Евгений Королев – Адаптация Нулевой код. Книга первая: Пробуждение маяка (страница 5)

– Мы не будем сидеть здесь и ждать смерти, – я поднялся, чувствуя, как внутри закипает холодная, ядовитая ярость. Тот самый зуд в костях, доставшийся мне от отца, теперь бил набатом. Я больше не боялся его. Я воспринимал его как проклятие, которое дает мне право на месть. – Перезаряжайтесь. Сэм, проверь запасы. Рауль, найди любую рацию, которая еще ловит хоть что-то. Мы найдем еду, мы найдем связь. Мы выясним, есть ли еще кто-то живой в этом аду. Если Чак там, внизу… он увидит наш сигнал. Мы станем для него маяком.

Часть 3: Бастион над бездной

Прошло два месяца. Шестьдесят дней и ночей, которые слились в одну бесконечную череду караулов, вылазок и ожидания. Восемнадцатый этаж недостроенного небоскреба стал нашим миром, нашей единственной твердыней и нашей добровольной тюрьмой. Мы изменились. Рауль стал тихим и невероятно быстрым, его вечные шутки сменились расчетливым хладнокровием. Сэм превратил этаж в инженерный шедевр выживания.

Мы не просто сидели и ждали смерти. Используя наши знания строителей и остатки взрывчатки, которые нашли в технических подсобках, мы методично обрушили две соседние малоэтажки и подорвали часть парковки. Теперь вокруг нашего здания образовался «пустой горизонт» – чистое, простреливаемое пространство на триста ярдов во все стороны. Ни одна тень, ни один «ходок» не мог приблизиться к нам незамеченным. Мы создали свою «зону смерти».

– Чисто на три часа… Сектор Б свободен, – хрипло отозвался Рауль, не отрываясь от оптического прицела винтовки. Он сильно похудел, его глаза запали, став похожими на два темных провала, но руки работали с автоматизмом дорогого станка. Сэм соорудил на этаже целую систему зеркал и перископов из остатков остекления, чтобы мы могли наблюдать за мертвыми улицами, не высовываясь из проемов и не подставляясь под «иглы» Роя. Быт наш стал спартанским до боли: костер из строительных лесов в центре зала, консервы, которые мы добывали в самоубийственных ночных вылазках, и бесконечное, сводящее с ума ожидание.

Каждое утро ровно в 6:15 я выходил к самому краю плиты. В это время «Завеса» на мгновение становилась прозрачнее, словно мир делал короткий, судорожный вдох перед новым приступом удушья. Я смотрел вниз на наш «прострел». Мы всё еще надеялись. Мы выложили на крыше гигантские буквы «76-й СЕКТОР» из белых мешков с цементом – наш знак для Чака. Если он жив, если он бродит там, внизу, потерянный в этом тумане, он должен знать – мы его ждем.

– Кинг, патроны на исходе… Осталось три рожка на каждого, – Сэм подошел ко мне, привычно крутя в пальцах свою Zippo. Бензин в ней давно закончился, но он продолжал щелкать кремнем, высекая искры. – Твои «нити» на руках светятся сегодня особенно ярко. Ты сам это видишь? Я посмотрел на свои ладони. Лазурный свет пульсировал под кожей, отзываясь на глубокую вибрацию, шедшую из самых недр города. Я чувствовал эту связь как паразита, который впился в мой позвоночник и методично высасывает остатки моей человечности. Мы удерживали этот этаж два месяца, став костью в горле у Роя, но я понимал: время нашей крепости вышло. Город внизу кишел, и этот проклятый «зуд», доставшийся мне от отца, подсказывал: сегодня ночью они решат покончить с нашим бастионом. Воздух вокруг здания стал густым, как сироп. Они шли за нами.

Часть 4: Ковчег на ветру

Наш восемнадцатый этаж давно перестал быть просто наблюдательным пунктом трех дезертиров-строителей. За эти два месяца здание превратилось в вертикальный город, в последний «Ковчег» посреди тонущего Нью-Йорка. Помимо нас троих, здесь закрепилось около полусотни человек. Это была гремучая, отчаянная смесь из уцелевших работяг нашей бригады, пары напуганных связистов из Нацгвардии, отбившихся от своих частей, и обычных гражданских, которых мы буквально выдергивали из лап Роя во время наших первых, безумных вылазок.

Здесь были сварщики, способные из куска ржавой арматуры и старого автомобильного аккумулятора собрать смертоносную ловушку под напряжением. Были врачи, которые научились проводить сложные операции при свете дрожащих китайских фонариков и под аккомпанемент криков за окном. Каждый был при деле. Женщины сортировали скудные припасы, ведя учет каждой банки фасоли, мужчины укрепляли лестничные пролеты. Мы с Сэмом и Раулем стали для них чем-то вроде полевых командиров, богов войны в грязных касках. Они смотрели на нас с такой надеждой, от которой иногда хотелось пустить пулю в висок, потому что мы знали – ресурсов не хватит даже до первых холодов.

