Евгений Красницкий – Так не строят! (страница 46)
Помог случай, который мог бы и не настать – уж больно работа с моделью оказалась тонкая и непривычная. Но есть Бог на свете – аккурат перед ляхами приблудился в Михайлов Городок чудный парнишка. Из-за болота[33]. С дедом они уходили, нарвались на секача, и тот деда порвал. Насмерть. А Тимку подобрали разведчики. Паренёк прижился при кузне и оказался мастером на загляденье. Особенно инструмент точить да всякую мелкую и тонкую работу делать. И не скажешь, что двенадцать годов отроку.
Сучок заинтересовался мальчонкой после того, как по крепости пронёсся слух о невиданных серьгах, какие Тимка, к тому времени прозванный Кузнечиком, сделал для боярышни Анны Лисовиновой (за глаза Аньки). Точнее, заинтересовался не сам плотницкий старшина, а, как ни странно, Швырок. Хоть Сучок и не уставал лупить почем зря нерадивого племянника и ругать его при каждом удобном случае, однако даже самому себе не признавался, что никак не может выгнать засранца и забыть про него на веки вечные. Все-таки единственный оставшийся в живых от всей семьи родич – ближе и нет никого. А главное – самого Сучка когда-то принял и не дал пропасть дед Швырка.
И ладно бы уродился Швырок тупым или ленивым. Так ведь нет – и с головой у парня все в порядке, и руки не из задницы выросли. Вот и злился Сучок и от злости той лупил племянника хуже, чем колосья на току. Невдомёк было старшине, что не в коня тут корм и не в задницу бой – брал Швырок пример с дядюшки, только не в мастерстве, а в задиристости и блудливости. Так что не племянника лупил Сучок, а себя самого. И от того ещё больше зверел…
А Швырок взял да и учуял своим блудливым нутром, что ежели научиться у мальчишки делать перстни, серьги, бусы, колты и всякие прочие бабьи радости, то благорасположения женского пола добиваться станет не в пример легче. С тем и подкатился.
Кузнечик пареньком оказался странным, будто не от мира сего: он не представлял, как это можно – знать и не делиться знаниями, потому не отказал, не стал выгадывать ничего для себя, а просто начал учить Швырка. А заодно наточил ему и оба топора, и долото, и стамеску, и тесло – весь инструмент. Да так, что Сучок от удивления потерял дар речи, когда в очередной раз будучи не в духе искал, на ком бы сорвать злобу, и схватил Швырков топор, чтобы, как обычно, надавать нерадивому племяннику по шее за запущенный инструмент. Впрочем, долго удивляться плотницкий старшина не умел и потому незамедлительно с пристрастием допросил Швырка:
– Только не говори, что сам точил, орясина! – Дядина ладонь по-родственному на большой скорости впечаталась в Швырков затылок.
– Ай! Дядька Сучок, за что?! – племянник резво отскочил за пределы досягаемости дяди.
– Я тебе что говорил? – Плотницкий старшина плотоядно посмотрел на сжавшегося подмастерья. – Что каждый мастер сам за своим инструментом следит и в порядке держит! Сам! Понял, свербигузд?!
– Дядька Сучок, так инструмент в порядке! Сам режет! За что бьёшь?! – Швырок осторожно перешёл в наступление.
– За то, что не сам! – Сучок длинным скачком настиг племянника, одной рукой выкрутил ему ухо, а другой сунул под нос его собственный топор. – Тебе, безрукому, никогда так не наточить! А! Я! Тебе! Что! Говорил?! Каждый! Плотник! Сам! Сам! – Всякое слово мастера сопровождалось повизгиванием подмастерья, ибо Сучок для закрепления материала не забывал от души крутить Швырково ухо.
– А-а-а-а, дядька Сучок! – Швырок понял, что ухо надо спасать. – Твоя правда! Не сделать мне так! Вот я и, ой, помощь себе нашёл! Для дела же! Отпусти-и!
– Кто точил? – Сучок выпустил ухо.
– Кузнечик, – Швырок осторожно ощупал вдвое распухшую часть тела, – он на это дело мастер – всякий инструмент точить! Всем точит!
– Да ну! Болтали про него, но откуда? – Плотницкий старшина ещё раз глянул на заточку. – Точно он?
– Вот те крест, дядька Кондратий! – Парень размашисто перекрестился и шмыгнул носом.
– Нда-а, а ты с ним как сошёлся? Только не ври!
– Вот те крест, дядька! Я у него украшенья всякие бабьи научиться делать хотел!
– Чего-о-о-о?! Ты?! Научиться?! – Сучок снова начал надвигаться на племянника.
– Ей-ей, дядька, не вру! – Швырок опять отскочил на безопасное расстояние. – Чем хошь побожусь! Хошь, землю есть стану! Надо мне научиться!
– Сдалось мне потом ту землю из зада твоего выковыривать! – бросил Сучок, но всё же остановился. – Зачем надо-то? И почему у него? Он что, златокузнец, сопляк этот?
– А ты что, не слыхал, дядька? – Швырок вытаращил глаза. – Вся крепость знает!
– Чего знает?
– Да он Аньке – сестре Лиса, та-а-акие серёжки сделал! И ещё Любаве-малявке – что твои снежинки! А потом вовсе бабочку серебряную сработал – того гляди улетит, как живая!
