Евгений Кравцов – Тени 79-го (страница 3)

– О чем? Я ничего не делал, – буркнул он, но цепочка загремела. Дверь открылась.

Запах ударил с новой силой: прокисшее пиво, табак, немытое тело, старая жареная еда. Однокомнатная квартирка-студия представляла собой хаос: грязная одежда на полу, пустые пивные бутылки на подоконнике и столе, пепельница, переполненная окурками. На стене – постер рок-группы, порванный в углу. Ничего личного. Ни одной фотографии Хелен.

– Входите, коль приперлись, – Сэм махнул рукой и тяжело опустился на единственный стул у заваленного хламом стола. Он не предложил сесть. – Говорите. Я на смену через час.

Бекман вошел, осмотрелся одним быстрым, профессиональным взглядом. Синтия последовала, стараясь не наступить на валявшуюся на полу футболку. Она заметила свежий порез на тыльной стороне правой руки Сэма – неглубокий, но заметный.

– Где ты был прошлой ночью, Сэм? – начал Бекман без предисловий, оставаясь стоять. Он создавал давление. – Скажем, с десяти вечера до двух ночи.

Сэм налил себе из стоявшей на столе бутылки что-то крепкое в граненый стакан. Рука дрожала.

– Где-где… В «Докерс Армс»! Внизу! Пил. Весь вечер. Спросите Реда, бармена! Он меня видел! – Он отхлебнул, поморщился. – А что? Опять какая-то хрень? Я уже говорил вам, в прошлый раз это был не я, стекло само разбилось!

– Хелен, – тихо сказала Синтия. Она наблюдала за его лицом.

Сэм замер, стакан на полпути ко рту. – Что? – спросил он глухо, поворачиваясь к ней.

– Хелен Нильссон, – повторил Бекман, его голос был как лезвие. – Ее нашли сегодня утром. Мертвой. Убитой. У старого элеватора.

Эффект был мгновенным и разрушительным. Лицо Сэма исказилось. Сначала непонимание, потом шок, сменяющийся волной такой дикой, животной ярости, что Синтия невольно отступила на шаг. Он вскочил, опрокидывая стул. Стакан вылетел из его руки, разбился о пол, брызги жидкости и стекла.

– ЧТО?! – его рев оглушил маленькую комнату. – Врете! Врете, суки! Не может быть! Хелен! ГДЕ ОНА?!

Он рванулся к Бекману, как бык на красную тряпку. Бекман, ожидавший этого, не дрогнул. Он не отвел глаз.

– Это правда, Сэм. Успокойся. Сядь.

– Не врете?! – Сэм остановился в сантиметре от Бекмана, его горячее, перегаром пахнущее дыхание било в лицо детектива. Глаза безумные, налитые кровью. – Она… убита? Кто?! Кто это сделал?! Я убью его! Своими руками! Слышишь?! УБЬЮ!

– Вот мы и пытаемся выяснить, кто, – холодно ответил Бекман. – Поэтому вопрос: где ты был прошлой ночью? Точнее? Когда пришел в бар? Когда ушел? С кем был?

Сэм отшатнулся, словно его ударили. Он схватился за голову, сжав кулаки в волосах. Звук, вырывавшийся из его груди, был похож на стон раненого зверя.

– Боже… Хелен… – он закачался. – В баре… был. Пришел… часов в восемь? Да, восемь. Пил с Реем, с Джеком… Ушел… – он замялся, напряженно соображая сквозь алкогольный туман и шок. – Поздно. Очень поздно. Бар закрывался. Ред выгонял… Где-то… два? Да, два. Наверное.

– Один ушел? – спросила Синтия, ее взгляд скользнул по его грязным рабочим ботинкам. На подошве – засохшая грязь, похожая на ту, что была у элеватора? Или просто городская слякоть?

– Один! – выкрикнул Сэм. – Жил бы кто-то со мной, убрал бы этот свинарник! – Он махнул рукой на хаос вокруг. Потом его взгляд упал на разбитый стакан, и ярость снова вспыхнула. – Это он! Тот, к кому она убежала! Он ее убил! Я знал! Чувствовал!

– Кто? – резко спросил Бекман. – О ком ты говоришь?

– Не знаю! – Сэм заорал, ударив кулаком по столу. Пустые бутылки зазвенели. – Но он был! Она изменилась! Последнее время… ходила довольная, тайком улыбалась. Говорила, что скоро все будет по-другому. Что уедет. Без меня! – Его голос сорвался. – Я спрашивал – кто он? Угрожал ей! Она смеялась! Говорила… говорила, что я ей не ровня! Что он… богатый, влиятельный! Может, ваш уважаемый Троедссон?! – Он выпалил имя с такой ненавистью, что Синтия вздрогнула. – Да! Наверняка он! Старый козел! Смотрел на нее, как на кусок мяса!

Бекман не отреагировал на имя Троедссона. Он подошел ближе.

– Вы часто ссорились. На прошлой неделе вы ворвались к ее матери, кричали, разбили вазу. Говорят, вы угрожали Хелен. Говорили: «Я тебя прибью».

Сэм побледнел. Он отступил, наткнувшись на кровать. – Я… я не это имел в виду! Я был зол! Она меня… доводила! Но я бы никогда… НИКОГДА! – Он снова зарычал, но теперь в его голосе пробивалось отчаяние. – Я ее ЛЮБИЛ! Она была… всем! А теперь… теперь ее нет! – Он снова схватился за голову, его тело содрогнулось от рыданий. Он сполз на пол, спиной к кровати, лицо в грязных руках. – Убили… ее убили…

Бекман и Синтия переглянулись. Истерика, ярость, отчаяние – все выглядело искренним. Но слишком знакомым по делам, где вина потом оказывалась неоспоримой. Бекман опустился на корточки перед Сэмом.

– Сэм. Посмотри на меня.

Сэм медленно поднял заплаканное, опухшее лицо.

– Твоя рука, – Бекман кивнул на порез. – Как поранился?

Сэм посмотрел на тыльную сторону ладони, как впервые ее увидел. – Не знаю… Вчера? На работе? На складе, железом зацепился… Или… – Он замолчал, его взгляд стал мутным. – Не помню. Было много пива.

– А куртка твоя где? – спросил Бекман, оглядываясь. Среди груды одежды он заметил темную куртку, сваленную в углу. На рукаве – темное пятно и… небольшой разрыв ткани.

Сэм проследил за его взглядом. – Куртка? Да там… – Он махнул рукой. – Старая.

– Можно посмотреть? – Бекман уже шел к куртке.

– Да смотрите! – взорвался Сэм. – Чего копаетесь?! Ищите того, кто это сделал! А не меня тут трясете!

Бекман поднял куртку. Пятно было похоже на засохшую грязь, смешанную с чем-то бурым. Разрыв на рукаве – несколько нитей ткани торчали наружу, как будто что-то острое зацепило и дернуло. Он осторожно сложил куртку.

– Тебе нужно проснуться, Сэм, – сказал Бекман прямо. – И вспомнить все до мелочей. Про вчерашний вечер. Про свои угрозы. Про человека, о котором говорила Хелен. Потому что сейчас ты – главный, кто ей угрожал. И твое алиби нужно проверить. Очень тщательно.

Он кивнул Синтии. Она достала блокнот, записала адрес «Докерс Армс» и имя бармена – Ред.

– Мы еще вернемся, – сказал Бекман, направляясь к двери. – Не уезжай из города.

Сэм не ответил. Он сидел на полу, прислонившись к кровати, уставившись в одну точку на грязном линолеуме. Слезы текли по его щетинистым щекам, смешиваясь с грязью. Он не смотрел им вслед.

Они вышли на лестничную площадку. Дождь все так же стучал по крыше. Бекман глубоко вдохнул сырой, холодный воздух.

– Что думаешь? – спросил он Синтию, спускаясь.

– Искренний шок. Искренняя ярость, – ответила она, натягивая капюшон. – Но… слишком удобная амнезия на порез и грязь. И слишком яростное отрицание с переходом на Троедссона. Как будто… репетировал?

Бекман хмыкнул. – Возможно. Или он просто пьянь и неудачник, которого жизнь загнала в угол. А теперь еще и это. Проверим бар. Если его алиби рухнет… – Он не договорил.

У подножия лестницы их ждал сюрприз. Прислонившись к мокрой стене, с фотоаппаратом наготове, стоял Томас Шмитц. Его лицо расплылось в самодовольной ухмылке.

– Ну что, детективы? – крикнул он, поднимая камеру. Щелчок вспышки ослепил их в полутьме. – Потрясли Бенгтссона? Нашли своего маньяка? Говорят, он угрожал ей! И вчера был пьян в стельку! Идеальный подозреваемый, да?

Бекман сжал кулаки, но его голос был ледяным. – Убирайся, Шмитц. Ты мешаешь работе.

– Я работаю! – парировал репортер, делая еще один кадр, пока они шли к машине. – Народ хочет знать! Кто убил Хелен Нильссон? И когда полиция наконец арестует того, кто орал "Я тебя прибью" на весь дом?!

– Если ты не уберешься в ближайшие пять секунд, – Бекман обернулся, и в его глазах Шмитц прочитал нечто, что заставило его отступить на шаг, – твой следующий репортаж будешь писать из камеры за препятствование и клевету. Проверено.

Шмитц усмехнулся, но больше не поднимал камеру. – Жду новостей, детектив! Сенсация не ждет!

Бекман сел за руль, хлопнув дверью. Синтия пристегнулась. Он резко тронул с места, брызги из-под колес полетели в сторону Шмитца. Тот отпрыгнул с проклятием.

– "Докерс Армс"? – спросила Синтия.

– "Докерс Армс", – подтвердил Бекман, сворачивая к зловещему красно-кирпичному зданию таверны, откуда лилась приглушенная музыка и слышался пьяный гогот. – Проверим алиби нашего влюбленного дикаря. Если Ред подтвердит, что Сэм был там до двух… Но если нет… – Он не договорил. Идеальный подозреваемый. Слишком идеальный. Но Лондонский Хаус любил удобные решения. А настоящие тени, как и настоящие убийцы, предпочитали оставаться незамеченными.

Глава 4: Липкий Пол и Ложь

"Докерс Армс" встретил их волной теплого, спертого воздуха, пропитанного запахом дешевого пива, пережаренного жира, пота и табачного дыма. Тусклые лампочки под потолком едва разгоняли полумрак, выхватывая из теней липкие столики, потрепанные стулья и фигуры нескольких завсегдатаев, застывших над кружками как мрачные изваяния. За стойкой, протирая пивную кружку грязной тряпкой, стоял человек, который мог быть только Редом.

Ред – это было не имя, а состояние. Шестидесятилетний (или старше) мужчина с лицом, напоминающим мятый пергамент, испещренным сетью лопнувших капилляров. Его глаза, маленькие и заплывшие, смотрели на мир с вечной усталостью и подозрением. Грязный фартук когда-то был белым. Музыка из старенького джукбокса – какой-то блюз – боролась с гулким молчанием зала.