Евгений Кудрин – Тёмный маг (страница 42)
Танрум — западный континент Тун-Танрума.
[13] Дорг — столица объединённых северных земель, возник после падения Форола.
[14] Мёрзлое море — море, расположенное в северной приполярной области.
[15] Ломаны — напоминаю, это мегафауна мирового океана.
[16] Тунрум — восточная половина единого континента.
Персора — свеча, разработанная в академии магии в 1722 г. магистром Персором Авеном, от обычной свечи её отличает то, что при снятии предохранительного колпачка самовозгорается.
Дремучий лес — обобщённое название лесных массивов в центральной части континента Тунрум, тянущихся неделимой полосой с северо-запада на юго-восток, вдоль Туманных гор.
[19] Вантор — младший магистр королевской академии магии с 1730 по 1740 г, ученик Калвора, преподавал дисциплины связанные с оберегами, защитным техникам, способам наложения и снятия положительных чар.
[20] Фиолетовый класс — в классификации барьеров, щит ограждающего класса, самый эффективный от магических атак.
[21] Сокрестская башня магии — находится в Юкиле, в столице Южного королевства, самая высокая башня в королевстве, в башне заседает совет магистров и находится одна из резиденций верховного мага.
[22] Зелёный орден — самый многочисленный орден, начальная ступень в иерархии орденов Южного королевства. Зачастую в зелёный орден входят волшебники, ещё непрошедшие обучение в академиях магии.
[23] Банка Ваера — особый вид магической атаки, воспламеняющийся при соприкосновении с целью заклинания, разработанный главным пиротехником….
[24] Гексагональный зал — шестиугольник в основании зала.
[25] Проклятье дюжины — особый ритуал, связывающий жизни и судьбы двенадцати подданных королевства. Когда умирает один из дюжины, его опыт, знания и сила распределяются между остальными. Оставшиеся в живых из первоначальной дюжины люди способны превысить пределы в магии и физической силе, пропорционально количеству мёртвых участников.
[26] Сопрат — специальный ранг в Белом ордене, его присваивали личным помощникам глав структурных подразделений, магистров магии, и иных руководителей.
Глава 41 — 50
Карлок открылся на вершине холма, свободного от леса, недалеко от хижины. Услышав тихий хлопок закрывающегося перехода, Келва обрадовалась и выглянула наружу. Увидев лежачего на траве Эскалина, девушка переменилась в лице, обронила корзину, и тут же бросилась к возлюбленному на помощь. Целительница перевернула волшебника на спину и попыталась привести его в чувства. Её быстрая целебная магия не возымела успеха. Девушка расплакалась и, поцеловав Эскалина, сказала:
— Дурак! Какой же ты дурак.
Келва зарыдала. Из хижины выбежал заспанный Олби, которого разбудили истошные крики снаружи. Он быстро оценил ситуацию, поднял на руки чёрного мага и перенёс под крышу, заодно успокоил девушку:
— Не реви! Живой он ещё: дышит, но едва-едва. Ты ему нужна! Возьми себя в руки.
За время отсутствия своего создателя, хижина, которая была ещё совсем недавно шалашом с крышей над головой и очагом посредине, превратилась в добротный дом, в котором было довольно уютно, и завелось всё необходимое: мебель, кухонная утварь и другие предметы быта, а также многочисленные крючки, вешалки и полки. Дом однажды перестал изменяться, а магия, строившая его по ночам, распространилась на двор. Вскоре появился колодец, и так жильцы избавились от долгой прогулки с вёдрами к ручью.
Олби положил чёрного мага на кровать, а сам ушёл за водой. Вернувшись, он набрал полный чайник и поставил на закрытый очаг. Келва за это время раздела и осмотрела возлюбленного. Огромный багровый ожог от вошедшего под левой лопаткой электрического заряда обезобразил кожу и плоть волшебника, вплоть до правого бедра. Келва ужаснулась, увидев ранения, и сказала:
— Его сердце всё ещё бьётся?!
— Хвала, Корши! — Олби посмотрел вверх, поднял руки и продолжил: — Богиня услышала мои молитвы.
С полки рядом целительница взяла маленькие стеклянные сосуды и поставила их на узкий подоконник сбоку от кровати. Первым делом она промыла ожоги Эскалина, затем открыла банку с жёлтым порошком и присыпала им поражённые участки, сначала на спине, а потом перевернув пациента, на шее и груди. Порошок стал золотистого цвета, соприкоснувшись с влагой на теле, и впитывался в кожу, создав сверху белую полупрозрачную корочку. Бледное лицо пациента окрасилось небольшим румянцем.
— Это хороший знак, — сказала Келва, когда заметила, что волшебнику стало легче, а затем добавила: — Олби, пожалуйста, разбавь кипяток родниковой водой и принеси мне.
