Евгений Красницкий – Покоренная сила (страница 37)
Нервное напряжение продолжало отпускать, и на Мишку все больше наваливались усталость и боль в избитом теле. Бежать становилось все труднее, и довольно скоро его нагнали ребята. Тут же на бегу попытались расспросить, но Мишка, боясь окончательно сбить дыхание, только мотал головой и взмахом руки указывал направление. Наконец Дмитрий приказал всем заткнуться и начал задавать вопросы, на которые можно было отвечать только «да» или «нет».
– Это не учеба?
– Не…
– На тебя напали?
– Угу.
– Много?
Мишка растопырил пятерню.
– Далеко еще?
Мишка указал пальцем на приметное дерево, стоящее на опушке, потом изогнул кисть, объясняя, что там надо будет свернуть в лес.
Дмитрий прибавил ходу, легко обогнав своего командира, за ним потянулись остальные, тревожно оглядываясь на окровавленную рубаху старшины. Добежав до приметного дерева, Митька скомандовал:
– Стой! Заряжай! – «Курсанты» защелкали самострелами. – Всем подышать глубоко и успокоиться!
Мишка наконец добрался до дерева, отыскал глазами Якова:
– Яш, ты след отыскать сможешь?
– Темнеет уже, – Яков кивнул на солнце, почти касающееся нижним краем горизонта. – Но попробую. Где искать-то?
– Пошли, покажу. Остальным идти сзади, чтоб следы не затаптывать.
Очень хотелось плюнуть на все и улечься на травку, но Мишка пересилил себя и повел отряд вглубь леса. Приметное место почему-то долго не находилось, и Мишка уже решил было, что промахнулся, но потом сообразил, что из-за усталости пройденное расстояние кажется большим, чем на самом деле. Наконец дошли. Никакого особого следопытского мастерства и не требовалось – земля была буквально перепахана копытами Рыжухи. Мишка уселся на землю и распорядился:
– Яша, берешь командование на себя. Посмотри сначала у тех вон кустов, потом у вон того вяза…
– Это ясень, господин старш…
– Да хоть бы и береза! Посмотришь у того дерева. Потом скажешь, куда нам дальше двигаться. Остальным не мешать Якову, делать то, что он скажет!
Мишка откинулся на спину и закрыл глаза.
Мишка вздрогнул от прикосновения к лицу чего-то влажного, открыл глаза и увидел стоящую возле него на коленях Юльку, обтирающую ему лицо смоченной чем-то тряпицей.
– Ты-то чего сюда?..
– Молчи! Куда тебя такого отпускать? Голодный, побитый, напуганный…
– Это я-то напуганный?!
– Нет, я! На-ка попей, – Юлька сунула Мишке в руку баклажку с каким-то травяным настоем. – Пей, пей, поможет.
Уговаривать Мишку не пришлось, сильнейшую жажду он ощутил еще на опушке леса, когда закончился бег.
– А теперь поешь, – из развернутой тряпицы появилась вареная репка и кусок жареной рыбы. – Что под руку попалось, то и схватила, больно шустро бегаете, еле успела заметить, в каком месте в лес свернули.
– Спасибо, Юленька… Умница ты моя…
Юлька на секунду смутилась от столь непривычного обращения, но тут же ощетинилась:
– Вот еще – твоя! Размечтался! – помолчала и ворчливо добавила: – Ешь давай. Повезло тебе: рубаху разрезали, а до тела не достали…
Наступило неловкое молчание. Мишке хотелось сказать ей еще что-нибудь ласковое, а Юлька наверняка была бы рада это услышать. Но Мишка молчал, как будто ему действительно было четырнадцать лет и не было в его долгой прошлой жизни девушек и женщин…
Паузу прервал подошедший Митька. И так, словно был не мальчишкой, а бывалым воином, обратился сначала не к старшине, а к лекарке, появлению которой вроде бы совсем и не удивился:
– Ну как он?
– Побитый, но ничего страшного, домой его надо, чтоб отдохнул.
– Идти сможет?
– Если недалеко.
– Десятник Дмитрий!.. Гм… Докладывай: что нашли?
– Там, – Митька указал на кусты, – один убитый, в спине твой болт. Рядом лежал раненый. Тяжело – крови натекло много. По следам видно, что его перевязали и утащили. Там же еще и вот, – Митька протянул вымазанный в крови кинжал. – Твой? Под трупом был.
– Мой, – Мишка забрал кинжал, машинально попытался обтереть его о траву, но кровь уже запеклась. – Дальше что?
– Там, – Митька ткнул пальцем в сторону то ли вяза, то ли ясеня, – еще один убитый – жилы на шее перехвачены…
– Там еще самострел и второй кинжал должен быть, – перебил Мишка.
– Нету, – отрицательно помотал головой Дмитрий. – Наверно, забрали. Зато рядом седло с оборванной подпругой, а на коре кровь и лошадиная шерсть. Рыжуха что, об дерево ударилась?
– Угу, я тогда и слетел. Еще что нашли?
– Лошадиный след уходит вон туда, – Митька снова махнул рукой, указывая направление, – а людской – к реке. Куда пойдем?
– По людскому следу. Помоги-ка подняться.
Тело протестовало против любого движения, как демократ против милицейского произвола, Мишка с трудом сдержал стон, но все-таки поднялся и сделал несколько шагов. Дмитрий, не дожидаясь команды, приказал отряду растянуться цепью, и все двинулись вслед Якову. Через пару десятков шагов начали находиться стрелы, выпущенные «людьми в зеленом».
След вывел к реке. Митька покрутил головой, поглядывая то вверх, то вниз по течению, ничего не заметил и обернулся к Мишке:
– Лодка у них была, что ли?
– Нет, Мить, здесь брод. Вот от этого камня и до такого же на том берегу. Видишь?
– Вижу, но в воду нам лезть нельзя. Если они с той стороны затаились, подождут, пока мы на середину выберемся, и перестреляют, как уток. Если бы днем да ребята стрелять умели бы… А так – они там за кустами, да еще в одежках этих. Мы их даже и не разглядим.
Митька был кругом прав, приходилось соглашаться, как бы обидно ни было. К тому же Мишка чувствовал, что боец из него сейчас никакой. И не только боец, но и просто ходок.
– Мить, устал я что-то. Пойду потихоньку, а ты прикажи носилки какие-нибудь соорудить или волокуши – убитых в село дотащить надо.
– Сделаем. Фома, Иоанн! Сопровождать господина старшину!
Ребята гаркнули хором:
– Слушаюсь, господин десятник!
Митька поискал глазами лекарку.
– Юлия, ты тоже со старшиной ступай.
– Ага! Господин десятник, – Юлька оставалась Юлькой – не съязвить не могла. – А я-то с вами покойников таскать собралась! Что ж поделаешь – не судьба.