Евгений Коваленко – VEROLIKI. История моих рукопожатий: бизнес-роман о силе коммуникации и настойчивости (страница 8)
– Ну что, едем к твоему другу?
Коля на миг замешкался, отвел глаза, закусил губу и пробормотал:
– Не, ты меня не так понял. К нему не вариант ехать. Сами справимся, где наша не пропадала, да, Женек?
«Вот это поворот!» – подумал я и переспросил:
– Как так? Ты прикалываешься, Колян? Ты же говорил, что у друга остановимся.
Нервно потирая ладони, выдержав паузу, Коля заявил:
– Да я у него когда в прошлый раз был, меня уже выгоняли прям… Но все нормально будет, все под контролем! Давай посмотрим в армейских записях, может, найдем кого питерского.
Присев на скамейку в зале ожидания, мы, два самонадеянных деревенских паренька, стали смотреть записи. В одной из строчек у Коли был написан питерский адрес. А вместо имени значилось прозвище «Суслик».
– О, а это кто? Как его зовут? – поинтересовался я.
– Да кореш мой, но я имени его не помню… Он вроде парень нормальный. Давай к нему! – обрадовался мой друг.
– Ну что же, будем импровизировать! – решил я.
И вот ранним утром, уставшие, голодные и с ног до головы покрытые снегом, мы оказались у нужной нам квартиры. Преисполненный верой в себя, я стал стучать в дверь и выкрикивать так, словно приехал к лучшему другу, с которым сто лет знаком:
– Сусли-и-ик! Суслик, открывай! Мы к тебе приехали в гости!
Повисла тишина. Я приложил ухо к двери. За ней раздался мужской голос: «О, это к Сереже приехали. Друзья из армии». По нашему виду и поведению сразу было понятно: мы служили вместе!
«Сережа, его зовут Сережа», – улыбаясь, прошептал я Коле. Дверь открылась, и я увидел мужчину и женщину средних лет. Они явно были разбужены нашим появлением. Зевая, мать Суслика спросила:
– Мальчики, вы к Сереже? А его дома нет, он к бабушке уехал на несколько дней.
«Вот это поворот», – подумал я. Но отступать было никак нельзя, ведь остановиться нам было негде, да и не на что. Не задумываясь ни на минуту, я изобразил смущение на лице и тихим голосом проговорил:
– Как же так! А мы ехали из Краснодара, надеялись увидеться. Время утро, нам идти некуда…
Родители Суслика переглянулись, и мать отворила дверь перед нами:
– Ой, ну что вы, Сережа приедет, будет вам рад. Проходите, как раз его комната свободна!
Нам невероятно повезло: у Суслика оказалась гостеприимная и интеллигентная питерская семья. Несколько дней мы жили у его родителей, и я ощущал, что жизнь удалась. По утрам я нежился в теплой кровати, завтракал заботливо приготовленными блинчиками, а затем отправлялся гулять по городу. Питер звучал, шумел, манил меня своим ритмом жизни. Как дикий волчонок, внезапно попавший в город, я с детским восторгом смотрел на монументальные здания и вечно спешащих по делам людей. Во время прогулок по городу нам удавалось знакомиться с девушками. Удивленные моей открытостью и простотой, они порой даже водили нас в кафе, угощали чаем и устраивали экскурсии по городу. По вечерам мы возвращались к семье Суслика и под пельмешки, вылепленные вручную его мамой, болтали с ней обо всем на свете.
Такая беззаботная жизнь расслабила меня, и первое время я получал от нее удовольствие, ни о чем не думая. Но спустя несколько дней голос совести начал просыпаться и нашептывать мне: «Как-то все это неправильно…» Ощущение дискомфорта, стыдливой неловкости постепенно нарастало. Я краснел и опускал голову, когда родители Суслика вскользь упоминали расписание поездов до Краснодара или же тяжко вздыхали, когда мы возвращались к ним домой поздно. В конце концов, я чувствовал, что ситуация вышла из-под контроля, и сам себе я показался противным. Без денег завалились в квартиру к чужим людям, сына которых даже не знали. Жили за их счет, питались их продуктами, а в свободное время только и делали, что гуляли и ходили на свидания. Под гнетом этих мыслей я сказал Коляну: «Слушай, мы тут весьма подзадержались, и мне уже неловко здесь находиться. Давай все же к твоему другу поедем?»
Коля, конечно, сперва стал препираться и пытаться убедить меня в том, что все в порядке, но я категорично стоял на своем. В конце концов я собрал вещи. Он посмотрел на меня, тяжело вздохнул и решил отправиться со мной. Мы поблагодарили родителей Суслика за гостеприимство. Они с облегчением переглянулись. Покинув их уютную квартиру, мы отправились к другу Коли. Доехали к вечеру. Было уже темно, и снег покрывал все вокруг. На улице был декабрь, мы ежились от холода, пробираясь по сугробам к парадной в тонких кожаных куртках. Южные парни, привыкшие к теплым зимам, были совсем не готовы к питерским морозам.
