Евгений Кравцов – Тени 79-го (страница 1)

Евгений Кравцов

Тени 79-го

Глава 1: Серая Река

Холод в Лондоне, Онтарио, в конце октября 1979 года был особенным. Это не был резкий, сухой мороз. Это была сырость, пробирающая до костей, туманная дымка, смешанная с угольной копотью от заводских труб, висших над рекой Темзой как грязные перины. Он заползал под воротники пальто, заставлял плечи съеживаться, а мысли – замедляться до тягучего, неприятного месива.Детектив Джон Бекман стоял на скользком бетонном уступе старого зернового элеватора, в том месте, где промзона умирающего порта встречалась с мутной водой. Перед ним, на грязном ковре из прошлогодней листвы, ржавых банок и битого кирпича, лежало то, что еще вчера было Хелен Нильссон. Тридцать лет. Мечтала уехать. Теперь ее путь закончился здесь, в этом заброшенном углу города, который она так ненавидела. Бекман затянулся «Belmont’ом», дым смешивался с паром от дыхания. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, казалось высеченным из того же серого гранита, что и элеватор. Глаза, цвета потускневшей стали, скользили по сцене без видимой эмоции, фиксируя детали, как старая камера. Следы борьбы. Пятна крови, черные на сером бетоне. Женский ботинок на тонком каблуке, отшвырнутый в сторону. От тела шел сладковато-гнилостный запах, перебиваемый речной сыростью. Боже правый… – Шепот за его спиной заставил Бекмана слегка повернуть голову. Рядом замерла Синтия Рус, ее лицо под капюшоном практичного плаща было бледным, как бумага. Глаза, широко раскрытые, не отрывались от скрюченной фигуры в изодранном платье цвета осенней листвы. Синтия только месяц как перевелась из Торонто в отдел тяжких преступлений. Новичок. Неженка, – подумал Бекман беззлобно, но с привычной долей цинизма. Ей еще предстояло понять, что Лондон пожирает своих детей без лишнего шума.Рус, – его голос прозвучал хрипло, как скрип несмазанной двери. – Не топчите периметр. И дышите. Глубоко. Здесь пахнет не только смертью, но и нашей работой.Синтия кивнула, сглотнув ком в горле, и сделала шаг назад, почти наступая на пятки коронеру, который, кряхтя, опускал свой чемоданчик на относительно сухое место. Над ними, на верхотуре элеватора, каркнула ворона. Звук разнесся эхом по пустынному доковому району.

Джон? – Коронер, старина Фрэнк, снял очки, протер их платком. – Много колотых, Джон. Глубоких. Злобы. И… – он наклонился, осторожно приподнял край платья скальпелем. – Следы сексуального насилия. Предсмертного.

Бекман лишь кивнул. Злоба. Она висела в воздухе, гуще заводского смога. Он почувствовал знакомое сжатие в груди – не сострадание, нет. Скорее, тяжелая, как свинец, усталость. Усталость от того, что снова видит это. От того, что знает: этот случай растянет свои щупальца по всему городу, всколыхнет тину сплетен, страхов и старых обид. Лондон был маленьким. Особенно скандинавская его часть.

Журналисты! – донесся возглас полицейского, перекрывающего проход за лентой оцепления. Отойдите! Сейчас нельзя!

Бекман не стал оборачиваться. Он и так знал, кто это. Томас Шмитц из «London Free Press» пробивался к ленте, как танк, отталкивая молодого констебля своим массивным плечом. Его фотоаппарат уже щелкал, как голодная птица.Бекман! Детектив Бекман! – голос Шмитца резанул по нервам. – Это правда, что Нильссон? Хелен Нильссон? Что нашли? Говорят, зверски! Это маньяк? Связано с портовыми бандами?Бекман медленно выдохнул струю дыма. Игнорировать Шмитца было бесполезно. Он повернулся, встретив взгляд репортера. Холодный, оценивающий.

Официальное заявление будет позже, Томас, – произнес он ровно. – А сейчас отойди за ленту. Не мешай людям работать. Или я велю тебя отвезти в участок за препятствование.Шмитц усмехнулся, но сделал шаг назад. Его глаза, однако, жадно сканировали сцену, выхватывая детали: положение тела, кровь, выражение лица Бекмана. Сенсация пахла не хуже смерти.

Бекман снова повернулся к телу. Его взгляд упал на что-то белое, зацепившееся за ржавую арматуру в паре метров от жертвы. Не мусор. Слишком… аккуратное.Рус, – он кивнул в ту сторону. Вон там. Белое. Аккуратно, в пакет.Синтия, преодолевая дрожь в коленях, осторожно подошла, присела на корточки. Пинцетом из набора для улик она подняла мужской носовой платок. Дорогой, льняной, с вышитой монограммой в углу: О.Т.

Оливер Троедссон. Уважаемый господин Троедссон. Владелец сети «Северных магазинов», спонсор городского оркестра, столп скандинавской общины. Что его платок делал здесь, на месте убийства бедной девушки-секретарши?

Бекман почувствовал, как первые шестеренки огромного, мрачного механизма сдвинулись с места. Он бросил окурок в лужу, где тот с шипением погас.

Фрэнк, как скоро сможешь дать предварительное? – спросил он коронера, не отрывая глаз от платка в прозрачном пакете у Синтии.Часа через два-три. Надо увезти, Джон. Здесь делать нечего.Увози, – Бекман кивнул. Его взгляд скользнул мимо тела, к узкой дороге, ведущей в город. Там, в одном из скромных домиков «шведского» квартала, жила Мия Бекер. Мать. Ей сейчас скажут. И эта тяжесть, свинцовая, знакомая, легла ему на плечи еще плотнее. Начиналось. Потом будет шок, истерики, ложь, сплетни. И где-то в этом сером тумане Лондона шагал человек, который знал, почему Хелен Нильссон встретила рассвет на холодном бетоне у реки. Человек, для которого «Лондонский Хаус» был не просто городом, а лабиринтом, где можно спрятать любую тайну. Даже убийство.Рус, – Бекман двинулся к своей «Ford Torino», тяжело ступая по гравию. – Поехали. Первый визит. Нам нужно поговорить с матерью. А потом… – он бросил последний взгляд на место преступления, где суетились люди в униформе, потом найдем Сэма Бенгтссона. Парня. Они часто ссорились, да?

Синтия, крепче сжимая пакет с платком, молча кивнула. Тень от огромного элеватора падала на них, длинная и холодная, как предчувствие долгой, темной зимы.

Глава 2: Тени в Окнах

Дождь, начавшийся еще у элеватора, теперь стучал по крыше старой «Ford Torino» Бекмана как дробь по похоронному барабану. Машина кренилась на разбитых дорогах «шведского квартала» – района, где фасады деревянных домов, выкрашенных в желтые, голубые и терракотовые цвета, словно пытались сопротивляться всепоглощающей серости октября. Флаги Швеции и Норвегии, поблекшие от времени и непогоды, висели на некоторых крыльцах. Герань в горшках на подоконниках, упрямая и последняя в этом сезоне, казалась каплями застывшей крови на фоне грязного стекла.

Бекман свернул на Оук-стрит. Дом №17 – небольшой, аккуратный, с белыми ставнями и скамейкой у входа. Свет в окне горел тускло, желтым пятном в серых сумерках. Он заглушил двигатель. Звук дождя стал громче.Готовы? – спросил он Синтию, не глядя. Его пальцы сжимали руль, костяшки побелели.Синтия, все еще бледная, но собранная после шока у реки, кивнула. Она крепче сжала сумочку, где лежал злополучный платок в прозрачном пакете. «О.Т.» – буквы жгли воображение. Но сейчас предстояло худшее.

Как… как обычно это происходит? – спросила она тихо, глядя на теплый свет в окне.Никогда не бывает «обычно», пробурчал Бекман, открывая дверь. Холодный ветер с дождем ворвался в салон. – Готовься к слезам, истерике, обмороку. К молчанию. К гневу. К вопросам, на которые нет ответов. К чувству, что ты палач. Все это – нормально. Но не дай слабину. Им нужна твердость, даже если внутри все переворачивается.Он вышел, воротник плаща поднял. Синтия последовала за ним. Они промокли за несколько шагов до крыльца. Бекман нажал кнопку звонка. Где-то внутри глухо прозвучал колокольчик. Они ждали. Тишина, нарушаемая только шелестом дождя по крыше и редкими проезжающими машинами, казалась гулкой, ожидающей.За дверью послышались шаги. Медленные, неуверенные. Звук задвижки. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось лицо женщины. Мия Бекер. Ей было за шестьдесят, но сейчас она выглядела старше. Лицо – морщинистая маска тревоги, глаза – огромные, темные, как озера в предзимнем лесу. Они скользнули по Бекману в плаще, к его жетону, который он держал в руке, потом к Синтии. Ни тени удивления. Только растущий, леденящий ужас.Фру Бекер? – начал Бекман, его голос звучал непривычно мягко, но твердо. – Полиция. Детектив Бекман. Это детектив Рус. Можно войти?

Мия не ответила. Ее взгляд замер на Бекмане. Казалось, она не видела его жетона, не слышала слов. Она видела только тень, падающую от него на порог. Тень несчастья.

Это… – ее голос был тонким, как паутина, – это про Хелен?

Бекман кивнул. Один раз. Тяжело. – Да, фру Бекер. Про Хелен. Прошу, впустите нас. Нам нужно поговорить.Цепочка упала с глухим лязгом. Дверь открылась полностью. Мия стояла, прислонившись к косяку, как будто ноги отказывались ее держать. Она была в простом домашнем платье, поверх – вязаный кардиган. Руки дрожали.

Что случилось? – прошептала она. – Она попала в аварию? Она в больнице?Бекман и Синтия вошли в узкий коридор. Пахло воском, кофе и чем-то неуловимо печальным – старыми фотографиями, пылью воспоминаний. На стене снимки. Хелен в детстве, улыбающаяся на лыжах. Хелен-подросток в национальном костюме. Хелен недавняя – на фоне офисного здания, уверенная, красивая, с легкой грустинкой в глазах. Живая.Фру Бекер… – Бекман взял ее осторожно под локоть, почувствовав, как она качнулась. Давайте присядем. Пожалуйста.