Евгений Кравцов – Тени 79-го (страница 2)

Он подвел ее к маленькой гостиной. Старомодный диван, кресло, телевизор, этажерка с фарфоровыми фигурками – уют, выстраданный годами. Синтия закрыла за ними дверь, отсекая стук дождя. Мия опустилась на диван, как подкошенная. Синтия села рядом, осторожно взяла ее холодную руку.Хелен… – Бекман стоял перед ними, чувствуя себя чужаком, вестником ада. – Хелен найдена сегодня утром. Она… она мертва, фру Бекер.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и окончательные. Мия замерла. Казалось, она даже не дышит. Потом ее тело содрогнулось, как от удара током. Глухой стон вырвался из груди, перешел в рыдание. Она согнулась пополам, закрыв лицо руками. Плечи тряслись беззвучно, потом прорвался душераздирающий крик:

Нет! Нет-нет-нет! Не она! Не моя девочка! Не может быть!

Синтия обняла ее, чувствуя, как дрожит эта хрупкая фигура. Ее собственные глаза наполнились слезами. Она смотрела на фотографию улыбающейся Хелен на этажерке. Такая жизнь. Такая красота. И этот холодный бетон у реки…Бекман отвернулся, подошел к окну. Смотрел на капли дождя, стекающие по стеклу. Знакомая тяжесть давила на грудь – тяжесть чужих слез, чужих сломанных жизней. Он ждал. Давал время первому, самому острому горю выплеснуться. За окном, в сером свете, покачивался флаг Швеции на соседнем доме. Беспомощно.

Мия постепенно перешла от рыданий к тихим, прерывистым всхлипам. Она вытерла лицо уголком кардигана, подняла опухшие глаза на Бекмана. В них была не только боль, но и какая-то невероятная, глубинная сила. Как? – спросила она хрипло. Где? Что… что с ней случилось?Бекман подошел ближе, сел в кресло напротив. Синтия продолжала держать Мию за руку.Ее нашли сегодня утром, в промзоне, у старого зернового элеватора на реке, – сказал Бекман прямо, но без лишней жестокости. – Ей причинили насилие. Она была убита. Ножом. Мы делаем все, чтобы найти того, кто это сделал. Прямо сейчас.Мия снова сжалась, словно от физической боли. Она закусила губу, сдерживая новый приступ слез. Ее пальцы вцепились в руку Синтии.У реки… – прошептала она. Она ненавидела это место. Говорила, оно как грязная рана на городе. И… и он… этот человек… – Мия содрогнулась. – Он… мучил ее? Перед тем как…? Мы не знаем всех деталей, фру Бекер, – осторожно сказал Бекман. – Но да, насилие было. Мы ищем любые зацепки. Любую информацию, которая может помочь. Когда вы видели Хелен в последний раз?Вчера утром, – Мия закрыла глаза, словно вспоминая кадр. Она уходила на работу. Была… странная. Задумчивая. Не поцеловала меня на прощанье, как обычно. Просто сказала: "Пока, мама". И ушла. Я подумала… устала. Или ссорилась опять с Сэмом.

С Сэмом Бенгтссоном?

уточнил Бекман.Да! – в голосе Мии прорвалась горечь. – Этот… этот дикарь! Он ее любил, да. Как зверь свою добычу! Ревновал ко всему! К ее улыбкам коллегам, к ее мечтам уехать… Последнее время он просто бесился! На прошлой неделе ворвался сюда, кричал, что она ему изменяет! Разбил вазу… старую, фамильную, от ее бабушки из Стокгольма… – Мия показала на пустое место на этажерке. – Хелен плакала потом. Говорила, что боится его. Что он способен на… на все.

Она говорила об уезде? Конкретно? – спросила Синтия мягко.

Постоянно! – Мия выпрямилась, в ее глазах вспыхнул огонек материнского упрека и бесконечной тоски. – "Мама, я задыхаюсь здесь! Хочу в Торонто! В школу дизайна! У меня есть идеи!" Она копила деньги. Откладывала с зарплаты. Но… – Мия опустила глаза. – Я не пускала. Говорила – здесь твой дом, твои корни. Боялась за нее. Одна в большом городе… Глупая! Теперь… теперь она навсегда здесь. В этом проклятом холоде…

Слезы снова потекли по ее щекам. Синтия потянулась за бумажным платком из коробочки на столике, подала Мие.

Она работала у господина Троедссона? – продолжил Бекман, стараясь не смотреть на Синтию, державшую пакет с платком.

Да, – Мия вытерла глаза. – Секретарем. Гордилась. Говорила, он умный, многому учит, доверяет важные бумаги…Но… – она замолчала, нахмурившись.Но? – мягко подтолкнула Синтия.Последние пару недель… что-то изменилось. Приходила с работы молчаливая. Запертая. Как будто носит какую-то тяжесть. Я спрашивала – устала или что случилось? Отмалчивалась. Или отшучивалась. "Все нормально, мам". Но нормально не было. Чувствовала. – Мия посмотрела на Бекмана с внезапной остротой. – Вы думаете… это связано? С работой? С Троедссоном? Он же… он же такой важный. Не может же он…

Мы рассматриваем все версии, фру Бекер, – прервал ее Бекман. – Всех, кто мог быть с ней связан. Знаете ли вы, была ли у нее… тайная жизнь? Что-то, о чем она вам не рассказывала? Может, новые друзья? Увлечения?

