Евгений Кутузов – Вечные хлопоты. Книга первая (страница 46)

— А, — сказала, — Андрей Павлович. Что-то вы рано сегодня.

— Добрый вечер, Нина Игнатьевна. Я с гостем, знакомьтесь: Захар Михайлович Антипов.

— Очень приятно.

— Мне не звонили?

— Я сама только что пришла.

Сивов открыл дверь в комнату, пригласил:

— Проходите в мою берлогу. Прохладно у меня, может затопим?

Возле круглой рифленой печки-«голландки» лежали дрова.

— Вам виднее, — сказал Антипов.

Он с интересом оглядывал комнату, покуда Сивов возился с растопкой. И это не было обычным, простым любопытством. Он впервые оказался в доме высокого начальства и как бы даже с неожиданностью и удивлением отмечал, что высокое начальство живет обыкновенно. Комната небольшая, метров пятнадцать. Единственное окно во двор. Повсюду холостяцкий беспорядок, но чисто. Мебели — ничего лишнего: стол обеденный круглый, обставленный стульями, шкаф зеркальный, фанерный, кровать, этажерка с книгами, на подоконнике — два горшка с пожухшей геранью. Занавесок нет, окно до половины закрыто газетами.

В печке затрещал, стреляя, огонь, и было слышно, как потянуло в трубу. «Дымоход что надо, — подумал Антипов. — Сработал мастер не хуже Кострикова».

— Я сию минуту, — сказал Сивов, распрямляясь. — Посмотрю, что у меня насчет закуски отыщется.

Он вышел.

Антипов выглянул в окно. На улице ничего не видно, потому что в комнате горел свет. Тогда он присел на корточки у этажерки, стал рассматривать корешки книг. Названия и фамилии авторов были ему незнакомы. Вообще он мало читал, если только иногда возьмет какую-нибудь книжку после дочери. Но писателей не запоминал, хотя прочитывал, когда брался, любую книгу от корки до корки. Интересную или не очень, все равно. Оттого, наверное, что к печатному слову относился с почтением и большим уважением. Считал, что раз написано и напечатано, значит, это нужно, а что ему неинтересно, не имеет значения. А газеты просто любил.

Вернулся Сивов, принес на тарелке несколько ломтиков соленого огурца, штук пять вареных картошек в мундире, банку — початую — рыбных консервов и горбушку хлеба. Сказал виновато:

— Больше ничего не нашел.

— А куда больше, — сказал Антипов смущенно. Он подумал, что сейчас они съедят весе, а утром Андрею Павловичу нечем будет позавтракать.

— Я вообще-то питаюсь в столовой, — проговорил Сивов, точно извинялся за свою бедность. — Сегодня опоздал. Перекусим, чем бог послал. — Он открыл шкаф и вынул бутылку водки. — Давно стоит, как бы не прокисла, — сказал, улыбаясь.

— Это добро не киснет.

Они выпили по первой «за скорую победу», и Антипов не выдержал, задал-таки мучивший его вопрос:

— Андрей Павлович, по какому случаю вы меня в гости к себе позвали?..

— По какому случаю?..

— Ну да.

— Именно по случаю, Захар Михайлович! — Сивов расхохотался громко, неистово. — Вы, значит, решили, что я затащил вас по делу?

— А как же...

— Без дела, просто так, разве мы с вами не имеем права посидеть, поговорить?

— Я не знаю... — растерянно бормотал Антипов. — Не бывает же так, чтобы начальство...

— Клянусь вам, что нет у меня никаких, решительно никаких дел! Вы симпатичны мне просто как человек. А сегодня у меня был случай убедиться лишний раз в вашей кристальной честности и порядочности. Не подумайте, ради бога, что я в этом сомневался раньше... С вашей мнительностью, страшно и говорить, не знаешь, на чем споткнешься!

— Если так, — все же с сомнением произнес Антипов, — спасибо за приглашение и за угощение. Другой раз ко мне милости прошу.

— Непременно, Захар Михайлович! Дочку не собираетесь замуж отдавать?

— Рано. И женихов нет, воюют.

— Женихи скоро вернутся, — сказал Сивов, — В общем, не забудьте позвать на свадьбу. Устроились нормально?

— Лучше не бывает. Да, что я хотел спросить, Андрей Павлович...

— Спрашивайте.

— С комнатой и вообще... Ну, кто это сделал?

— А-а! Сейчас, сейчас... — Сивов задумался, вспоминая. — В вашем же цехе работает. Чертова память! — Он пощелкал пальцами, получилось громко.

— Костриков? — подсказал Антипов.

— О! Совершенно верно — Костриков. Григорий... Пантелеевич?..

— Да.

— Он самый. Нашел квартиру, где жила одинокая старушка. Явился ко мне, кулаки на стол, давайте, требует, Антипову комнату. Он семью везет, а жить негде...

— Я знал, что это он, — удовлетворенно проговорил Антипов. — Человек, Андрей Павлович, каких поискать и не вдруг найдешь. Ведь всю семью потерял, а за других бегает, хлопочет. Если вы не против, давайте за него, а?.. — Поднявши стакан, он посмотрел на Сивова.

— Всегда готов за хорошего человека!

Выпили.

— И еще у меня один вопрос... Насчет Кудияша все хочу спросить.

— Арестован, ведется следствие, — ответил Сивов. — В подробности я не входил, он ведь беспартийный, но, кажется, дела крупные проворачивал.

— Вот сукин сын!

— Увы, в семье не без урода.

— Случается, один урод всю семью поганит.

— Малоприятная история, вы правы.

— Надо бы, Андрей Павлович, чтобы суд над ним устроили показательный, на заводе.

— Думаете?..

— А что же! — сказал Антипов гневно. — Пусть людям в глаза посмеет взглянуть.

— Это мы посмотрим, посоветуемся, когда до суда дойдет. Боюсь я, что не все правильно поймут. Кто-то решит, что и другие... начальники пользовались какими-то привилегиями. И судить его, по-видимому, будет военный трибунал...

В дверь заглянула Нина Игнатьевна:

— Андрей Павлович, чайку не поставить?

— Сделайте одолжение, если вас не затруднит.

— Что вы, господь с вами. — Она прикрыла дверь.

Они посидели еще, выпили чайку, поговорили о том о сем, когда дело вроде не делается и разговор пустой, а интересно и расходиться не хочется. Пригрелись тоже — у печки было тепло и уютно.

— Пойду, — Антипов встал.

— Я провожу, — сказал Сивов, тоже поднимаясь.

— Глупости, — запротестовал Захар Михалыч. — Я не маленький и не женщина.

— На нашей лестнице с непривычки ноги можно поломать.

Уже на улице, когда стояли у парадной, прощались, Сивов все-таки высказался:

— А дело-то замяли, Захар Михайлович? На себя все взвалили... Молчу, молчу и ничего не знаю! — Он поднял руки. — Это я к слову. В продолжение нашего разговора о людях хороших и... разных. В общем, все правильно. Как выясняется, сотворить из мухи слона гораздо легче и проще, чем наоборот. Ну!..

Рука у него была сильная и жёсткая.