Евгений Красницкий – Уроки Великой Волхвы (страница 43)

Анна, предчувствуя, как загорятся глаза Софьи, когда та увидит еще и такое дополнение к нарядам, повернулась, чтобы идти из кузни. Ошалевшая от свалившихся на неё перспектив Верка подхватилась следом, но неожиданно их остановила Арина. Голос у нее был удивленный и несколько растерянный.

– Погоди, боярыня! Не пойдет так…

Анна с недоумением обернулась и уже хотела недовольно одернуть свою помощницу, когда поняла – она опять не от себя, а от Андрея говорит. Он что-то еще объяснял ей жестами, а Арина «слушала» и кивала.

«Но Андрей же всегда только воинскими делами интересовался, в хозяйственные никогда не лез… А сейчас-то чего? И Макар на Андрея, как на спасителя, смотрит, будто не рад за крестника… Чего им не так? Видно же, что Тимке это нравится, его это. Да он на этих бабочках и снежинках столько заработает, сколько они с меча вовек не добудут!

Или опасаются, что он так от воинской стези оторвется? Но ремесло воину не помеха – Лавр-то с Кузькой в походы ходят…»

А Арина уже повернулась к Кузнечику.

– Тима, ты говоришь, это не сложная работа, – указала она на бабочку, которую теперь рассматривала Верка. – А какая тогда сложная? И что бы ты сам сделал, кабы тебе пергамент и проволоки дать побольше?

Андрей согласно кивнул, подтверждая вопрос, и протянул Кузнечику моток проволоки. Тот перевел взгляд с Арины на Андрея, потом посмотрел на Макара и Верку, покосился на Анну, задумался, уставившись куда-то в потолок, посопел, почесал в затылке и, наконец, солидно изрек, явно подражая кому-то:

– Кабы еще камни… – он окинул Арину изучающим взглядом. – Тебе бирюза пойдет. Я тогда гарнитур бы сделал…

– Что? – Это «что» Арина, Анна и Верка произнесли хором.

– Ну, такое… – Тимка повертел руками в воздухе, явно затрудняясь объяснить. – Серьги, ожерелье и кольцо – чтоб все похожее, с одним узором.

У Верки в глазах начинало разгораться нечто непонятное, но, без сомнения, сокрушительное.

«Кабы этот огонь Ратное с окрестностями не подпалил! Она, поди, уже княжьих соболей себе намечтала, не меньше».

Анна закусила губу.

«Так вот почему Арина меня не по имени назвала! Это Андрей обратился к боярыне – за разрешением начать новое дело при Лисовинах. Разрешением для себя, Арины, Макара и Верки – на дело, которое поднимет новых членов рода. А значит, и весь род.

Молодец, Андрей! А я-то за первым попавшимся погналась!.. Только где камни-то взять? Никеша грозился привезти янтарь… Его и на торгу в Турове купить можно, хоть и недёшево. Но это же заказывать надо, ждать, пока кто из Ратного в Туров поедет…

Тпруу! Куда несёшься, Анька? Ты же боярыня! Твоя работа – дела вершить, а делать их другие будут. Не лезь затычкой в каждую бочку – у тебя на то люди есть!»

– Будет тебе бирюза! Погоди, я сейчас! – Арина по-девчоночьи поспешно выскочила из кузни и куда-то умчалась. Андрей стоял с привычным невозмутимым видом, а Анна уже с новым интересом поглядела на Кузнечика. Пока Арина где-то бегала, можно было расспросить парнишку.

– Значит, тебя всему научили? А если поручу тебе делать разные украшения, сам справишься?

– Нет, не всему, – Тимка расстроенно шмыгнул носом. – Меня филиграни недавно учить начали. Да и без помощников трудно.

– Ну, помощников найдем, но их ведь тоже обучить сначала надо… – не ему, а сама себе задумчиво проговорила Анна. Но Тимка ответил:

– Там не трудно. Я научу. Можно даже девок – у некоторых хорошо выходит. Но это по филиграни. А по дереву, конечно, мастеров надо – шкатулку если там сделать, чтоб потом её украсить…

– Ты и этому сможешь научить?

– Ну да. Они же сами не знают, как делать.

Анна недоверчиво поглядела на Кузнечика, но мальчишка смотрел открыто, с некоторым недоумением, словно удивлялся, что приходится объяснять кому-то такие совершенно понятные и само собой разумеющиеся для него вещи.

Верка за его спиной умиленно всхлипнула, сложила руки, воздев глаза куда-то вверх, и молча зашевелила губами – то ли молилась, то ли подсчитывала что-то.

«Значит, серьги, ожерелья, эти, как их… гарнитуры… Хм-м, интересно, а как оно будет выглядеть? И на чём? Я что-то не помню такого – чтобы все украшения с одним узором… Скучно-то не покажется? Ладно, сделает – увидим. …Ха, а ещё ларцы под эти украшения, с тем же узором! Вот такого точно ни у кого нет!

Так, Анька, хватит мечтать! Опять мыслями разлетелась – как бы мимо важного с разгона не проскочить… В конце концов, боярыня ты или прачка? Вспомни, как с кружевами прикидывала, какие можно делать и кому их продавать. Так и тут надо, ведь то же самое. Не всё мужам дела вершить, один раз мы с бабами уже справились, и сейчас получится.

…Только пусть он сначала всё-таки этот гарнитур с камнями Арине сделает, а то шкуру неубитого медведя кроить не годится».

– Вот! – слегка запыхавшаяся Арина (ну, точно бегом бежала!) влетела в кузню и протянула Кузнечику массивные серебряные зарукавья с бирюзой. – Пойдут такие?

Она прищурилась на мальчишку и спросила:

– Не нравятся? Мне тоже… Но камни-то вроде неплохие и немаленькие. А серебро потом на что-нибудь тоже приспособишь.

– Камни еще обтачивать придется, – Тимка повертел в руках украшение, сосредоточенно рассматривая его со всех сторон. – Мне бы хоть одного помощника… Тогда за неделю сделаю, – он кивнул головой. – А из серебра потом ту же проволоку можно протянуть.

Андрей удовлетворенно кивнул, словно именно это и ожидал услышать, и снова требовательно поглядел на Арину.

– Тогда делай, – «перевела» она. Поглядела еще раз на Андрея, покосившегося в сторону замерших в уголке девчонок из младшего девичьего, и добавила, улыбнувшись: – Ну и этим стрекозам заодно. По сережкам.

– …Так ты говоришь, кума, что нет ни у кого такого?

Верка откровенно наслаждалась: и возможностью называть Арину кумой, и восторгами Веи и Плавы, восхищенно рассматривающих бабочку, нарочно принесенную для показа на посиделки на кухне, и тем, что разговор шел про Тимку, которого она уже иначе как «мой сыночек» и не называла.

– Ну, я такого еще не встречала, – осторожно ответила Арина, пожимая плечами. – Ни на торгу, ни чтоб на ком надетое… Но разве же за весь свет поручишься? Коли такие мастера есть и Тимофея кто-то научил, значит, и продавали уже где-то подобное… Хотя странно, что до нас не дошло. Иноземные купцы на торг чего только не везут – иной раз такие диковинки, что и непонятно, из чего оно делалось и для чего надобно, а тут…

– Вот и я удивляюсь, – кивнула Анна. – Но за болотом, сказывали, вообще чудес много. Такого, чего мы тут и не видывали. А продают все куда-то далеко. Вроде бы тамошний боярин самовольно сидит, без княжьей грамоты, а земля-то Туровская. Вот он от людей и таится, потому и не хочет, чтоб узнали, где такое делают. Да и на христиан гонения чинит, – Анна поджала губы. – Какой князь такое потерпит?

«Интересно, а точно ли таится от того, что без дозволения князя там сидит? Или ещё по какой причине?.. Впрочем, не моё это дело – пусть с ним мужи разбираются».

– Так вроде Тимка сказывает, что не сильно-то их гоняют, – встряла Верка. – Они-то с дедом ни от кого и не таились вовсе. И грек еще…

– Так чего они сбежали тогда? – покачала головой Анна. – Может, он и терпел мастеров за их умение. До поры до времени. А теперь и их черед пришел.

– Может, и так, – Верка спорить не была расположена, её сейчас волновал иной вопрос. – Главное, Тимочка мой у нас теперь! И скрываться нам нужды нет! А потому надо расстараться. Девкам да себе сделать чего посложнее, чтоб все рты разинули – это понятно. Но ведь сережек, какие мой сынок девчонкам играючи смастерил, можно воз запасти и на торгу продавать! Он же сказывал, что простенькое даже девки легко научатся. Неужто ему трех али четырех помощников не сыщется?

– Ты где воз серебра наберешь? – усмехнулась Анна. – Для начала проволоку надо бы скупить у тех, кто ее в бруски еще не успел переплавить, – она досадливо поморщилась. – Вот ещё морока – как её выкупать-то? Истинной-то цены ей мы не ведаем.

– А как бабы из-за той проволоки обижались! – хмыкнула Верка. – Ее же на все доли ратников и наставников по весу поделили, никто целиком на свою долю брать не хотел! Вроде как серебро, а что с нее? Сережки да цацки разные – одно, а тут… На торг везти – так неизвестно ещё, захочет ли там кто её по весу брать? Значит, переплавлять надо – морока. Спасибо, Кузьме недосуг было! Но у наставников ее немного. А вот в Ратном…

– Ту, что у Корнея, я возьму – девкам приданое сделать и княгине в подарок, это понятно, – задумчиво покивала Анна. – А вот прочие захотят ли продавать? Были бы мужи дома, Корней с ними договорился бы, а без хозяина не всякая большуха решится серебром распоряжаться. Хозяйка Луки точно не посмеет…

– Па-адумаешь, Лука! Было дело – и с ним торговались! – подбоченилась Верка. – И потом, он у нас не один. Его бабы, ясное дело, не рискнут без него в сундук с серебром залезть, но кое с кем поговорить можно. Да и мужи не все ушли… Аристарх тот же! Пускай потом Лука за упущенную выгоду сам себе бороду на усы наматывает!

– Ты с Аристархом сама договариваться поедешь или Макара своего пошлешь? – насмешливо хмыкнула Вея, оторвавшись, наконец, от разглядывания невиданного украшения и потянувшись за орешками. – Я к тому, что от Макара-то по-свойски за такое поменьше огребешь. Староста и прибить может, чтоб куда не надо нос не совала. Сама знаешь, не любят мужи, когда бабы начинают в их делах распоряжаться…