Мия покачала головой. – Она все рассказывала. Почти все. Только с Джессикой… они были как сестры. Джессика Йепссон, медсестра. Она должна была сегодня зайти… – Мия вдруг вскинула голову, глаза расширились от новой мысли. – Медальон! Ее серебряный медальон! В виде кленового листика! Она носила его всегда! Не снимала! С детства! Он… он был на ней? Когда вы… нашли?

Бекман и Синтия переглянулись. На теле никаких украшений не было.

– Нет, фру Бекер, – тихо сказала Синтия. – Ювелирных изделий при ней не было.

– Значит… он взял его! – прошептала Мия с ужасом. – Убийца! Он взял его на память! Как трофей! – Она снова зарыдала, но теперь это были слезы ярости и бессилия. Проклятый! Проклятый!

Бекман встал. Он видел, что Мия на грани. Информация получена – о Сэме, о переменах в Хелен, о медальоне. Дальнейшие расспросы сейчас были бы жестокостью.

– Фру Бекер, – он говорил низко, почти ласково. – Мы идем. Вы не одни. Кто-то придет к вам? Родственники? Друзья? Джессика?

Мия кивнула, всхлипывая.

Да… да, Джессика… соседка…

– Хорошо. Мы дадим вам время. Но мы вернемся. И мы найдем того, кто это сделал. Обещаю.

Обещание повисло в воздухе тяжелым грузом. Обещание, которое могло оказаться пустым. Бекман знал это. Но Мия посмотрела на него, и в ее мокрых глазах была не только боль, но и какая-то слепая, отчаянная надежда. Она кивнула.

Синтия осторожно высвободила свою руку, встала. – Мы рядом, фру Бекер. Позвоните, если что-то вспомните. Что угодно.

Они вышли в коридор. Запах кофе и воска смешался с запахом сырости от их плащей. На пороге Мия остановила их, положив руку на руку Бекмана. Ее пальцы были ледяными.

– Найдите его, детектив, – прошептала она. – Ради нее. Ради того света, что был в ней. Не дайте этому городу… этому дому… поглотить и эту правду.

Бекман кивнул, не находя слов. Он открыл дверь. Холодный ветер с дождем ворвался внутрь, словно вытесняя последние следы тепла из дома Мии Бекер. Они вышли на крыльцо. Дверь за ними тихо закрылась. Звук щелчка замка прозвучал как последний аккорд похоронного марша.

Бекман закурил, пряча лицо от дождя под козырьком крыльца. Синтия стояла рядом, глядя на свет в окне гостиной, где теперь сидела сломленная женщина в одиночестве со своим горем.

– Медальон, – тихо сказала Синтия. – Трофей? Или… что-то ценное? Что-то, что убийца хотел заполучить?

Бекман выдохнул струю дыма. Она смешалась с туманом и дождем.

– Или что-то, что могло его выдать, – ответил он хрипло. – Вперед, Рус. Теперь нам нужно найти Сэма Бенгтссона. И посмотреть ему в глаза, пока он не узнал, что его бывшая девушка мертва. Иногда… правду видно только в первую секунду шока.

Он бросил окурок в лужу. Он шипел и гас, как последний проблеск надежды в доме №17 по Оук-стрит. Они пошли к машине. Тени в окнах шведского квартала казались длиннее и темнее. Лондонский Хаус молча наблюдал.

Глава 3: Гнев и Отчаяние Сэма

Дождь, словно оплакивающий Хелен вместе с городом, не утихал. Он хлестал по лобовому стеклу «Торино», превращая мир за окном в размытое полотно серых фасадов, мокрого асфальта и редких огней. Бекман вел машину молча, его профиль в тусклом свете приборной панели напоминал каменное изваяние. Синтия смотрела в окно, но видела не улицы рабочего района Райверсайд, куда они направлялись, а лицо Мии Бекер, искаженное горем, и ее слова: «Он способен на… на все». Сэм Бенгтссон.

Райверсайд встретил их запахом мокрого кирпича, угольной пыли и дешевого пива, доносившимся из открытой двери таверны «Докерс Армс». Квартира Сэма находилась над заброшенным скобяным магазином. Лестница с облупившейся краской вела на второй этаж, к двери, окрашенной в грязно-зеленый цвет. Из-под нее сочился тусклый желтый свет и доносилась приглушенная музыка – что-то агрессивное, гитарное.

Бекман громко постучал костяшками пальцев. Музыка стихла. Послышались тяжелые шаги, спотыкающиеся. Замок щелкнул, дверь распахнулась на цепочку. В щели показалось лицо Сэма Бенгтссона.

Ему было чуть за тридцать, но сейчас он выглядел старше. Густая темная щетина, воспаленные глаза навыкате, запах перегара, смешанный с потом, ударил даже через щель. Волосы слипшиеся, майка мятая. Он щурился, пытаясь разглядеть посетителей в темноте лестничной площадки.

– Чего надо? – голос хриплый, раздраженный.

– Полиция, Сэм, – сказал Бекман, поднося жетон к щели. – Детектив Бекман. Детектив Рус. Открой. Нужно поговорить.

Сэм нахмурился, его взгляд скользнул по жетону, потом по лицу Бекмана, задержался на Синтии. Что-то – может, инстинкт, может, опыт прошлых встреч с полицией – зажгло в его глазах искру настороженности.