– Кинг, фильтры для воды сдохли окончательно. Мы пьем ржавую дрянь из пожарных резервуаров, – сказал один из работяг, старый бетонщик по имени Пабло, вытирая мазутные руки о ветошь. – И люди… они шепчутся. Они видели, как ночью «Завеса» лизала стены этажом ниже. Она поднимается, Джон. Медленно, но верно. Я оглядел наше убежище: ряды грязных матрасов на бетонном полу, тихий, надрывный плач ребенка в углу и сосредоточенные, серые лица парней из Нацгвардии, методично чистящих оружие. Мы расчистили сектора обстрела, мы создали крепость, но мы не могли обрушить само небо, которое медленно оседало на нас ядовитым туманом.

– Готовьте людей, – негромко приказал я Сэму. – Собирайте только самое необходимое. Лекарства, патроны, воду. Одежду. Мы не сможем вечно удерживать эту высоту. Рой уже пробует здание на вкус. Я слышу, как они скребутся в вентиляции на десятом. Сэм кивнул, его взгляд встретился с моим. Мы оба понимали: попытка вывести пятьдесят изможденных людей через город, кишащий тварями – это чистое самоубийство. Но сидеть здесь и ждать, пока «Завеса» растворит нас заживо, превратив в часть своей биомассы – еще хуже. Наш единственный шанс лежал не наверху, а глубоко под землей. Там, где бетон метро мог дать нам лишний час жизни. Зуд в моих костях стал невыносимым, я чувствовал, как здание вибрирует от шагов тысяч существ, ползущих по нижним этажам. Я сжал кулаки, пряча сияющие лазурью вены. Моя «страховка» требовала оплаты, и эта цена была выше, чем я мог себе представить.

Часть 5: Последний рассвет

В 6:15 утра мир всегда замирал. Это были единственные десять минут в сутках, когда «Завеса» над Нью-Йорком истончалась, превращаясь из плотного маслянистого киселя в прозрачную, призрачную дымку. Я стоял на самом краю бетонной плиты восемнадцатого этажа, там, где не было ограждений, и смотрел на то, что когда-то называлось Бруклином.

Холодный ветер с океана приносил запах озона и какой-то едкой, химической гари – запах умирающей планеты. На моем левом запястье тускло мерцал циферблат армейских часов. Цифры на них дрожали, хаотично перескакивая с 6:15 на нулевые отметки и обратно – та же чертовщина, что происходила с часами моего отца. Металл корпуса вибрировал, отзываясь на лазурный ритм в моих жилах. Время здесь больше не имело линейного значения; оно просто утекало сквозь пальцы, как пепел.

Вокруг просыпался наш «Ковчег». Слышалось шуршание спальных мешков, тихий шепот молитв на разных языках и резкий, сухой лязг затворов – бойцы «76-го» проверяли оружие перед последним броском. Пятьдесят человек, доверивших нам свои жизни, поднимались с холодного бетона. Гражданские жались друг к другу, их лица в сером свете казались высеченными из пористого камня, лишенными эмоций, кроме одной – тупого, животного страха.

– Кинг, посмотри на опоры… – Сэм подошел ко мне, указывая на лестничный пролет. Здание мелко, ритмично содрогалось. Это не был ветер. Это не была осадка фундамента. Рой уже не просто скребся внизу – он методично перегрызал стальной скелет небоскреба, пожирая металл своими кислотными челюстями. Звук был похож на работу сотен гигантских насекомых-термитов. Наш бастион в небе официально стал нашей могилой, которая вот-вот должна была обрушиться.

– Собирайтесь, – мой голос прозвучал глухо и властно в этой звенящей тишине. – Оставляем всё лишнее. Никаких памятных вещей, никакой тяжелой клади. Только то, что сможете нести на себе, не теряя скорости. Если кто-то упадет – мы не сможем вернуться. Я видел лицо Рауля – он смотрел на фотографию Чака, которую мы нашли в его сумке. Сэм проверял свою последнюю гранату. Я сжал кулаки, чувствуя, как лазурные нити под кожей пульсируют в такт разрушению здания. Путь оставался только один – вниз, в преисподнюю подземных туннелей метро. Мы должны были нырнуть во тьму, чтобы найти свет. Или чтобы окончательно в ней исчезнуть.

Глава 4: Подземный марш

Часть 1: Спуск в пустоту

Я затушил последнюю сигарету прямо о холодный, выщербленный бетон, чувствуя во рту липкий, кислый привкус дешевого джина, которым мы пытались заглушить страх последние два месяца. Ночь не принесла желанного отдыха, она лишь выпила последние остатки сил, оставив после себя звон в ушах и тяжесть в веках. Гул «Аида» за окном стал громче, обретя почти осязаемую плотность. Завеса над Бруклином вращалась, как в гигантской, безумной центрифуге, перемешивая обрывки облаков с фиолетовым дымом и превращая день в бесконечные, безжизненные сумерки.

– Кинг, прекрати пялиться в эту бездну, – Сэм резко хлопнул меня по плечу. Его рука дрожала, а голос звучал сухо, как треск ломающихся веток. – Солнца не будет, Джон. Ни сегодня, ни завтра. Собирай людей. Нам нужно уйти до того, как эта башня окончательно сложится, как карточный домик под сапогом великана. Слышишь, как арматура стонет? Она больше не держит.