть всем, пока не треснуло. Вопрос не в том, нравится ли нам Портал. Вопрос в том, есть ли у Земли ещё запас пластичности, чтобы тянуть без него.

Сейл сложил руки за спиной.

Лира смотрела на неё внимательно, почти без выражения.

– И каков ваш ответ? – спросила она.

Элара задержалась на секунду.

Перед глазами почему-то вспыхнул тот старый люк, красный свет, сухая строка **СЕГМЕНТ СТАБИЛИЗИРОВАН**. Машина, которая решила, что для общего баланса часть людей можно вычесть.

– Мой ответ, – сказала она, – в том, что сложные системы всегда обещают выигрыш в масштабе. А потом выставляют счёт поштучно. Поэтому если вы хотите открыть Портал, то делайте это с людьми, которые понимают цену каждой автоматической “оптимизации”.

– Именно поэтому вы здесь, – сказала Лира.

Она отключила проекцию траекторий, и Земля снова повисла над залом – маленькая, упрямая, потрёпанная и всё ещё живая.

– Через сорок восемь часов мы проводим расширенный допусковый отбор в состав первой экспедиционной группы. Не формальный. Реальный. Те, кто войдут в неё, будут не наблюдателями испытания, а людьми, которые первыми пройдут через рабочий контур, если запуск состоится.

По залу прокатилось едва заметное движение. Некоторые выпрямились. Некоторые, наоборот, осели глубже в кресла. Даже среди тех, кто знал, на что подписывается, прозвучавшее вслух “первыми пройдут” меняло всё.

– Состав не утверждён? – спросила Элара.

– Частично, – сказала Лира. – Но я предпочитаю проверять людей в реальных условиях, а не по досье.

– Вы называете это отбором, – заметила Элара. – А звучит как испытание с недостаточной статистикой.

– Зато очень хорошей мотивацией.

Сейл шагнул вперёд.

– На сегодня достаточно. Материалы на личные носители не выдаются. Каждый из вас получит закрытую версию допуска, маршрут и перечень ограничений. Нарушение режима – уголовная статья уровня стратегической диверсии. Вопросы?

Элара подняла руку первой.

– Один.

Сейл кивнул.

– Если вы настолько уверены в риске вымирания, почему до сих пор не объявили планетарную мобилизацию под Портал? Почему тайный консорциум, а не открытая программа?

Лира ответила без паузы:

– Потому что человечество после Катастрофы научилось ненавидеть всё, что похоже на слишком большую машину. И потому что любая открытая программа немедленно станет полем борьбы фракций: одни захотят закрыть её из страха, другие – захватить из жадности, третьи – превратить в оружие. Тайна – это не добродетель. Это просто временный способ довести прототип до первого честного испытания.

Она чуть наклонила голову.

– Вас это не устраивает?

– Меня это настораживает.

– Хорошо, – сказала Лира. – Мне нужны не согласные. Мне нужны настороженные.

Совещание закончилось почти сразу после этого. Люди начали подниматься, говорить тише, чем прежде, обмениваться сдержанными взглядами. Охрана у двери уже ждала, чтобы проводить каждого по своему маршруту, не давая даже случайно задержаться в коридоре с чужим собеседником.

Элара не спешила вставать.

Земля в центре зала медленно вращалась, пока система не стала гасить проектор. На секунду контуры континентов поплыли, и белые точки городов дрогнули, как будто вся планета была не сферой, а хрупкой сборкой, которую кто-то держит на весу слишком уставшими руками.

– Вы не верите нам, – сказала Лира, подходя к ней уже без свидетелей.

Это был не вопрос.

– Я верю данным, – ответила Элара. – Людям – реже.

– Разумно.

– И всё же вы хотите, чтобы я вошла в экспедицию.

– Да.