Друг Коляна открыл дверь нехотя, краснея от смущения, осмотрел нас, затем парадную, а после прошептал:
– Проходите, пока мамы нет… Только тихо.
Его слова напрягли меня: тут нам точно не были рады. Как только мы зашли в квартиру, Коля отвел товарища в сторону и о чем-то начал говорить с ним вполголоса. Затем мы сели пить чай, и я спросил прямо:
– А можно мы на ночь у тебя останемся? Уже вечер, нам идти некуда.
Парень тотчас изменился в лице, побледнел и выдавил тонким трясущимся голосом, будто я сказал что-то страшное:
– Не, никак нельзя. Вообще не вариант. И лучше уйти, пока мама не пришла, она против будет.
Такого «гостеприимства» я точно не ожидал. Неловкое молчание повисло в воздухе. Было только слышно, как ложка в чашке Коли стучит по краям. Я толкнул его в бок и посмотрел в глаза, намекая: пора идти. Помолчав еще немного, мы поднялись, извинились за неудобство и вышли в парадную.
Из окна на лестничной площадке я увидел, что снег толстым слоем хлопьев покрывал дома, дороги и деревья. Ветер пронзительно выл, сквозняком проникая сквозь оконную раму. Лбом я прикоснулся к покрытому морозными узорами стеклу и спросил:
– Колян, и что нам теперь делать? Куда идти?
Коля опустил глаза, почесал нос и, отвернувшись в сторону, ответил:
– Не знаю, Жень.
Я стал лихорадочно осматриваться в поисках решения. Одна из лестниц вела на чердак. Не видя альтернатив, мы поднялись туда. На чердаке было тепло, но очень темно и грязно. Неприятный запах бил в нос. Но других вариантов у нас не было. Поднявшись на чердак, я опустился на пенопласт и поставил вещи на грязный пол. Мы решили заночевать там.
Приключения в больших городах мне, простому и открытому сельскому парню, давались очень легко. Я доверял миру, а мир подбрасывал мне возможности и встречи с новыми людьми. Отчасти благодаря моему умению коммуницировать все шло отлично. Но все же веселье весельем, а думать нужно головой.
Важно брать ответственность за свои дела и слова. В результате наших приключений я осознал, что в определенный момент не проконтролировал важные вопросы, бездумно тратил деньги и не подстраховался. Впредь я решил поступать мудрее.
Питер
6
На чердаке мне было до тошноты некомфортно. Странные запахи били в нос, заставляя морщиться. Темная липкая лужа, растекшаяся на полу, вызывала отвращение. Не хотелось ни к чему прикасаться. Но Коле, казалось, было все равно. Он безразлично улегся на пенопласт, положил под голову сумку и… моментально заснул. Ко мне же сон никак не шел. Было неспокойно. Запахи сырости и плесени смешивались с теми, что тянулись из квартир. Тепло труб согревало, но легче от этого не становилось. Вопросы «Что делать?» и «Как мы тут оказались?» крутились в голове. Я чувствовал страх и одиночество.
В темноте чердака мне начали слышаться жуткие скрипы и дыхание. Я напрягся и обратился в слух. Ветер, храп Коли, а это что? Шорохи доносились с другого конца чердака. Я жутко испугался, что тут мы можем быть не одни… Странные зловещие тени двигались в глубине чердака. Дрожащими руками я застегнул тонкую кожаную куртку, в которой с таким самодовольным видом уезжал из села, и тихо, стараясь быть незаметным, на дрожащих ногах пошел на звук. Зубы мои стучали не то от холода, не то от плохого предчувствия.
Шорох становился все громче. Я затаил дыхание. Тут точно кто-то есть. Мои глаза уже стали привыкать к темноте, и я наконец-то смог разглядеть то, что меня так пугало. Люди. Это были люди, копошащиеся в углу. Холод пробежал по моей спине. «Кто это, что они тут делают?» Я подошел еще чуть ближе и почувствовал острый запах грязных немытых тел, давно не стиранной одежды и мочи.
«Бомжи, – осенило меня. – Мы ночуем на чердаке с бомжами».
Мое тело словно заледенело, и я застыл как статуя, не в силах пошевелиться. Внешне они выглядели вполне безобидными, но тревога захватила все мои мысли. А что, если они нападут? Убьют? Вне себя от ужаса, не зная, чего от них ожидать, я на полусогнутых попятился назад. Горло сковало. Внутренний голос безостановочно повторял: «Доигрался? Страшно тебе? Неприятно? Ты сегодня такой же бомж, оставшийся без ночлега и денег. Такая судьба тебя ждет, если не остановишься и не начнешь думать своей головой».
В ту ночь я не спал. Я лишь думал о том, как быстро спустил все деньги и докатился до такого положения. Я будто протрезвел и столкнулся с реальностью, мои розовые очки упали, и я наконец смог увидеть, что мир не так прост, каким казался вначале. Тягучее ощущение тоски и безвыходности нашего положения сковало все тело. От страха я с трудом мог шевелиться. Но шестеренки в голове лихорадочно крутились, мыслительный процесс не останавливался ни на миг, и в конце концов я сказал себе: