Евгений Красницкий – Уроки Великой Волхвы (страница 27)

– Та медведица у болота кормится… – отмахнулась Красава, – там сытнее. Да и лето кончается, вон, люди и то добрые…

Девчонка изо всех сил старалась показать, что ей ну просто совершенно наплевать, есть у нее кто за спиной или нет, но чувствовалось, что на самом деле ей спокойней слышать Аринин голос, чем просто молча идти впереди. Потому и разговор поддерживала, как могла.

– А раз все добрые, то ты-то чего такая сердитая?

– И вовсе я не сердитая! – Красава чуть не подпрыгнула от возмущения. Даже остановилась и ногой топнула.

– А ногами ты от доброты топаешь? – усмехнулась Арина. – Вон, лягушонку сейчас раздавишь.

– Где? – девчонка испуганно уставилась на тропинку, а потом надулась. – Врешь ты все, нет тут никаких лягух. Улитки только…

– А улиток давить можно? – улыбнулась Арина, глядя, как потешно, совсем по-девчоночьи ее маленькая провожатая приоткрыла рот и захлопала глазищами, в растерянности от такого поворота. – Подружку бы тебе, девонька…

– Да ничего твоим улиткам не сделается! – снова ощетинилась Красава. – Нашла кого жалеть! И подружек мне не надо никаких! Обойдусь! У меня Мишаня есть, вот! – и с вызовом уставилась на Арину, а та едва успела закусить губу и состроить серьезную гримасу, чтобы не рассмеяться.

– Пошли лучше, а то бабуля ругаться будет, что долго, – удовлетворенно буркнула девчонка, сочтя, что наконец-то сразила свою спутницу наповал, и не оборачиваясь затопала по тропинке.

«Да она же меня Михайлой стращала! Так мальцы задираются перед приятелями, которых сами победить в драке не могут: мол, не лезь, у меня брат старший есть – он тебе как задаст! Совсем еще малая! И ведь задела я ее, похоже, и впрямь ей без подружек плохо… Потому и к девчонкам моим она лезет, что хочется и колется, а дружить-то и не умеет. Волхва, поди, учит многому, но только не такому, вот и не получается у нее ничего. Она же всех пытается подчинить своей воле, а разве так подружишься?

А с другой стороны, какие подружки, если ей предстоит стать такой, как Нинея? Придется повелевать теми подружками, да и не только ими. Значит, нельзя ни к кому привязываться… Может, из-за этого моя бабка меня и пожалела? И учить не стала?..»

Ошибиться в том, какой именно дом в веси принадлежит Нинее, было бы невозможно при всем желании. Подворье волхвы сразу выделялось – Арина этого и ожидала. Ее другое поразило: то, что у волхвы, оказывается, еще дети есть, все младше Красавы. На первый взгляд ребятишки, как ребятишки – носы конопатые, вихры во все стороны торчат, мордахи загорелые. Они сидели у крыльца под навесом, перебирали что-то в корзинках – то ли грибы, то ли еще что. Красава только зыркнула на малышей, они сразу молча поднялись, подхватили свои туески-корзинки и ушли куда-то на задний двор. Ни писка обычного, ни любопытства к незнакомому человеку. Арина поежилась, глядя им вслед: что-то ей почудилось – аж мурашки по спине забегали. Или показалось?

А Красава уже тянула ее в дом, где, сидя за столом в натопленной горнице, ждала гостью Великая Волхва.

– Птицу принесла? – первое, что спросила Нинея, величественно кивнув в ответ на поклон. – На стол положи… Я ее сама потом отнесу, куда надобно – тебе этого не надо знать.

Волхва на краткий миг накрыла ладонью фигурку, которую Арина послушно положила перед ней, отняла руку, и на столе ничего не осталось, как не бывало. Но Арину это действо не поразило – напротив, разочаровало.

«Ой, тоже мне… А то я не знаю – не колдовство это вовсе! Бабка показывала, как такое сделать – невелика хитрость…»

– Ну уж, нельзя и позабавиться старухе на старости лет… Могла бы и уважить: хоть бы вид сделала, что удивилась, – ворчливо посетовала волхва, будто отвечая на ее мысли. Арина подняла глаза и встретилась с лукавым взглядом Нинеи. – Да ты не стой там столбом, накидку-то свою к печке повесь. И сама к столу садись. В лесу, небось, промозгло?

Нинея подождала, пока гостья присядет напротив нее, и только тогда продолжила:

– Имя тебе теперь – Ладислава. И бабка твоя в Светлом Ирии будет тебя так звать. Ты его кому ни попадя не называй. Медвяне скажем, а прочим и не нужно знать. Пусть все тебя крестильным и дальше величают. Разве что Люту непременно скажи. Ему надо знать. Вам с ним непросто придется… Лада тебе помогает, но ты с ним еще намаешься. Да не пугайся! – махнула она рукой на невольно вздрогнувшую при этих словах Арину. – Я твое счастье не оговариваю. Все у вас сложится. А не просто придется, потому как одиночка он. И в один день это не исправить. Знаешь, почему старики молодых оженить стараются сразу же, как они в возраст войдут? Потому что человек, как дерево – пока молодой саженец, куда его наклонишь – туда и расти станет, а как закостенеет – уже все. И если к тому времени, когда нрав сложился – это примерно годам к двадцати шести – двадцати семи – он не привык своим домом жить – беда. А Лют уже давно не отрок – тяжко ему придется себя переделывать, привыкать не самому за себя, а за семью отвечать, свой дом вести, а не бобылем по чужим углам скитаться. Но как это сделать – только тебе решать.

– Справлюсь! – улыбнулась Арина.

– Вот и справляйся! И помни: ты и сама этим спасаешься, и его спасаешь, – Нинея поджала губы. – Вы с ним оба припозднились: детишек-то у тебя еще не было? А хуже нет греха – пустоцветом прожить! – Арина пыталась было возразить, но волхва не дала ей рта открыть. – Грех это! И неважно, что не по своей воле. Все равно нету такому оправдания. В поле пустоцвет выпалывают безжалостно. И правильно! Иной раз и жалко его, мол, взору приятен или пахнет хорошо, но на самом деле опасен он. Потому что, как и остальные, кто плод приносит и род свой далее продолжает, свет себе забирает, а другим застит, и соки из земли тянет.

И у людей так же. Ибо единственное назначение всего живого – сохранение жизни, продление своего рода. Поэтому тут жалеть нельзя – выпалывать только. И не ужасайся! Запомни – нет добра и зла самого по себе. Нет хорошего или плохого самого по себе. Есть полезное и бесполезное… – Волхва прищурилась на Арину, у которой от такого откровения даже дух захватило. Не то чтобы она вовсе не соглашалась с Нинеей, но как-то это не могло уложиться в голове и все тут!

«Что значит – выпалывать? Живых-то людей?»

А волхва продолжала:

– Не нравится? Вижу – не нравится. Не по-людски, скажешь? И правильно – не от людей это идет, а от богов. Только они истинное назначение всего сущего знают. И им ведомо, для чего все сотворено, и какая у этого творения цель. А люди… Люди – только малая часть этого миропорядка и, как и все сущее на земле, должны свою коренную обязанность исполнять, или их выполют, как те сорняки на грядке. Вот и ты, если хочешь жить в ладу с богами и миром, должна эту обязанность знать и понимать, – Нинея резанула Арину взглядом. – А ведь боги тебя подталкивали к предназначенному, сюда выводили… Тебе изначально многое дано, не каждого так судьба одаривает, но дары эти не сами по себе – они знак воли божьей. И бабка твоя это поняла, учить взялась. Готовила, видно… Потому я Ладиславой тебя и нарекла: твой истинный путь нести лад в мир, Ладу славить. Богородицу. Не отречешься от него – все сбудется. И Медвяне на ее стезе этим поможешь. Поможешь, научишь и пожалеешь. Да, пожалеешь!

Отзываясь на недоумение, вспыхнувшее в глазах Арины, волхва сочувственно вздохнула, но приговор Анне мягче от этого не стал:

– У нее не было того, что у тебя с Лютом. Не было никогда – и уже не будет! Не дано! Хорошо хоть, ей этого сейчас и не надо, боярство заменит. Не во всем, конечно, но хоть как-нибудь. У иных и такой замены не находится. А ты, коли добро ей сделать хочешь, выбери как-нибудь время, когда никто тебя не потревожит, да и поплачь по ней…

Только не нарочно себя заставляй, а пусть оно само поплачется. Не как по покойнице, а как по бабе, у которой главного в жизни не случилось. Отобрали! Тебе от Богородицы за это добром воздастся. А вот как поплачешь по Медвяне, тогда и ее лучше понимать станешь. Понимать и жалеть. Ей без тебя свой путь не осилить, потому что только ты можешь вместо нее эту прореху заткнуть.

Арине вдруг так пронзительно стало жалко отсутствующую здесь Анну, которую волхва сейчас лишила даже надежды на счастье.

«Бедная… Да как же так? А Алексей? Неужто и с ним не судьба?..»

Не выдержала, так и спросила. Вернее, начала спрашивать:

– А как же?..

– А никак! – резко оборвала Нинея. – И он не сможет ей это вернуть, и она не сможет дать, что ему потребно. Хорошо, что она про это и думать себе не позволяет! Сейчас – не позволяет, а время придет – и вовсе заставит себя забыть, что вообще так можно. И вас, способных безоглядно любить, дурами и курицами посчитает… Ты не обижайся тогда на нее, ей так легче свое принять. Да впрочем, она этого и не выскажет, разве что ты сама поймешь.

Волхва, в который уже раз, тяжко вздохнула:

– А ты ей нужна! Что бы она потом ни подумала – нужна! Потому что без женского мира ей своей боярской стези не одолеть. А женский мир как раз вы и напитываете – те, у кого любовь и понимание в жизни случаются. Силой Великой Матери – Богородицы напитываете. Хоть вас и не много, но именно вы его хранительницы и спасительницы – без вас ему смерть и погибель. А прочие, кому так не повезло… Ну, они эту силу от вас получают, сколько смогут зачерпнуть и удержать. И то, если есть чем черпать… – задумчиво протянула Нинея. – У некоторых и того не остается, потому что даже просто взять эту благодать можно только той частью женской души, что еще не отмерла…