Евгений Красницкий – Так не строят! (страница 48)
– Нет, парень, так не пойдёт! – Сучок нахмурил брови. – Учить – это не показать и рассказать!
– А что же тогда? – Кузнечик от удивления даже про вежество забыл.
– За себя ученика взять! – Сучок стукнул кулаком по столу. – Ты его берёшь, ты учишь и ты за его учение отвечаешь, да не поротой задницей – словом мастера отвечаешь, честью своей! Не кусок дерева берёшь – че-ло-ве-ка! Или не берешь… Но если взял – разбейся, а выучи. И даром такое не бывает… Так что, берешь племяша?
Тимка, не выдержав напряжения, отвёл глаза и как на стену натолкнулся – все парни так и впились в него взглядами. В кузне повисла тишина. Вдруг Кузнечик подтянулся, построжел, обернулся к Сучку и, твёрдо глядя ему в глаза, произнёс:
– Берусь! Конечно, берусь, дядька Сучок!
– Что тогда за науку хочешь?
Отрок не ответил, только закусил губу и принялся наматывать на палец свой свободолюбивый чуб.
– Знаешь, дядька Сучок, – парень поднял глаза, – деда говорил, что грех знания скрывать да под спудом держать…
– Ты это к чему, отрок? – Такое начало торга плотницкому старшине совсем не понравилось.
– А к тому, дядька Сучок, что Пимку я учить и так буду – дед говорил, что нельзя не учить того, кому дано, вот! – Мальчишка решительно мотнул чубом.
– А сам чего хочешь? – у Сучка от удивления отпала челюсть.
– А чему
– Есть у меня такое! Только научить не могу – сам учусь. Хочешь, вместе учиться будем?
– А интересно? Конечно, хочу!
– Тогда собирайся, пойдём!
– Ага, сейчас, дядька Сучок! Погоди чуток!
Кузнечик быстро обошёл своих помощников, переговорил с каждым, глянул в горн, кивнул, хлопнул по плечу надзиравшего за этим отрока и вернулся к старшине.
– Вот, дядька Сучок, топор твой, – Тимка протянул мастеру топор и небольшой глиняный горшочек. – А это паста. Нанеси её чуток на ремень и правь – топором бриться можно будет!
– Благодарствую! Ты всех озадачил? Готов теперь? – Сучок сунул топор за пояс, а горшочек за пазуху.
– Готов, дядька, – кивнул Кузнечик.
– Ну, пошли тогда, – плотницкий старшина начал было поворачиваться к двери, но задержался. – А ты молодец – о деле не забыл!
– О топоре?
– И о нём тоже! – кивнул плотницкий старшина. – Он ведь тоже дело, пусть и не главное.
– А какое главное?
– Чтобы работа без тебя не стояла!
Они вышли на двор и направились к воротам.
– Дядька Сучок, – Тимка скользнул взглядом по терему, мимо которого они проходили, – хоромы бояричу ты строил? А как? А петуха кто на крыше резал? А чего у него хвост такой, ему ветер задувает? А на крыльце сверху – можно я вырежу?
– Расскажу! И покажу! И попробовать дам! – Со смехом кивнул головой мастер. – Понравился терем?
– Угу, – Кузнечик опять отбросил со лба волосы. – У нас, то есть, за болотом, храм Сварога даже побольше будет, но он по-другому строен.
– Вот как? – Сучок заинтересованно хмыкнул. – Значит, и тебе будет что рассказать. Ты чертежи чертить умеешь?
– Умею.
– Вот и ладушки!
Так за разговорами они и добрались до лесопилки. Сучок, желая лишний раз расположить к себе необычного подростка, не поленился показать Кузнечику и водяные колёса, и приводы пил. Тот облазил буквально всё, засыпал старшину кучей вопросов, но было видно, что такую лесопилку он видит не впервые.
Усилием воли Сучок задвинул мысль о заболотных конкурентах в дальний уголок сознания и, наконец, завёл разговор, ради которого сегодня отправился в кузню.
– Ты, Кузнечик, неведомое узнать хотел, так гляди! – с этими словами плотницкий старшина извлёк из ларя модель требушета и поставил её на стол.
– Дядька Сучок, а что это? – Тимка вожделённо зыркнул на модель.
– А это то, чему мы с тобой учиться станем! – Плотницкий старшина неожданно для себя подмигнул отроку.
На лице мальчишки мелькнуло изумление. Мелькнуло и исчезло.
– Благодарствую за честь, мастер! – Кузнечик низко поклонился.
– Вижу, что понял ты, отрок, – Сучок принялся усиленно строить хорошую мину при плохой игре. – Задачка нам с тобой непростая выпала! Камнемёт мы с тобой ладить будем, а на столе – образцовая игрушка, чтобы заранее всё на ней отладить и потом дури не упороть!
– Модель? – Тимка утвердительно тряхнул чубом.
– Верно, модель! Хороши у тебя наставники были! – Сучок напустил на себя покровительственно-наставительный вид, который подсмотрел у покойного отца Михаила. – Только так образцовую игрушку греки да латиняне зовут, а нам их зады повторять не след!
– Как скажешь, мастер! – Кузнечик всем своим видом являл картину «примерный ученик внимает учителю».
– Так на чём я остановился? – Плотницкий старшина со всей возможной солидностью покивал головой. – А, вспомнил! Вот эта лесина называется стрела и будет саженей пяти в длину, к ней с одной стороны крепится кожаная праща, а к другой привешивают противовес, и крутится та стрела на оси…
Сучок рассказывал и показывал всё, что узнал от Лиса и смог выяснить сам за время работы над моделью, но какая-то мыслишка скреблась на дне его сознания, как мышь в амбаре, вот только отловить её никак не получалось. Кузнечик внимательно слушал, к месту задавал вопросы и вообще, что называется, смотрел наставнику в рот, но что-то в его глазах светилось такое, чему Сучок названия придумать не умел, и это что-то мастеру совсем не нравилось.
– Теперь сам погляди! – плотницкий старшина выдохся.
– Спасибо, мастер! – парнишка резво сцапал модель и с сосредоточенным сопением начал её крутить. Повернул стрелу, оттянул пращу, пошитую за неимением кожи из тонкой холстины, покрутил туго ходящий по оси противовес, ещё раз повернул столь же тугую стрелу и с хитрой улыбкой принялся на неё давить всё сильнее и сильнее…
– Глазами смотри – не руками! – Сучок залепил отроку крепкий подзатыльник. – На прочность проверить решил?!
– Д-да, – озорства во взгляде мальчишки уже не было.
– А язык тебе для чего даден?! – мастер вызверился не на шутку. – Ежели заметил чего непотребное или непонятное, так скажи, спроси, внимание обрати! И скажи это словами, другим понятными, да убедись, что поняли тебя. А если про непорядок говоришь, так будь готов сразу предложить, как тот непорядок избыть! А иначе не мастер ты, а охвостье! Понял?!
– Понял, – парнишка пристыженно кивнул.
– А раз понял, так говори, зачем на прочность проверял?
– Так я подумал, дядька Сучок, что вот этой оси тяжелее всех придётся – весь удар в ней останется! Папка и Фифан-грек так объясняли, импульс, говорили, приложен, вот!