– Ну да, болтали, а тебе-то что? – Дядя пристально посмотрел на племянника.
– Дык, Глашке, подарить… – замялся Швырок, – она эта…
– Не даёт? – Сучок блудливо ухмыльнулся.
– Хуже, дядька Кондратий! – парень тяжело вздохнул и повесил голову.
– Это как хуже-то? – Сучка разговор начал уже забавлять.
– Кузнечик этот помог! – затараторил вдруг Швырок. – Он вообще такой – секретов не держит! Чего знает – всему учит! Вот и мне помог и учить начал!
– О как! – только крякнул плотницкий старшина. – И чего?
– Помнишь, ты меня наказал? Ну, велел капы[34] да брёвна свилевые[35] на плашки распускать?
– Ну, помню! Не тяни тут за яйца! – Сучок снова начал закипать.
– Ну так он мимо шёл, – подмастерье шмыгнул носом.
– Да рожай наконец, едрит тебя долотом! – плотницкий старшина от избытка чувств хлопнул себя по бедру.
– А он и говорит: пила, мол, у тебя плохо режет.
– Во! Малец, а всё про тебя понял! – хохотнул внезапно остывший Сучок. – Небось и вправду пила тупее башки твоей была. Или задницы…
– Дядька Сучок! Точёная она была! Как ты сам учил! – от возмущения Швырок аж подпрыгнул.
– А коль точёная, так чего ж ты, шпынь ненадобный, такое поношение стерпел?!
– А я и не стерпел, дядька! – парень выкатил грудь колесом. – Я ему эдак хитро сказал: «Раз ты такой мастер, так покажи мне, как пилу точить надо!»
– А он чего?
– А он говорит: «Пошли», – Швырок виновато развёл руками. – Ну, я и пошёл.
– Ты что ж, стерво в поршнях, свой инструмент кому попало? Да я тебя! – вновь вызверился плотницкий старшина.
– Дядька Сучок, да я не свой поначалу! В кузне совсем тупую нашли – он её сперва!
– Тогда ладно, – расслабился мастер, – дальше сказывай!
– А чего сказывать, – потупился подмастерье, – взял я ту пилу, а она дерево как масло режет… Ну я и пристал к нему, мол, научи да подсоби.
– А он чего? Что из тебя всё как клещами тянуть надо?
– А он взял и наточил! И показал кой-чего, – Швырок опять шмыгнул носом. – Это, оказывается, для него капы-то на плашки распускать надо было, чтобы, значит, по дереву резать. Ну, мы вдвоём всё мигом и того!
– Вот лентяй хитрый, в рот те дышло! – беззлобно выругался Сучок. – Чего дальше-то?
– А дальше слово за слово я его про серьги эти спросил.
– И чего?
– А он отмолчался.
– Вот ты и попался! – хмыкнул плотницкий старшина. – Говори, где соврал, а то пришибу!
– Ничего я не вру! – от возмущения сопли покинули Швырков нос и вздулись роскошными пузырями. – Я от капа кругляш отпилил и обмер – красотища-а-а! Ну, ему показал да говорю: «Вот бы тут блеску добавить», а он говорит: «Пошли, добавим» – ну, мы и пошли… А уж в кузне я вдругорядь к нему подъехал.
– Сопли вытри! – хмыкнул Сучок. – А как блеску добавили?
– А он тот кругляш загладил, да проволоки в него вставил хитро, да вдругорядь загладил – дивно таково вышло! Я-то у него навроде подмастерья был! – Швырок вытер рукавом нос. – Он потом и проволоки дал и серьги для Глашки, почитай, сам сделал, а я только принеси-подай, да слушай, чего рассказывают. И инструмент весь наточил и рассказал, как надо, и учить всякому начал и… по нраву мне то, дядька Кондратий!
– А где он проволоку-то серебряную взял? – начал было Сучок и вдруг оборвал себя. – Погоди, ты сказал, что тебе это дело по нраву?
– Да медная проволока-то, – подмастерье вновь вытер рукавом нос. – Дядька, дозволь у него учиться? Я ведь и так к нему в кузню бегаю – любопытно мне научиться! И по дереву резать, и всяко-разно, и бабью радость опять же!
– Дозволяю! – плотницкий старшина обрадовался, но виду не показал. – А чего Кузнечик этот за науку хочет?
– Да он даром! Он вообще непуганый какой-то! – В этот раз Швырок вытирать нос не стал. – Только просил, можно ли ему на стройку посмотреть, и всё распрашивает, как строили! Очень ему терем понравился. Только, говорит, расписать бы ещё!
– Любопытный, значит! – хмыкнул Сучок. – Ладно, сам с ним поговорю. Тут, похоже, все сопляки не как у людей! Учиться дозволяю, но на работе волынить не позволю! Вечерами выкручивайся! Понял?
– Спасибо тебе, дядька! – просиял Швырок. – Я пойду?
– Иди, – плотницкий старшина протянул подмастерью топор и отправился было по своим делам, но вдруг обернулся и спросил: – Пим, а ты чего вздыхал-то? Подарил этой Глашке и мимо?
– Хуже, дядька Кондратий! – снова по-телячьи вздохнул Швырок. – Евдоха про то прознала и сначала Глашке в косы вцепилась, а потом в меня! Обе!
– И что? Сильно?