Вскоре Олби вернулся и передал целительнице кружку с ложкой. Волшебница вскрыла баночку с зелёным настоем, вылила его в кружку и перемешала, от чего тёплая вода в сосуде приобрела лазурный оттенок. Приготовленный напиток Келва поднесла Эскалину, ещё не вполне пришедшему в себя, помогла ему подняться и выпить. Маг с трудом принял лекарство: глотать ему было больно, да и тело, поражённое разрядом, едва слушалось его. Уложив любимого обратно на кровать, целительница высказалась Олби:
— Я сделала все, что могла. Теперь только от него самого зависит, выкарабкается он или нет.
Вечером, в преддверие заката, Келва возвращалась из леса с корзиной сочных стеблей и увидела Эскалина, стоявшего в полный рост на крыльце. Она бросила ношу, радостная подбежала к любимому и крепко обняла его. Эскалин не проявил взаимной симпатии, лишь легонько отстранил девушку за плечи. В ответ на довольно прохладное обращение, Келва спросила:
— Что-то не так?! Тебе опять плохо?
— Да нет же, всё в порядке. Просто… Я как раз решил, что буду делать дальше.
— Дальше? Я тебя больше никуда не отпущу. Пришло время остановиться. Мне нужно рассказать тебе кое-что…
— Мне уже гораздо лучше, но я не должен терять время. Отец спрятал артефакт, который как я думал, мне не понадобится, но теперь я должен его получить.
— Одумайся, ты уже дважды чуть не умер, — в надежде переубедить возлюбленного, говорила Келва: — И даже если ты добудешь его! Какой в этом прок? В одиночку не одолеть врагов.
— Ты ведь права! — неожиданно воскликнул волшебник: — В одиночку мне не справится, даже став в несколько раз сильнее. Нужны люди, союзники по ту и эту сторону. Кстати, я виделся с твоим братом.
— Неужели. Как он там?
— Негодует как всегда. Я специально навещал его в Азани, когда имел там дело с мастером-краснодеревщиком. Он принял от меня камень переноса, но не обещал, что воспользуется им. Сейчас прости, у меня ещё остались дела, на той стороне.
Прихрамывая, чёрный маг отошёл от домика, перед собой он вновь начертил алый крест, в разорванном пространстве открылся карлок. Внутрь перехода, создавая едва слышный гул, устремился поток воздуха, пригнувший стебли травы в непосредственной близости. Келва обдумывала слова любимого, поэтому не последовала за ним. Она поздно осознала, что Эскалин вновь покидает её, и лишь напоследок крикнула:
— Что?! Опять? Постой же ты…
Выход Карлока открылся на высоте над подножием холма. Волшебник был готов к такому повороту и воздушной волной, спровоцированной круговым движением всего тела, замедлил падение, аккуратно приземлившись, лишь слегка потеряв равновесие. Он оказался за невысокой, в половину человеческого роста, оградой кладбища. Поднимаясь выше, мимо не интересующих его могил, маг остановился перед обособленным захоронением. Склонившись на одно колено, он провёл рукой по надгробному камню, смахнул пыль и прочитал надпись, проявившуюся слабым белым свечением:
— Осонис Ологрим Светлый… Отец… Я прочёл твои дневники и то, о чём ты меня предупреждал, уже происходит. Мне нужна сила нашего рода, поэтому я здесь. Прости, у меня не было времени, чтобы навестить тебя раньше. Всё же теперь я здесь и пришёл за подсказкой. Извини за то, что сейчас собираюсь сделать.
Встав с колена, волшебник исполнил повелительный жест. Повторяя движения заклинателя массивная надгробная плита, скрежеча камнем, приподнялась, а затем отодвинулась в сторону и зависла над землёй. В каменной могильной нише покоилось фантомное тело из праха, точно повторяющее черты мужчины средних лет с неестественно гладкой серой поверхностью псевдокожи и псевдоволосами белого цвета. Мужчина был упокоен в белых одеяния ордена с прошитыми золотыми узорами на плечах, рукавах и воротнике. Справа от фантомного тела лежал дубовый посох, вершину которого украшал многогранный полупрозрачный кристалл мутно-белого цвета.
Эскалин подобрал артефакт и, немного повозившись, вынул кристалл из его вершины, затем положил шест обратно в могилу, и вернул плиту на исходное место.
— Покойся с миром отец. Прости за это вторжение, в твоё последнее убежище. Я наложу заклинание: впредь тебя никто не потревожит, — волшебник выдержал паузу, поднял руку с раскрытой ладонью над могилой и произнёс: — Укрепление!
Монолитная плита заскрежетала, став единым целым с каменной гробовой нишей, которую закрывала. Закончив с ритуалом, волшебник занялся полученным кристаллом. Его вершины были остроконечными, Эскалин воспользовался ими, чтобы уколоть палец. Он размазал проступившую наружу кровь по грани минерала, который в тот же момент засветился изнутри ярким белым светом, ненадолго развеяв темноту наступившей ночи. Вскоре свет, исходивший изнутри, сконцентрировался в единый луч и устремился вдаль за горизонт, туда, куда ещё совсем недавно спряталась Миара.